Дождь разбушевался не на шутку. В нескольких местах во дворе образовались глубокие лужи. Пахло влажными деревянными досками крыльца и ещё чем-то едва уловимым, свежим и горьковатым.

Саша с наслаждением втянула носом воздух.

– Любишь дождливую погоду? – спросил Егор, придерживая подругу под руку, чтобы не поскользнулась на мокрых ступенях.

– Очень! Особенно летом.

Саша ловко спрыгнула с крыльца, отметив про себя приятный факт: нога больше не болела.

– В этом мы с тобой похожи. Обожаю засыпать под шум дождя! Лежишь себе, укутавшись в одеяло, думаешь о чём-то хорошем, а по стеклу, по листьям сирени в саду стучат капли. И как-то спокойно становится внутри. Тепло, безмятежно. Дождь смывает любую печаль.

– Да ты романтик! – удивилась Саша и раскрыла зонт над их с Егором головами.

– Это плохо? – парень засмущался.

– Наоборот! Сейчас это редкость. Все стараются казаться… равнодушными, что ли. А ведь так важно – делиться тем, что у тебя на душе. Вот ты рассказал про любовь к дождю, и мы словно стали ещё ближе. Понимаешь? Ой, кажется, это было здесь…

Ребята вышли за ворота, и Саша замерла в полутора метрах от ржавого забора. Постояв в нерешительности, она посмотрела на окно своей спальни. Белоснежные занавески, за которыми Саша пряталась ночью, были раздвинуты. На подоконнике красовался горшок с подвядшей геранью.

Девушка представила, как странное существо в предрассветных сумерках наблюдает за их домом, и сердце сжалось в ледяной комок.

– Сань, ты как? – вывел из оцепенения голос Егора. – Хочешь, я один тут всё проверю? А ты в дом иди.

– Нет-нет! – запротестовала Саша. – Задумалась просто. Мне не страшно, правда! Ну, разве что самую малость.

– Не бойся, – Егор коснулся пальцем Сашиной щеки. – Я обещаю защищать тебя от деревенских духов! Пусть только попробуют напакостить.

Парень принял боевую стойку. Крупный кулак рассёк воздух.

– Ий-а-а! Вот тебе, получай, вредитель!

Саша с облегчением рассмеялась.

– Горька! Что ж ты девицу под дождём выгуливаешь?

Ребята обернулись. Быстрым шагом к ним приближался Дмитрий Евсеич. В длинном жёлтом дождевике и в высоких резиновых сапогах цвета хаки он выглядел довольно комично.

– Дед, ты от бабы Вали? – вопросом на вопрос ответил Егор. – Как там обстановка?

– Да какая обстановка! Бабы воют, беды ждут, – проворчал сосед. – Снова Безымень по деревне шастает. С осени о нём не слыхали, и вот – на тебе.

– А как он выглядит, этот ваш Безымень? – вклинилась в разговор Саша.

Дмитрий Евсеич посмотрел грозно, пожевал сухими губами.

– Да по-разному выглядит, – сказал наконец старик. – Оборотень он, призрак. Облик свой меняет. Может прикинуться кем угодно. Хоть, скажем, мною. Лицо у него человеческое, а тело зверя.

– Волка? – прошептала Саша.

– Волка или медведя – не разберёшь. А на ногах, то есть на лапах задних, лапти. Что с тобой, девица? Аль дурно стало?

С усилием Саша разомкнула губы:

– В-в-всё нормально…

– Ишь, какие вы, городские, впечатлительные, – усмехнулся сосед. – Ты, Горька, за Александрой приглядывай. Затемно не гуляйте, мой вам наказ! А сейчас пойдёмте чай со смородиновым листом пить.

– Иди, дед, – Егор, который украдкой рассматривал что-то в траве, пропустил Дмитрия Евсеича вперёд. – Мы через пять минут присоединимся.

– Ну, добро! – старик отпер калитку. – А дождь-то хоро-о-оший! До ночи идти будет.

Несколько секунд Саша пристально смотрела на широкую мокрую спину удалявшегося соседа. Этого времени Егору оказалось достаточно, чтобы наклониться и поднять с земли клочок серой шерсти.

Сунув находку в карман холщовых шорт, парень положил руку Саше на плечо. Девушка обернулась.

– Думаю, здесь мы ничего не обнаружим. Дождь смыл все следы, если они были, – Егор непринуждённо улыбнулся. – Пойдём лучше чай пить? У деда пряники есть. Шоколадные.