1877 год, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Ректорский флигель. Квартира ректора Императорского университета Андрея Николаевича Бекетова. Знаменитый профессор ботаники живет здесь семейственно: жена Елизавета Григорьевна, четыре дочери – Екатерина, Софья, Александра и Мария. Старшей дочери 23-й год, младшей пятнадцать. Причуднице Александре, Асе, самой резвой, непоседливой – семнадцать.
Осень, полусумрак прихожей. Звонок в дверь. Прислуга отворяет. На пороге стоит красивый господин лет 25 в безукоризненном сюртуке, белоснежной сорочке со стоячим воротничком, при модном галстуке. Вьющиеся волосы над высоким лбом, усы и бородка, взгляд одновременно пристальный и туманный…
– Александр Львович Блок, приват-доцент, – представился молодой человек. – Дома ли его превосходительство?
Господин препровожден в кабинет – он пришел по какому-то служебно-ученому делу. Но прислуге, каковая обо всем догадывается лучше хозяев, показалось, что истинная цель визита иная. Очень уж тщательно одет и причесан молодой человек, и потом, замечены были взоры, дважды или трижды брошенные им в сторону дверей, ведущих в жилые комнаты ректорской квартиры. Любопытство горничной было удовлетворено, когда посетитель в сопровождении учтивого хозяина вышел из кабинета в прихожую. Заветные двери распахнулись, и оттуда выпорхнула прелестная барышня в светлом домашнем платье и с лентами в легких чарующих волосах. Увидев незнакомого мужчину, остановилась.
– Асинька, познакомься. – Добрые глаза Андрея Николаевича Бекетова заискрились любовью при появлении дочери, и в обширной бороде обозначилась улыбка. – Это господин Блок, Александр Львович, очень милый и талантливый молодой человек.
– Мы, кажется, уже знакомы с Александрой Андреевной, – произнес приват-доцент приятным глуховатым голосом. – Виделись на вечере у Озерецких.
– Ах, ну вот и прекрасно, вот и прекрасно. Прошу вас, mon chèr[36], бывать и у нас. У нас ведь весело, не правда ли, Асинька? И молодежи много. Да вот, хоть бы в ближайшую субботу…
Соединились судьбы двух хороших, интеллигентных семейств.
Генеалогическая справка. Род Блоков по мужской линии происходил от лекаря-немца Иоганна-Фридриха (по-русски Ивана Леонтьевича) Блока, поступившего на русскую службу при Елизавете Петровне и со временем занявшего должность лейб-хирурга при наследнике престола Павле Петровиче. По восшествии на престол император Павел пожаловал права дворянства своему доверенному врачу и всему потомству его. За сто лет Блоки обрусели, перешли в православие. Внук Ивана Леонтьевича Лев Александрович, преуспевающий чиновник, выпускник Училища правоведения, был женат на дочери псковского губернатора Ариадне Александровне Черкасовой. В их семье родился в 1852 году первенец Александр, тот самый, что четверть века спустя вызвал закономерное любопытство служанки Бекетовых.
Александр Львович стал часто бывать в Ректорском флигеле, и вскоре от него повеяло жениховством. Он был прекрасный музыкант, интересный собеседник, подающий надежды ученый. В нем открывалась какая-то завораживающая глубина, и внешность его, благородная и немного демоническая, казалась изысканным ларцом, в котором спрятан таинственный темный бриллиант.
Во всяком случае, такой она казалась гимназистке старшего класса Асе Бекетовой. Поэтому, когда последовало сватовство, Ася, после непродолжительных колебаний, согласилась. Рад сватовству был и ее отец. 53-летнему профессору импонировала незаурядная образованность и сосредоточенная вдумчивость молодого приват-доцента.
Со свадьбой пришлось повременить: невеста должна была окончить гимназию; жених тем временем получил кафедру в Варшавском университете, и ему необходимо был отправиться к месту службы. Но вот все препятствия позади. На Рождество 1878 года Александр Львович приехал в Петербург. Венчались сразу же после святочных гуляний и Крещения, 7 января 1879 года, в университетской Петропавловской церкви. Невесте было восемнадцать лет, жениху 27. Вскоре после свадьбы молодожены уехали в Варшаву.
Супруги Блок вновь появились в Ректорском флигеле осенью 1880 года. Александр Львович приехал в Петербург по ученым делам: готовить к защите магистерскую диссертацию. Александра Андреевна была на сносях. Всем близким сразу же бросилось в глаза: в молодой семье нет благополучия. Муж выглядел сдержанным, но зловещие искры частенько вспыхивали в его глазах; тени лежали на исхудалом лице жены. Что произошло между молодоженами за полтора года жизни в Варшаве? Какая причина породила нарастающий между ними разлад? Неизвестно. Ася о чем-то печаловалась родителям, но о чем? Ее младшая сестра Мария впоследствии уверяла, что Блок мучил жену своим высокомерием и ревностью, что он был болезненно скуп и подвержен приступам ярости, во время которых доходил до рукоприкладства. Но Мария Андреевна пристрастна, образ деверя в ее воспоминаниях и дневниках сильно демонизирован. Так или иначе, родители Бекетовы настояли на том, чтобы Ася осталась на время родов в их доме. Александр Львович уехал в Варшаву один.
Рано утром в воскресенье 16 (28) ноября 1880 года у Александры Андреевны родился сын. О том, как его назвать, долго не размышляли: конечно, Александром. Крещен он был в той же Петропавловской церкви, где без малого два года назад венчались его родители.
…Она не вернется к мужу. Разрыв будет болезненным и долгим. Александр Львович будет приезжать, требовать возвращения жены и сына, уезжать, писать письма, то грозные, то бранные, то умоляющие…
Девять лет длился тяжелый конфликт, пока, наконец, огонь не угас и спаленная любовь не обратилась в пепел. В 1889 году был, наконец, оформлен развод. В том же году Александра Андреевна вступила во второй брак. Александр Львович тоже женился – и вновь, как вскоре выяснится, неудачно…
А мальчик Александр, Саша, Сашура, родившийся тем хмурым ноябрьским утром в Ректорском флигеле, рос, окруженный восторженной любовью и заботами всего семейства Бекетовых. Рос крепким, здоровым, так что приятно было смотреть. Долгими петербургскими зимами многочисленные знакомцы ректора могли наблюдать, как нянька прогуливает маленького карапуза по набережной Невы или по дорожкам университетского Ботанического сада. Другая нянька здесь же водила за ручку маленькую девочку – дочку профессора Дмитрия Ивановича Менделеева Любочку. Младенцы, наверно, встречались, но вряд ли обращали друг на друга внимание. Старики – Менделеев и Бекетов – состояли в приятельских отношениях. Их имения – менделеевское Боблово и бекетовское Шахматово – находились в Клинском уезде Московской губернии. Туда их семьи выезжали на лето.
Сашура был, конечно, баловень судьбы. Не только маменькин сынок, что имело место в полной мере, но еще и бабушкин и дедушкин внучек, и тетушкин племянничек. Все любили его, все вертелись вокруг него, не могли на него наглядеться, ждали от него чего-то необыкновенного в будущем. Дед – барин, профессор, большой, беловолосый и белобородый старик (молодой духом, но старик по обличью) – возился с внуком, веселил его, летом бродил с ним по шахматовским полям и перелескам. Бабушка, писательница, учила его грамоте и всяким детским наукам. Незамужняя тетушка Мария Андреевна глядела на него с умилением и уже, должно быть, собирала материал для его будущей биографии. Что уж говорить о матери! Для нее после болезненного разрыва с мужем Саша стал смыслом жизни и светом в окошке. Она называла его Бибой и одевала, по странной моде того времени, в девочкины платьица с кружавчиками.
Семья Бекетовых была архиинтеллигентной. Если бы для оправдания исторического бытия русской интеллигенции нужно было бы представить в небесную аттестационную комиссию образцовую интеллигентную семью, то вряд ли нашлось бы что-нибудь лучше семьи Бекетовых. В ней все были причастны к умственному труду, к творчеству. Об Андрее Николаевиче и говорить нечего: ученый, общественник, ректор университета, создатель университетского Ботанического сада (того самого, в котором гуляли Биба и Люба), основоположник Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей, заботливый отец Высших женских Бестужевских курсов, секретарь Вольного экономического общества и редактор его «Трудов», и прочая, и прочая. Его жена Елизавета Григорьевна, урожденная Карелина, плодовитейшая переводчица: в ее переводах русский читатель знакомился с романами, повестями и новеллами Вальтер Скотта и Диккенса, Гюго и Бальзака, Лесажа и Теккерея, Гарта и Мопассана, Жорж Санд и Бичер-Стоу, с эпохальным естественно-научным трудом Чарльза Дарвина «Путешествие вокруг света на корабле „Бигль“». Можно смело сказать: несколько поколений юношей и девушек в России (как до, так и послереволюционной) выросли на чтении книг, переведенных Елизаветой Григорьевной. Этими переводами духовно питались многие, если не все герои нашей книги. Например, мальчики Савинковы и их друг Янек Каляев в далекой Варшаве…
К литературе и науке были причастны чуть ли не все родственники Саши Блока по материнской линии. Прадед Григорий Силыч Карелин (отец Елизаветы Григорьевны) – путешественник, исследователь Средней Азии. Брат деда, Николай Николаевич Бекетов – физико-химик, член Петербургской академии наук, преподавал химию наследнику престола, будущему императору Николаю II. Четыре дочери Андрея Николаевича и Елизаветы Григорьевны – все что-нибудь писали или переводили.
Круг друзей и знакомых семейства Бекетовых высокодуховен. Знакомцы деда – в основном мужи наук; среди них уже упомянутый Дмитрий Иванович Менделеев, физиолог Иван Михайлович Сеченов, химик и композитор Алексей Порфирьевич Бородин, ботаник Андрей Сергеевич Фаминцын… Перечень их имен выглядит как оглавление энциклопедического словаря русского естествознания второй половины XIX века. Среди родственников и знакомых попадались и люди иного склада, по отношению к которым дед испытывал, надо полагать, нечто вроде опасливого недоверия, но к которым восторженно тянулась молодежь. Это, прежде всего, московское семейство Соловьевых, тоже архиинтеллигентное, только более в гуманитарном духе. Дети знаменитого историка Сергея Михайловича Соловьева Владимир, Всеволод, Михаил, Поликсена – все писатели, поэты. Самым знаменитым среди них к исходу восьмидесятых годов сделался Владимир, вдохновенный философ, визионер и поэт, духовный друг Достоевского. С Соловьевыми Бекетовы состояли в родстве: жена Михаила Сергеевича Соловьева Ольга Михайловна была дочерью Александры Григорьевны Коваленской, урожденной Карелиной, сестры Елизаветы Григорьевны Бекетовой. Саше Блоку Ольга Михайловна Соловьева приходилась двоюродной теткой, а ее маленький сын Сережа – троюродным братом. Это родство вскоре сыграет в судьбе Саши, быть может, решающую роль.
Элитарная интеллигентность семьи Бекетовых базировалась на старом добром дворянском фундаменте. Дед был настоящий русский барин, прекрасно воспитанный, добрый, житейски наивный, проникнутый духом европейской, преимущественно французской культуры и, конечно же, до мозга костей идеалист и либерал. Именно вера в идеалы и любовь к свободе положили конец его ректорскому служению. В 1883 году во время студенческих волнений он добился от полицейских властей обещания не вторгаться силой на территорию университета. Разумеется, власти не сдержали обещания. Увидев из окна своей ректорской квартиры полицейских, по-хозяйски разгуливающих во дворе Двенадцати коллегий, он тут же написал прошение об отставке и вскоре был уволен. Семья Бекетовых вместе с трехлетним Сашей покинула Ректорский флигель и в последующие годы кочевала по неуютным съемным петербургским квартирам.
Настоящей отдушиной и домашним раем стало для деда Бекетова имение Шахматово. Родовых владений Андрей Николаевич не унаследовал, но к усадебной жизни имел наследственную дворянскую тягу. Еще в 1874 году он купил небольшое земельное владение в Клинском уезде, в живописнейшем уголке Подмосковья, близ станции Подсолнечное Петербургско-Московской железной дороги. Здесь, в окружении благородных парковых лип, был выстроен небольшой уютный усадебный дом, в котором всегда царил легкий беспорядок – признак покоя и свободы. Здесь проводили каждое лето; здесь дедов любимец Сашура, переодетый уже из девочкиных платьев в мальчиковые короткие штанишки, знакомился с огромным, безграничным миром, окружающим маленькое человеческое существо. Слушал таинственный шум листвы и бодрое пение птиц, копался в земле, валялся на травке, ходил с дедом по ближним лесам и лужайкам, возился со щенками и прочей живностью, играл с мальчишками – словом, занимался всем тем, чем занимается ребенок, которому посчастливилось проводить летние месяцы в русской деревне.