Несколькими часами позже, когда улеглись волнения уходящего дня, Дмитрий Евсеич собрал очередное экстренное совещание. Разместились в гостиной голубого домика. Мама на скорую руку пожарила яичницу и порезала в миску салат из свежей зелени, огурцов и помидоров.

Несмотря на тревогу, взрослые и дети сильно проголодались. Скромный ужин уплетали так, что за ушами трещало, нахваливая кулинарные способности хозяйки. Угольку, который появился на пороге в сумерках, налили полное блюдце молока.

– Что ж, все в сборе, – промокнув губы салфеткой, начал Дмитрий Евсеич. – Все, кроме Николы, с которым приключилось несчастье. Он пришёл в себя, но бредит. Кажется, у бедняги отнялись ноги.

– Последствие пережитого шока, – добавил Терентий, намазывая сливочное масло на хлеб. – Старушки Валентина и Лизавета согласились по очереди дежурить у его постели. Даст Бог, поправится.

– Дед, это правда, что Никола посмотрел в глаза Безыменю? – Егор озвучил вопрос, который всем не давал покоя. – Ты тоже видел человека-волка? И стрелял по нему из ружья?

– Человек-волк! Придумают же, – проворчал Сашин папа. Но никто не обратил на него внимания.

Дмитрий Евсеич, отодвинув в сторону тарелку с недоеденной яичницей, произнёс внезапно севшим голосом:

– Всё произошло так быстро, что я опомниться не успел. Дошли мы, значит, до места проклятого. Видим дом нежилой, лесом непролазным окружённый. Болото зловонное неподалёку. У болота, к нам спиной, человек сидит. Рослый, как Терентий. Плечищи, ручищи! Настоящий богатырь. Никола ружьё вскинул и прямо к нему направился, будто манила его сила неизведанная. Я отстал. Признаюсь, струхнул маленько. Ноги деревянными сделались, руки дрожали…

– Это от страха, – посочувствовал Егор. – Со мной тоже так было. В ту ночь, когда я под Санькиными окнами караулил.

– Ведать не ведал, что на старости лет такое испытаю, – признался Дмитрий Евсеич. – Стою я, значит, за Николой наблюдаю. Даже крикнуть ему вослед не могу – язык онемел. Вдруг богатырь этот болотный с места поднялся. И вроде как в шубе он. Серые клочья шерсти до земли свисают. А на ногах – лапти! Смекнул я, что это Безымень и есть!

– Человек-волк, – охнула Сашина мама.

– Оборотень, – буркнул Терентий. – Любой облик может принять. Всё ему нипочём.

– Верно, – Дмитрий Евсеич подпёр подбородок кулаком. – Не знаю, что там происходило дальше, – в глазах потемнело. Думал, отдам Богу душу прямо там, у проклятого дома. Слышу, Никола кого-то зовёт. Не меня. И тут понимаю, это он брата пропавшего кличет: «Оська! Оська!» Обернулся дух к Николе, а лицо его, шерстью заросшее, и правда на Оськино походит. Те же брови вразлёт, те же чёрные раскосые глаза. Но не Оська то был! Не настоящий Николин брат. Потому как протянул он ручищи, схватил старика за горло и над землёй поднял. В ту секунду я мысленно попрощался с Николой…

– Но вы не сдались, стреляли из ружья! – напомнила Сашина мама.

– Сначала я закричал. Язык во рту внезапно ожил, по телу волна горячая прошла. Кинулся я к тем двоим. Орал во всё горло – хотел спугнуть оборотня. Поднял с земли обронённое Николой ружьё и дважды выстрелил в воздух. Сработало! Безымень отпустил добычу и в лес бросился. Как он бежал! Поляна сотрясалась!

Сашин папа скептически поднял левую бровь:

– Дух испугался ружейного заряда? Ну-ну.

Егор и Саша переглянулись. Они тоже сомневались в том, что на Николу напало существо из другого мира. Однако Дмитрий Евсеич, Терентий и даже Сашина мама были непоколебимы в своей вере.

– Я приподнял Николу и потащил прочь от болота и жуткого дома, – продолжил Дмитрий Евсеич. – Напоследок не удержался, обернулся. И, знаете, в окне чья-то тень мелькнула. Или мне показалось? Ощущение было такое, словно за нами кто-то следит. Простите мою трусость, но, видать, сработал инстинкт самосохранения. Я предпочёл оттуда ретироваться подобру-поздорову. Никола был совсем плох, на имя не отзывался, висел на моём плече как куль. Тащу его и вижу – навстречу мне женщина спешит, руками машет. Обрадовался, Елену узнал. Спасибо вашей храброй супруге, Игорь! Без неё я бы ещё долго Николу до моста нёс.

Сашина мама скромно потупила взор. Было заметно, как приятна ей похвала Дмитрия Евсеича.

– А я, когда ко мне Егор на велосипеде приехал, как раз после ночного дежурства отсыпался, – вклинился в разговор Терентий. – Слышу, в ворота кто-то кулаками бьёт. Ну, думаю, хулиганы, шпана местная. Вышел взбучку задать…

– Но я и рта Терентию открыть не дал, – усмехнулся Егор. – Зачастил как пулемёт: тёть Лена пропала, дядь Игорь от горя с ума сходит, дед с Николой к проклятому дому за трактористом пошли…

Терентий похлопал Егора по плечу:

– Ну, думаю, дело плохо. Нельзя мешкать! Кинулся к мосту, где развилка из двух тропинок. Малец впереди меня педали крутит. Слышу, кричит: «Дядь Терентий! Дед с Николой тут!» Так мы у моста и встретились.

Слушая сбивчивые речи участников недавних событий, Саша то и дело теряла суть. Ломота в теле усилилась, мысли в голове путались. Она не понимала, почему вдруг раскатисто рассмеялся Терентий и напомнил папе про какое-то кладбище и добрые известия.

– Вы ещё говорили, что я сны толковать не умею, – от души веселился здоровяк. – А я настаивал: кладбище снится к хорошим новостям. Тот, кого вы оплакивали как мёртвого, окажется жив-здоров.

– Хм, ваша правда, – стушевался Сашин папа. – Я сегодня полдня за Леночку переживал, волосы на голове рвал. И вот она рядом, целая и невредимая.

Папа обнял маму, а та в свою очередь прижала к себе сонную Сашу.

– Александра, ты вся горишь! – спохватилась мама и потрогала лоб дочери. – Пойдём скорее температуру мерить!

Пока мама с папой и Егор суетились вокруг расхворавшейся Саши, Терентий шепнул на ухо Дмитрию Евсеичу:

– Как же Макар-тракторист? Нашли что-нибудь?

Старик сокрушённо вздохнул:

– Никаких следов. Сгинул парень.