Потупя голову, в тоске ломая руки,

Я в воплях изливал души пронзенной муки

И горько повторял, метаясь, как больной:

«Что делать буду я? что станется со мной?»

Падение в бездну есть зеркальное отражение взлета в небо. Ангел, устремляющийся ввысь со шпиля Петропавловского собора, отражается в невской воде, и там, в перевернутом мире, мы видим его двойника низвергнутого, падающего в преисподнюю.

Вот двое: они во многом похожи, даже до двойничества. Похожи отчасти и внешне – ростом, статью, аристократизмом повадки, благородной правильностью лиц. Оба выходцы из одной социальной среды, у них немало общих знакомых. Линии их биографий неоднократно пересекались. Имена их жен и последних возлюбленных – из одного ряда: Любовь, Вера. Они читали одни и те же книги, искали ответы на одни и те же вопросы. И в революционном дыму и пламени задохнулись оба. Но первый принял в сердце свет словесного творчества, жизнь отдал поиску вечной правды и в последнем творческом откровении за снежно-кровавыми вихрями революции увидел над собой лик Христа. Второй вложил все, что имел за душою, в дело разрушения и человекоубийства, вызывал революцию как шаман, носился в ее водоворотах как одержимый, во всех начинаниях потерпел сокрушительный крах и навсегда низвергся в темную пустоту – из окна тюрьмы на Лубянке.

Бездна бездну призывает…