Утром мне пришлось идти в школу. Это было делать всё сложнее и сложнее. Даже мама заметила, что что-то не так, уточнив, не приболела ли я.

Собрав всю силу воли в кулак, я вышла из дома. По дороге встретила Катю. И как раз вовремя.

– Давно хотела у тебя спросить… Полежаев что-то упоминал про какие-то «маршруты отношений», ты не знаешь, что он имел в виду? – набравшись смелости, спросила я.

– Конечно, знаю, – рассмеялась Катя. – Это он так иносказательно выражается, желая узнать, на какие отношения можно рассчитывать с девушкой.

Я замолчала. Было совсем непонятно, что она имеет в виду. Но, кажется, сама продолжать она не планировала. Тогда я набрала в лёгкие побольше воздуха и, пытаясь сказать как можно более небрежно, выдала:

– И что это за маршруты?

– Рита, ну либо девушка с ним просто встречается, там… за ручку ходит, общается, либо у них близкие отношения. – Увидев на моём лице недопонимание, Катя продолжила: – Либо дружат, либо вместе спят.

– Нам же только по шестнадцать?! – тут же выпалила я.

– Это тебе только шестнадцать, – усмехнулась Катя. – А ему УЖЕ шестнадцать. И поверь, первой девушкой ты у него точно не была бы.

– Так просто спросить… А как же чувства? – Я не могла поверить в услышанное.

– Рита, чувства – это не про Полежаева, я тебя предупреждала.

– То есть ему всё равно, с кем встречаться? – продолжила я размышления вслух.

– Ну почему… Парень симпатичный, вполне может выбирать, – рассмеялась Катя. – Да ты не переживай так. Это нормально.

– Нет, Катя. Это не нормально. Нормально – это когда искренне, когда чувства, забота, внимание… Когда успокоить, когда поддержать, подбодрить… А всё остальное – не в шестнадцать. И когда всё по-настоящему. Взрослость ведь не в том, как далеко девушка или парень может зайти. Взрослость – это осознание последствий. И всё это очень личное. А тут получается, что публичное. Как на карусели очередь в закрытую кабинку. Или вообще в общественный туалет. Вроде ты закрываешься, но кто там был до тебя, кто будет после… И грязь кругом.

Думаю, Катя хотела мне возразить, но звонок на урок заставил нас разбежаться в разные стороны коридора.

Я весь день думала о том, что узнала. Какой «маршрут отношений» (какое дурацкое определение) выбрала Алина? Второй? А Полежаеву хотелось одновременно иметь два варианта? Для души и тела?

От всех этих мыслей мне стало грустно. И как-то грязно. Я пришла домой и долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя все эти потоки мыслей.

Мне стало стыдно, что я так себя вела. Что откровенно бегала за Полежаевым, что была слишком близка с Алиной, а теперь не имела представления о том, что она наговорила обо мне одноклассникам. А ведь могла она рассказать столько личного… Я ей доверяла. Правду говорят, что бывшие друзья намного страшнее врагов. Потому что знают о нас слишком много.

Уже дома я вспомнила о том, что так и не начала читать книгу, которую взяла в библиотеке. Ну как не начала… Как раз таки начинала, и не один раз, но совершенно ничего не понимала. Какая-то королевская свадьба, где Маргарита – дочь такого-то, сестра такого-то. Эти имена мне совершенно ни о чём не говорили. Протестанты, католики… И первый диалог только на четырнадцатой странице.

Я снова взяла книгу, припомнив, что в старых произведениях начало всегда скучное. Так автор пытается нам рассказать подробности всего, что окружает героев. Так сказать, ввести в суть дела. И кто виноват, что именно на этом введении бо́льшая часть современных читателей и отваливается?! Я знала о правиле пятидесяти страниц и решила воспользоваться им. Значит, я должна прочитать первые пятьдесят страниц книги, а потом, если история мне вообще не зайдёт, бросить чтение. И вот на пятидесятой странице Ла Моль знакомится с Марго. Я ещё не имела ни малейшего представления о том, что будет дальше, но то, как описывалась королева, мне определённо нравилось. Не могла сказать, что сюжет меня увлёк, но я решила заставить себя дочитать эту книгу до конца, хотя бы потому что героиню звали так же, как меня…

Книга давалась тяжело. Тем более что я мало что знала из истории Франции. У нас в классе вообще историю знали очень поверхностно. И сказать по правде, учитель не сильно старался это исправить. Но и искать каждое имя в интернете я тоже не хотела. Решила читать как есть, просто имена, просто герои. Уже к середине начала что-то представлять. Кажется, в голове даже что-то оставалось. Конечно, историю Франции изучать я не бросилась, но некоторые вещи казались интересными, несмотря на то что это первая в моей жизни историческая книга – до этого времени я их не любила. Ну как не любила… Даже не хотела читать. Но сейчас была готова пересмотреть своё мнение.

В школе всё было без изменений. Даже не верилось, что ещё совсем недавно я с таким удовольствием бежала на уроки. Сейчас я не могла дождаться летних каникул. Зато моя учёба явно улучшилась. Я не болтала часами по телефону с Алиной, не просиживала в интернете на страничках Полежаева и даже на переменах не слонялась по коридорам. А значит, у меня было достаточно времени на выполнение домашних заданий, да и мысли были свободны от безответной любви. Соответственно, могли сосредоточиться на уроках.

В конце недели начались соревнования по волейболу среди юношей. Не знаю, ходили ли наши девочки за них болеть, но я даже не интересовалась этой темой. Старалась не интересоваться. Причём часто ловила себя на мысли, что мне действительно неинтересно. К тому же я как раз была занята подготовкой к какому-то интеллектуальному конкурсу (завуч теперь куда меня только ни привлекала), и свободного времени оставалось только на отдых и чтение книги.

Но спустя две недели мне всё равно пришлось узнать подробности. Все старшие классы были собраны после уроков на линейку, где директору школы вздумалось поздравить спортсменов. Я не знаю, было ли такое раньше, но, судя по довольному виду Димы, вернее, Дмитрия Сергеевича, стоящего рядом с директором, эта идея принадлежала именно ему.

Я стояла рядом с Кирой с одной стороны и десятым «А» с другой. Настроения не было. Снова в памяти всплыла последняя игра, когда я так облажалась в самом конце.

Директор сказал несколько общих слов о том, как важно всегда стараться идти вперёд. О том, что мы часто представляем нашу школу, защищаем её честь и нужно уметь не посрамить наших учителей. Потом он рассказал о достижениях отдельных учеников. Они выходили на сцену и получали грамоты, а кто-то и подарки.

А потом случилось то, чего я меньше всего ожидала. Директор объявил о спортивных соревнованиях и победах в них. Но первой на сцену была приглашена команда мальчиков, занявшая… почётное шестое место.

Что?! Шестое место? Теперь я поняла, почему Полежаев стоял как в воду опущенный. Парни нехотя вышли на сцену, но директор тепло о них отзывался, убеждая в том, что шестое место в городе – это тоже очень круто!

А дальше были мы. На фоне шестого места, конечно, второе выглядело куда лучше. Поэтому поднимались мы на сцену под громкие аплодисменты. Из моего класса мало кто знал, что я вообще ходила на волейбол, поэтому для них моё участие в сборной школы стало сюрпризом. Кажется, в глазах некоторых парней я даже прочитала уважение, граничащее с восхищением. Или же мне просто так показалось.

После линейки все разошлись по домам, а я зашла к физруку.

– Это всё ты придумал, да? – улыбнувшись, спросила я.

– Мне кажется, это классная идея – публично поздравлять успешных учеников. Это может замотивировать и других на что-то. И, в конце концов, страна должна знать своих героев в лицо, – рассмеялся он.

– Спасибо, Дим. Но второе место – это не первое. Запоминаются только первые места. А остальные в памяти не остаются, и уже почти неважно какое там – второе или шестое.

– Эта победа очень важна для меня! Это ещё и хороший урок. Ведь я не рассмотрел в тебе спортсменку. А у тебя вон какой потенциал! Надеюсь, это придёт с опытом.

– Тебе нравится работать в школе? – спросила вдруг я.

– Не очень-то. Здесь слишком много бумажной работы. А я тренировать хочу. Вот этот год доработаю, следующий – и пойду в спорт. Как раз Ваня будет уже заканчивать, у него тренерская специальность, вот мы на пару с ним и найдём что-нибудь подходящее, – мечтательно поделился со мной мыслями Дима.

– Здорово, когда точно знаешь, кем хочешь быть. А я ещё думаю… – нахмурилась я.

– Ты думай чуточку активнее, чтобы успеть вовремя подготовиться, – рассмеялся Дима. – Выпиши всё, что у тебя получается, даже разные мелочи типа, не знаю, крестиком вышивать или вдохновлять. Потом оттуда выпиши то, что тебе действительно приносит удовольствие. А дальше смотри, какие есть специальности по этим направлениям, что туда нужно сдавать, какие шансы поступить… И ещё. В идеале найти такое занятие, которым захочется заниматься в ближайшие лет десять, не меньше. Но если и не найдёшь – тоже не страшно. Сейчас люди так часто меняют профессии…

– Спасибо! Я обязательно попробую! Это интересный подход. Может, в процессе я как раз натолкнусь на какую-нибудь умную мысль, – искренне поблагодарила я и начала прощаться, но перед самым уходом добавила: – Кстати, Тихонов же так хорошо в волейбол играет, почему шестое место?

– Так Тихонова же не было, он уехал, важные дела там у него, связанные с поступлением. Если бы Тихонов был, то и место было бы первое, – усмехнулся Дима. – А тут кто остался…

Я вышла и рассмеялась. Рассмеялась своим мыслям. Как интересно в жизни бывает! Полежаев так хвастался, что играет в волейбол, что такой талантливый спорт-смен, в отличие от меня, а оказалось, это всё лишь его попытка убедить всех в своей неотразимости.

Впрочем, я и сама от него недалеко ушла в стремлении показать себя идеальной. Ношу эти ужасные каблуки… Кстати, почему я всё ещё ношу их?

Вернувшись домой, я первым делом сложила Кирины ботинки и свои новые туфли на каблуках в пакет. Туда же отправились короткие юбки. Достала из шкафа любимые кроссовки, чёрные джинсы, в которых раньше всегда ходила в школу, спортивный костюм – всё то, без чего я когда-то даже не представляла свою жизнь.

А потом села на кровать и стала чистить свой телефон от массы ненужных песен, фотографий и записей.

Хватит пытаться быть тем, кем на самом деле я не являюсь. В конце концов, нельзя притворяться вечно. Лучше найти кого-то, кто искренне будет разделять мои интересы, а не подстраиваться под чужие.

С такими мыслями я и легла спать. А утром проснулась с каким-то облегчением, будто избавилась от груза, который долгое время носила с собой. У меня возникло ощущение, что в моей жизни начинается какой-то новый период.

И это ощущение подтвердилось сразу, как я вошла в класс. Не успела я сесть за парту, как Коля Матвеев подошёл ко мне, не скрывая восхищения:

– Ты же на физру почти не ходила никогда, как тебе удалось за такой короткий срок попасть в сборную школы? – спросил он с явным интересом.

– Я просто очень захотела, – честно ответила я. – А когда мы действительно чего-то хотим, то постоянно делаем шаги в этом направлении. А потом получаем результат.

– Слушай, какая интересная мысль. Я никогда не думал в этом ключе. – Задумавшись, Коля ушёл к себе за парту.

– Рита! Это снова ты?! – воскликнула Кира, зайдя в класс.

– В смысле? – не поняла я.

– Ты снова в привычном стиле, без вызывающего макияжа и каблуков! Ты знаешь, я никак не могла принять твои последние перемены. Мне казалось, что это не ты. А теперь ты вернулась, как будто после долгого отсутствия, – рассмеялась Кира, и я вместе с ней.

Ещё через несколько дней я начала замечать, что некоторым из класса надоело бойкотировать меня. Проявлять какие-то чувства они не стали, но я интуитивно ощущала, как одноклассники становятся более равнодушными ко всему тому, что им наплела обо мне Алина. А я начала чувствовать себя более уверенной, и в том, что делаю, – тоже.