Я уже почти привыкла к каблукам. Хотя они всё равно не стали казаться удобными. Мама пополнила мой запас колготок: теперь их нужно намного больше, потому что они постоянно цепляются за стулья и рвутся. Уже почти перед выходом я всё же вернулась и сменила юбку на брюки. Не было подходящего настроения для нарядов. Правда, каблуки решила оставить. Вместе с косметикой на лице.

У школы как ни в чём не бывало меня ждала Алина. Как всегда цветущая и весёлая.

– Я тебе звонила все выходные, – заметила я, вместо того чтобы поздороваться.

– Прости. Я совсем закрутилась. Хотела перезвонить вчера, но было уже поздно, не хотела будить. Как твои дела? Как выступление?

– А ты что, не была на вечере? – удивилась я. – Думала, ты фотки сделаешь?!

– Рита, у меня не получилось. Я с одним парнем недавно познакомилась… В общем, все выходные мы гуляли.

– Я первый раз выступала в таком платье… А может, и последний… – Мне казалось, ещё немного – и я не смогу больше сдерживать слёзы.

– А Полежаева видела? Танцевала с ним после выступления? – сменила тему Алина.

– Я не оставалась. Что я там одна буду… Да и танцев, мне кажется, не было, – пожала плечами я.

– А Тихонов как? Запал на тебя? – заговорщически шепнула одноклассница.

– Что ты такое говоришь?! Они с Настей чудесная пара! Глупо даже думать о том, что кто-то влезет между ними, – воскликнула я.

– Настя? – хитро улыбнулась Алина. – Она тебе в подружки набивалась, что ли? Конечно, с ней же никто не дружит. Все только ждут, когда Тихонов её бросит. Ладно, пойдём уже.

Я только сейчас поняла, что мы просто стоим у входа в школу. Представляю, как странно это смотрится со стороны.

Настроения разгуливать по коридорам и высматривать Полежаева не было. Правда, после третьего урока я увидела у окна Катю. Заметив меня, она мило улыбнулась и всем своим видом показала, что не прочь со мной поговорить. Я подошла и поздоровалась.

– Маргарита, спасибо тебе! Я сделала так, как ты говорила, и всё получилось. Было почти не страшно! – рассказала она.

– Очень рада, что смогла тебе помочь. Думаю, ещё несколько выступлений, и ты привыкнешь к сцене. Сможешь на зрителей тоже смотреть.

– Надеюсь, что всё-таки не придётся привыкать, – рассмеялась она. – Предпочитаю более уютные компании. А много зрителей меня пугает.

Тут откуда ни возьмись появился Полежаев собственной персоной. Иногда такие вещи происходят в нужный момент.

– Привет! – Он с удивлением посмотрел на меня, явно не ожидая того, что у нас с Катей может быть что-то общее.

– Привет, – улыбнулась я.

Катя тут же весело защебетала о субботнем выступлении, не забыв упомянуть и то, что ей понравился мой номер.

– А как я танцевал, тебе понравилось? – хитро прищурился Артём.

«Ты серьёзно?!» – хотелось закричать мне.

И ни слова о моём выступлении?

– Вы отлично танцевали, мне всё очень понравилось! – с улыбкой ответила Катя, а я стояла и гадала, искренне она говорит или просто пытается угодить Полежаеву.

– Я был в этом уверен, – подмигнул он мне и покинул нас вполне довольный собой.

– Вот клоун, – как-то по-доброму рассмеялась Катя, а увидев мой удивлённый взгляд, добавила: – Любит покривляться. И любит, чтоб им восхищались.

– Ты так хорошо его знаешь? – не смогла я удержать своё любопытство.

– Да, мы давно знакомы. У нас дачи рядом, – пояснила она.

– Вы встречаетесь? – набравшись смелости, задала я волнующий меня вопрос.

– Я с Полежаевым? Ты что! Нет, конечно. Мы с песочницы знакомы, я вообще его не воспринимаю как парня. Он как верная подружка. Хотя, на самом деле, вот вообще не верная.

Мы обе рассмеялись её словам.

Кажется, мы ещё могли бы поболтать. Во всяком случае, я точно нашла бы, о чём расспросить новую знакомую, но звонок предательски напомнил о том, что мы всё ещё в школе и урок уже начинается.

– Ты познакомилась с Катей? – спросила меня Алина, как только мы сели за парту. – Какая ты молодец! Правильно, врагов нужно держать ближе к себе. Заодно узнаешь, чем она так взяла Полежаева.

Я только кивнула ей в ответ. Конечно, я бы рассказала все последние новости, но в класс зашёл учитель и мне пришлось замолчать. А потом и вовсе забылось.

* * *

День сменялся другим, но ничего не происходило. Разве что с Полежаевым мы стали иногда в коридоре перекидываться парочкой фраз. Да с Катей иногда общаться. Конечно, здесь нужно сказать о том, что Руслан и Настя определённо стали выделять меня среди своего школьного окружения, и мне это очень льстило. Как оказалось, здорово дружить с самой популярной парой школы!

Через месяц нам снова выдали костюмы и отправили выступать перед довольно большой аудиторией в каком-то зале. Всё было для меня как в тумане. И если бы не Настя, кажется, я бы не справилась. Она уже уверенно ходила без костылей и гипса и сопровождала нас. Это было очень кстати, ведь шнуровка на моей спине сама завязываться не собиралась. А Коваленко ещё и ленточку на голове мне повязала в цвет платья. Вот уже не знаю, где она её нашла, но выглядело это так романтично. Я как будто действительно ощущала себя Татьяной. И лишь один вопрос не давал мне покоя. За кулисами, в гримёрке, я его и задала Насте:

– И всё же! Почему Онегин отказал Татьяне? Потому что пожалел её? Был благородным?

Настя лишь усмехнулась. А потом, поразмыслив, ответила:

– Ему просто было неинтересно. Настолько неинтересно, что он эту победу даже победой не стал бы считать. Он любил добиваться. А здесь впору было убегать…

– Ты считаешь, что девушке не нужно признаваться первой?

– Конечно, нет, – улыбнулась Настя.

– Но ты же первая призналась Руслану? – напрямую спросила я и, подумав, добавила: – Об этом все говорят…

– Возможно, им так легче принять тот факт, что Руслан заинтересовался обыкновенной мной, а не кем-то ярче и богаче? – так просто и по-доброму ответила Настя.

– Значит, это неправда? Расскажи, как всё случилось на самом деле? – искренне попросила я, тем более время позволяло. Я уже была почти готова, а до выступления оставалось минут пятнадцать.

Я сидела напротив зеркала, а Настя повязывала мне ленту, поэтому я прекрасно видела её отражение. Она немного задумалась, а потом рассмеялась своим воспоминаниям.

– Руслан начал ухаживать за мной ещё в седьмом классе. Ну как может ухаживать ребёнок в тринадцать лет? Носил рюкзак, угощал конфетами, а иногда и за косички дёргал. Летом мы ни разу не увиделись, хотя живём недалеко друг от друга. А в сентябре, когда я пришла снова в школу, то очень удивилась. За каникулы он подрос, и наши совместные возвращения домой смотрелись уже не так смешно, как раньше, когда я была значительно выше него. Рюкзак, правда, он уже не носил. Но зато я всё чаще ловила его задумчивый взгляд. Он начал меня защищать. Даже перед учителями. Это было, наверное, главным, что мне в нём понравилось. А зимой однажды он подошёл ко мне на улице после уроков, снял с себя шарф и мне на шею повязал. «Мороз на улице, – сказал, – а ты с голой шеей ходишь!» Этим шарфом он меня покорил окончательно. И вот перед новогодними каникулами я подарила ему маленький подарок, а туда вложила открыточку с одной-единственной фразой: «Тихонов, ты мне нравишься». На следующий день у меня на подоконнике дома (а живу я на первом этаже) лежал маленький букетик хризантем и записка: «Ну наконец-то ты это поняла!» Вот так и начали мы дружить. Руслан говорит, что долго ждал, пока я пойму, что главное в отношениях – это забота и любовь, а не признания и громкие слова.

– Как интересно! – Я с восторгом смотрела на Настю. – А окружающие, получается, заметили только твой подарок и посчитали, что ты призналась первой?

– Видимо, так, – развела руками Настя. – На самом деле, очень часто всё бывает не таким, каким нам кажется. Ну всё, тебе пора. А то Руслану придётся за тебя письмо читать. Наизусть, думаю, он его уже выучил на репетиции.

Этот разговор надолго сохранился у меня в памяти. Во-первых, я уяснила, что люди склонны преувеличивать и привирать. Во-вторых, я всё ещё придерживалась мнения о том, что девушка не должна первая рассказывать о своих чувствах, кто бы что ни говорил.

Выступление прошло замечательно. Я скользила взглядом по публике, но не заметила ни одного человека, который бы разговаривал или не слушал меня, а потом Руслана. Я понимала, что здесь практически нет случайных людей, и это очень вдохновляло. Значит, есть ещё те, кто увлекается поэзией, не считая наше выступление просто «чтением стишков».

Мы ещё больше сблизились с Настей. Я искренне наслаждалась тем, что имею столько хороших друзей, но лучшей подругой по-прежнему оставалась Алина. Ей я могла доверить самое сокровенное – свои чувства к Артёму, кроме неё о них никто не знал. Разве что Катя догадывалась. И Кира.

Мы всё чаще стали прогуливаться мимо дома Полежаева, благо зима выдалась довольно тёплой, без сильных морозов. Иногда даже встречали его и болтали обо всём на свете. Правда, болтала, как всегда, больше Алина. А я чаще поддакивала и сверлила его влюблённым взглядом.

А однажды мы играли в игру, которую сами придумали. Вернее, придумали её мальчишки, а мы им помогали, разделившись на две команды. И надо же было такому случиться, но я оказалась в команде соседа Артёма. Нужно было слепить снеговика, причём самого настоящего – с носом, глазами, головным убором и всякими прочими атрибутами. Домой бежать было запрещено, использовать нужно было только то, что находилось в пределах двора. Проигравший угощал всех остальных мороженым.

Пока парни, собственно, лепили, мы с Алиной бродили по углам в поисках «одежды» для снеговика, при этом стараясь держаться друг от друга подальше: дух соперничества разошёлся не на шутку.

Я даже не успела заметить, в какой момент возле меня оказался Тёма, но это случилось именно тогда, когда я подняла со скамейки за углом кем-то забытую вязаную кукольную шапочку.

– Дай мне, – послышалось где-то настолько рядом, что я, кажется, уловила его дыхание.

Я тут же обернулась, спрятав руки за спину вместе с шапочкой:

– Не дам.

– Да ладно, ты же их совсем не знаешь, – рассмеялся Артём, имея в виду своих друзей. – А меня знаешь.

– Это игра, – весело взглянула я на него снизу вверх. Он был слишком близко и в какой-то момент попытался отобрать шапку силой, но я сделала несколько шагов назад, пока не почувствовала спиной стену дома.

– Ну что ты хочешь взамен? – то ли всерьёз, то ли в шутку спросил Артём.

– Поцелуй, – вдруг услышала я как будто издалека свой голос и тут же сама испугалась сказанному.

В тот же момент я почувствовала его горячее дыхание. Не говоря ни слова, он коснулся жаркими губами моих губ. Его правая рука скользнула по моей спине и выхватила шапку из рук. Сделав шаг назад, Артём подмигнул мне и тут же исчез за углом, как будто его и не было. Я почувствовала, как щёки наливаются жаром. Не верилось, что я вообще смогла такое произнести. И ещё больше не верилось, что он это сделал. Выходить к ребятам было страшно. Страшно подумать о том, чтобы посмотреть ему в глаза. Но сидеть тут, за углом, было бы вообще глупо. Я начала нервно бродить по двору, пытаясь найти хоть что-то для нашего снеговика. Треснутый цветочный горшок из пластмассы, обнаруженный у контейнера с мусором, помог с достоинством выйти из ситуации. С чувством победителя я принесла его Мише, соседу Артёма, стараясь всячески избегать последнего. А тот, наоборот, подкалывал меня по мелочам и бросал хитрые взгляды, что не могло пройти мимо внимательной Алины.

– Что у тебя с Полежаевым? – спросила она, когда мы всей компанией шли за мороженым, которое всё же решили купить каждый себе, потому что лучшего снеговика определить было проблематично.

Про поцелуй говорить было страшно. Вернее, даже стыдно, ведь я сама его выпросила. Я смутилась, не зная, как объяснить такую перемену в его поведении.

– Ты ему призналась? – продолжила настаивать Алина.

– Нет, ты что! – искренне испугавшись, что кто-то так может подумать, ответила я.

– Интересно, – задумалась Алина. – А может, сейчас самое время признаться, явно же он к тебе неравнодушен…

Я даже не ответила. Моего красноречивого взгляда хватило, чтобы подруга поняла, что это исключено.

– А может, и правильно, – подумала она вслух. – Может, когда признаешься, он потеряет интерес. Лучше пусть всё само идёт.

Именно так я и решила. Пусть лучше всё идёт так, как само идёт. Несмотря на то что мне пришлось обменять шапку на поцелуй. В конце концов, счастливому случаю нужно помогать, если уж удаётся его организовать. Я рассмеялась собственным мыслям.

В тот день Тёма постоянно крутился возле меня, хотя упорно делал вид, что ничего не произошло. Он всячески избегал встречаться со мной взглядом, но зато старался задеть меня то рукой, то щекой (мы оказались совсем рядом за столиком), будто случайно. А меня от каждого его прикосновения бросало в жар, так что мороженое – это как раз то, что было нужно.

Только прощаясь, Тёма бросил на меня быстрый взгляд, который, кажется, пробил насквозь, коснувшись самого сердца. Он длился всего секунду, но вспоминала я его потом долгими часами, представляя новые встречи. У меня в воображении всё давно сложилось.