Рональд скрылся в небольшой пещере в холме, которую обнаружил в лесу. Сейчас он смотрел на Эрмита Фрейма, который аппетитно обгладывал кость копчёного окорока из запасов провианта рыцаря. Выглядел Эрмит плохо: грязная порванная роба, спутанные всклокоченные волосы, половины зубов нет, уцелевшие почернели, кожа серая, болезненная на вид.

Рон сделал глоток из фляги, прежде чем обратиться к каторжнику.

— Знаешь, почему я тебя вытащил?

Когда Рон сбежал из дворца, первой идеей было тайком пробраться туда и вызволить Мариэтту. Но он отбросил эту мысль — увидел могущество Ами, магия давала ему слишком большое преимущество. Рон не знал, почему Биен отпустил его, не отправил погоню, но второй раз вряд ли так повезет. А значит, нужен был другой план.

Сначала Рональд хотел поднять армию. Тем более многие из них бросились во дворец, едва услышав о случившемся мятеже. Вот только время шло, а голову Ами никто на пику так и не поднял. А потом и солдатам дали «отбой», как будто тревога была ложной.

То ли Биену удалось со всеми договориться миром, во что абсолютно не верилось, то ли он с помощью магии взял короля в заложники, а вместе с ним и членов королевского совета и генералов.

Эта мысль натолкнула на воспоминание. Сейчас оно казалось чем-то из прошлой жизни. Когда подлец Ами напал на него и Мариэтту на прогулке в саду поместья, он сказал: «Ты знаешь, что мне нужно. Отдай артефакт, или я ее убью».

Рон ведь знал, что нужно магу. Всегда знал. Если Рон сможет добраться до артефакта первым, у него будет преимущество.

До рудников он мчал во весь опор. На мундире все еще сохранились отличительные знаки королевской стражи, да и он часто бывал тут с поручениями короля, потому его знали в лицо. Новости из столицы еще не успели достигнуть ушей местных. Охрана легко пропустила Рона и привела по его приказу каторжника. Отвлечь их внимание и ускользнуть вместе с узником тоже не составило труда.

И вот теперь в его руках единственный человек, способный дать ключ к победе над проклятым магом.

— Зофи меня дядюфкой, — пошамкал старик, с аппетитом обгладывая кость. — А еще есть что съедобное? И я бы от вина не отказался.

— Вина нет, зато есть вопросы к тебе, дядюшка.

— Многие знания — многие скорби, — пожал плечами старик. — А еще разочарования. Знаешь, как я был разочарован, когда твой отец отправил меня в бессрочную ссылку? Хочешь узнать подробности?

— Нет. Я хочу найти артефакт, который ты получил на хранение после того, как Сорнус Ами был схвачен и убит. Расскажи, что тогда произошло.

— Расскашу. Все расскашу, — торжественно пообещал полузубый старик. — Но при одном условии. — Он хитро прищурился и принялся загибать пальцы: — Хочу вино, ванну и красивую девку.

В груди Рона вскипело раздражение. Сейчас идет счет не на дни, не на часы — на минуты. Ами может в любой момент каким-нибудь колдовским приемом выследить их обоих и атаковать, а этот старый хрыч выдвигает условия?

Рон схватил дядьку за грудки и хорошенько тряхнул.

— Или ты все мне рассказываешь, или я сверну тебе шею! — гаркнул на него.

— О, узнаю породу Фреймов. Хе-хе. — Вместо испуга на лице дядюшки выступила улыбка. — Еще заверни что-нибудь про общее благо и один в один будешь как отец.

— Сын Сорнуса Ами захватил дворец, взял короля в заложники. Если не хочешь, я не буду говорить про общее благо. Но мне нужна твоя помощь, чтобы справиться с ним.

Каторжник резко перестал улыбаться:

— Что ты сказал?

— Если бы все не было так серьезно, я бы тебя не похищал.

Дядя кисло улыбнулся:

— А как же семейные чувства? Столько лет в заключении из-за твоего отца… Говоришь, королевство в опасности? Плевать.

Старик встал и заходил по пещере взад-вперед.

— Я же вижу, что тебе не плевать. Что тогда случилось?

Эрмит вдруг резко остановился:

— Хочешь знать? Что ж, слушай. Но начать придется издалека. Ты знаешь, как познакомились твои отец и мать?..

Рон нахмурился и кивнул. Отец говорил, что познакомился с мамой, когда служил на границе. Та жила в крохотной деревеньке поблизости. Они встретились случайно и полюбили друг друга с первого взгляда, а когда служба отца закончилась, он увез девушку в столицу и женился на ней.

— …Уверен, что знаешь? — ехидно уточнил Эрмит.

— Какое это имеет отношение…

Дядюшка закатил глаза и скептически сморщился, а затем вдруг выпалил:

— Ладно, спрошу прямо. Ты в курсе, что до того, как встретить твоего отца, твоя мать была женой Сорнуса Ами?

Новость ослепила ударом хлеще, чем молния. Пронзила насквозь, остановила на миг сердце, прошлась по всем клеточкам тела.

Ложь. Немыслимая нелепица. Этого быть не может. Его мать — и Ами?

— Ты, видно, сбрендил, старик, на своей каторге. Как ты смеешь порочить имя моей матери?! — гаркнул Рон, хватаясь за оружие.

Эрмит, несмотря на вспышку гнева племянника, оставался спокоен. Его пронзительный взгляд прожигал племянника насквозь.

— Я не собираюсь порочить имя твоей матери, Рон. — Его голос звучал мягко и немного устало. — Но ты ведь сам просил правду. И пришел за ней не к отцу, а ко мне.

— Я пришел, чтобы узнать местоположение проклятого артефакта, который ищет Ами. Я не собираюсь выслушивать твой бред! Оставь его при себе. Моя мать…

— Твоя мать была очень молода, когда ее отдали Сорнусу в жены. В Темных землях из мужчин хорошо жил только он, поскольку проклятье не распространялось на его род. А остальные живут впроголодь, питаются мхом и грибами, не видят солнца. Она говорила, что другие девушки ей завидовали. Вот только мерзкий маг оказался садистом и издевался над ней…

Рон нахмурился. Ему не хотелось верить в то, что рассказывал дядя, но слишком уж уверенно тот говорил.

— …Когда твоя мать встретила твоего отца, она уже давно искала способ уйти от Сорнуса. Но, сам понимаешь, от темного мага нелегко сбежать. Твой отец помог ей не только покинуть Темные земли, но и дал шанс на нормальную жизнь, на любовь и счастье, которых ей так отчаянно не хватало.

Внезапная мысль пришла Рональду в голову. Она разошлась волнами, словно звук от удара в гонг.

— Биен Ами… Чей он сын? — хрипло спросил, боясь услышать ответ.

Он не хотел знать. Какая ему разница, чья кровь течет в жилах его злейшего врага?

— Он сын твоей матери, — прозвучало как приговор.

Значит… Биен — его брат?

— У твоей матери было двое детей от Сорнуса. И они были единственными, о ком она переживала, когда покидала Темные земли.

— Почему мне об этом никто не рассказывал? — Голос Рона дрогнул от всколыхнувшихся эмоций.

— Твой отец боялся, что ты можешь наделать глупостей.

— Каких? Если этих детей бросила мама, значит, они пошли в отца. И она не хотела их видеть.

Это была глупая, почти ребяческая попытка отгородиться от того, что он испытывал. У него есть брат… А кто был вторым ребенком?

Но этот самый брат сейчас захватил королевство и его — Рональда — невесту. Мариэтту. И Рон за это ненавидел его.

— Пока она была в поместье Фреймов, — покачал головой дядя, — она только и говорила о том, что надо забрать их. Но твой отец не соглашался. Когда ты родился, она впала в тоску. Отказывалась от еды, слабела с каждым днем, и ему ничего не оставалось. Вместе с ней и небольшим отрядом он вошел в Темные земли и тайком проник в замок. Видишь ли, у замка Ами есть особенность: только тот, кого сам замок сочтет владельцем или членом его семьи, может перейти ущелье и попасть внутрь.

— Что было дальше? — Рон сам не заметил, как опустился на один из валунов в пещере и слушал с затаённой болью в сердце.

— А дальше… Детей нашли. И даже почти успели вывести из замка. Но Сорнус схватил дочь и пытал ее на глазах матери, требуя, чтобы она вернулась к нему.

— Больной ублюдок… — зло прошептал Рон.

— Твоей матери удалось вывести Иеронима и часть его людей из замка Ами. Но сама она погибла.

У Рона внутри что-то оборвалось. Он всегда знал, что его мать была сильной женщиной, и всегда ненавидел Сорнуса Ами за то, что тот сделал, даже после того как его казнили. Рон считал, что этому ублюдку казни мало. Но теперь, услышав историю целиком, ощутил, как в груди вскипела такая смесь боли и гнева, что прежняя ненависть казалась наивной и почти детской.

И это ничтожество Биен опорочил память его бедной матери и все то, что она для него сделала! Он не достоин быть ее сыном! Он идет по стопам своего папаши! Он должен заплатить за все! Если бы мама не пошла спасать Биена, она была бы жива.

Рон медленно поднялся, стараясь собрать свои мысли. Ему было трудно переварить всю эту информацию. Он чувствовал себя преданным, обманутым и полным решимости отомстить. Неважно кому. Та боль, которая его сейчас наполняла, требовала выхода.

— Артефакт. Ты не рассказал о нем, — напомнил он дядюшке.

— Этот артефакт принадлежал королю Виттору. Во время его правления и было наложено проклятье на Темные земли. Артефакт спрятали и успели о нем забыть. Но Сорнус Ами объявился пятнадцать лет спустя и сумел его отыскать. Наше счастье, что, добывая его, он потратил много магических сил, истощился и потому его сумели схватить, — хмыкнул старик. — Тогда-то мои пути с твоим отцом и разошлись.

— Что может этот артефакт?

— О, он может многое. Например, с его помощью можно снять проклятье с Темных земель. — Эрмит рассказывал об этом с придыханием, как о чем-то невыразимо-прекрасном. — Вот только когда маги создавали это проклятье, они вложили в него все свои силы. Согласно старым записям, ни один из магов, учувствовавших в ритуале, после не сумел сотворить ни единого заклинания. И теперь тот, кто снимет с Темных земель проклятье, получит всю их мощь.

Глядя на блеск в глазах старика, на то, как расплывается в улыбке его рот при словах об огромном могуществе, Рона осенило. Он понял, за что его дядю так жестоко наказали и сослали на каторгу.

— Ты попытался присвоить себе эту силу?

— Да, — не стал он отпираться. — Но у меня не вышло. За столько лет чары напитались тьмой и исказились. И оказалось, что для того чтобы воспользоваться артефактом, нужно, чтобы в тебе текла кровь Темных земель. Иначе бы я уже давно сравнял это проклятое место с землей и избавился от гнили на нашем королевстве. Сделал бы то, на что нынешнему королю не хватает духу.

Еще несколько минут назад Рон был готов проклинать свое происхождение по матери, но сейчас… Хотя все сказанное дядей сплелось в такой тугой комок из противоречий, неверия, гнева, боли и злости, что рыцарь уже и не понимал наверняка что для него из сказанного стариком хорошо, а что плохо.

Но одно он знал точно: Биен Ами ни за что не получит артефакт. Никто не получит. Потому что Рональд воспользуется им сам.

— Все еще хочешь вина и девок? — недобро усмехнулся Рон. — Отдай мне артефакт. Как только я получу его силу и освобожу от Темных земель королевство, ты получишь все что пожелаешь.

Воздух в таверне был насыщен запахами жареного мяса и крепкого эля. Рональд с Эрмит сидели в углу за низким столиком в стороне от шумной толпы. Теперь они оба были в тяжелых дорожных плащах и скрывали лица под глубокими капюшонами.

Дядюшку было не узнать. За недолгое время, что прошло с момента их разговора в землянке, дядя отмылся, подстригся и переоделся. От каторжника в нем практически ничего не осталось. Выправку бывшего герцога не сломило даже длительное заключение. Правда, манеры знатно поистрепались.

Пользуясь случаем, он набивал желудок жарким и щедро заливал элем, орудуя вместо столовых приборов исключительно руками.

— Прекрати чавкать, — поморщился Рональд.

Дорога до Темных земель была неблизкой, а дрожащий родственник так до сих пор и не соизволил сообщить ему, где спрятан этот проклятые артефакт. И если сам дядюшка преобразился до неузнаваемости, то Рональд был все тем же.

Дверь таверны раскрылась, и в нее вошли трое солдат.

— Проверка документов! — громко объявили они.

Рон заметил, как несколько постояльцев неуверенно заерзали. Несколько посетителей явно разбойничьей наружности сильно напряглись.

— На каком основании? — возмутились некоторые, кто-то даже вскочил.

— Приказ короля! — гаркнули солдаты.

Один из служивых остался у дверей, еще двое развернули какой-то свиток и принялись по очереди подходить к каждому из сидевших за столами.

— Желаете чего, господа? — залебезил трактирщик.

— Да, повесь этот портрет на самом видном месте. Вознаграждение за поимку.

Хозяин тут же побежал исполнять поручение, и Рон через пару минут увидел напротив собственное лицо. Нужно было признать, что художник постарался на славу — должно быть, рисовал с портрета. Не узнать Рона было просто невозможно.

Второй портрет, который повесили, изображал лохматого старика. Ну хоть с этим было попроще — сейчас Эримит уже выглядел иначе.

«Прокляни его небо!» — выругался мысленно Рональд. Дело было дрянь. Нет, в том, что он справится с тремя, сомнений не было. Вот только на улице могут быть еще солдаты, а ранить кого-либо из воинов королевства казалось отвратительным. В конце концов они просто исполняют приказ.

А ведь Рональду кроме того, чтобы спасти себя, нужно вытащить еще и дядюшку.

— Я видел окно в отхожем месте. Встань и беги туда, будто тебя прижало, — шепотом приказал Рон.

— Затем вылезешь через окно и беги туда, где мы спрятали твои старые тряпки.

Дядюшка послушно вскочил с места. К нему тут же побежали двое солдат и сорвали капюшон.

— Ты куда, старик?

— В нужник, братцы, щас прям тут обделаюсь, — запричитал Эрмит натужным голосом и в доказательство своих слов громко пукнул. Ближайшие к старику посетители тут же заржали, кто-то скривился, кто-то зажал нос.

— Хозяин, ты чем тут людей кормишь?

— Вали отсюда! — гаркнул солдат.

Повторять было не надо, и Эрмит убежал через заднюю дверь. Рональд пока оставался на месте, неторопливо обсасывая кости. Нужно было дать время дядюшке уйти.

Солдаты неспешно обходили посетителей, изучая их лица. Видимо, все же прямой наводки на место, где искать беглеца, у них не было.

Когда солдаты подошли к столику, Рональд медленно поднял голову. Солдат вглядывался в его лицо, пытаясь разглядеть черты в тени капюшона. Рон невозмутимо продолжал жевать, стараясь держаться невозмутимо.

— Ты. Сними капюшон, — приказал солдат.

Рональд медленно выполнил приказ. Солдат на мгновение замер, затем вздрогнул, словно узнал его.

— Это он! — воскликнул другой солдат, делая шаг к столу.

Но Рон был к этому готов. Он резким движением оттолкнул столик на солдат, создавая препятствие и используя столешницу как щит. Вскочил и быстро выхватил скрытый под плащом меч. Солдаты, не ожидавшие такой реакции, на мгновение растерялись.

Рон знал, что его ищут не одного, а вместе с каторжником, потому дернул за рукав старика, сидевшего близко, и вытолкнул его на середину зала.

— Бежим! — крикнул и ломанулся к двери, обрушивая меч на солдата, оставшегося ее караулить.

Движения Рона были быстрыми и точными. Он не стремился нанести раны и убить, его целью было отвлечение внимания от дядюшки и их побег. Среди посетителей началась паника, люди вскакивали с мест, начался хаос.

Выскочив на улицу, Рон вскочил на одного из коней, которых оставили солдаты, оттолкнув караулившего животных работника.

Каждая секунда была на вес золота.

Эрмита он нашел минут десять спустя, усадил позади себя на лошадь.

— Ну что, теперь скажешь, куда дел артефакт?

— Да ладно тебе. Было весело. Жаль, не доел, — хохотнул дядюшка.

— Весело? В следующий раз нам может так не повезти. Да и в постоялые дворы лучше теперь не соваться.

— А если скажу, вдруг ты меня грохнешь? Твой отец бессрочно упрятал меня на каторгу за то, что мы... разошлись во мнениях. Так что я не слишком верю в родственные узы и чувства, ты уж прости.

Рон раздраженно пришпорил коня еще сильнее. То, что он собирался сейчас сделать, его отец тоже бы не одобрил, но разве оставался выбор?

— И все же, куда ехать?

Сзади послышался топот лошадиных ног и крики. Похоже, несмотря на фору, их догоняли.

— Артефакт в лесу на границе с Темными землями. Я зарыл его недалеко от того места, где пытался активировать.

— А подробнее?

— Ландшафт меняется, так сразу не скажешь...

Рональд гнал коня, но тот явно не справлялся, с двумя наездниками бежал медленнее погони и уже на пределе сил.

— …Помню, там было дерево… необычно изогнутое аркой, — продолжил Эрмит. — Вот только если там оно еще… Да и артефакт закопан не под ним, а под особым камнем. Без меня тебе все равно не найти.

Они мчались по лесной тропе. Воздух был наполнен запахом свежести и земли.

Преследовали нагоняли. Мимо просвистели несколько стрел. Похоже, все же придется остановиться и принять бой. Конь под ними долго не выдержит подобного темпа. Но не успел Рон натянуть поводья и развернуть лошадь, как почувствовал короткий вскрик Эримта позади себя.

— Камень похож… на спя-щего... ве-ликана, — прохрипел старик на последнем выдохе и замертво свалился с лошади.

*** Я чувствовала себя заточенной в золотой клетке. Служанки, приставленные ко мне, приносили все, что я просила, исполняли любые прихоти. Кроме одной — отказывались меня выпускать и ни на минуту не оставляли одну. Даже ванну помогали принимать, и отделаться от их навязчивого внимания было просто невозможно.

— Я потру вам спину, госпожа...

— Я наберу вам воду, госпожа...

— Вам же нельзя поднимать тяжелое, госпожа, дайте я...

И снова, и снова...

— Пожалуйста, позовите Биена. Мне нужно с ним поговорить, — настойчиво просила я.

Но единственный ответ, который получала:

— Он занят.

— Но вы ведь даже не сказали ему! Может, если бы Биен узнал, что я его зову, то пришел бы!

— Наш владыка знает все и обо всех, — безразлично парировала служанка.

— Тогда хотя бы передайте письмо моим родителям. — требовала я.

— Владыка не велел.

Служанки периодически сменяли друг друга, дежуря даже ночью, но их слова были одними и теми же. Окно в комнате, в которой меня заперли, выходило на внутреннюю часть двора, и за те несколько дней, что я тут провела, никто там так и не появился. Даже мимо не прошел.

После первого нашего разговора с Биеном, который прервался с появлением гонца, я ждала, что маг снова придет ко мне. Но дни шли, а он не приходил. С ним что-то случилось? Он вступил с кем-то в битву? Может быть, Рональд вернулся и попытался отбить дворец? Или всю столицу? Или все куда прозаичнее.

Я вспомнила слова короля, которые он сказал, едва Биен схватил его: «Опозорившая себя добрачной связью девка? Зачем она тебе? Матильда намного ее лучше!» Может быть, поэтому Биен забыл о ней? Решил принять предложение Его Величества и жениться на принцессе?

Иррациональная ревность, которой было совершенно не время и не место, жгла в груди. «Можно подумать, между нами было что-то особенное», — осаживала я себя, вырывая все надежды с корнем.

Он с самого начала использовал меня, чтобы заполучить артефакт. Когда не вышло — развлекся и выгнал из своего дома.

Я сама надумала себе какие-то чувства. Сама привязала его к себе против его воли королевским указом о бессрочном служении. Чего же теперь от него ждать? Явно не благодарности. Перед глазами плясали картинки, как Биен идет рука об руку с Матильдой. А затем его коронуют. Если все так, то зачем он держит меня взаперти?

Подсознание тут же подкинуло ответ: «Я ведь так и не сказала ему, что не беременна. — Пораженная этой мыслью, я ахнула и осела на кровать. — Значит, он просто ждет, когда я рожу?»

В отчаянии я взяла чашку, стоявшую на столике рядом с кроватью, и с силой швырнула ее об пол. Осколки разлетелись по комнате, словно звезды по ночному небу.

— Госпожа, что вы делаете? — тут же подбежала ко мне служанка.

— Можете пожаловаться на меня вашему господину.

Та мотнула головой.

— Отойдите, тут срочно нужно все убрать.

Вот и вся реакция.

Пока женщина занималась уборкой, мне все же удалось припрятать один из осколков. В голове родился новый план.

На следующий день, утром, я пошла в отхожее место — единственное, куда меня пускали одну, и порезала себе бедро. Убедившись, что юбка платья пропиталась кровью в нужных местах, плеснула в лицо водой из умывальника, натерла глаза до красноты и выбежала обратно:

— Скажите ему... скажите, что... наш ребенок... — прошептала с обманчивым отчаянием в голосе и рухнула на кровать, изображая обморок.

Служанка убежала к дверям звать на помощь.

— Мне больно... я умираю... мое бедное дитя... — стонала я. — Я не дам никому к себе прикоснуться. Мне может помочь только чудо. Магия! Мне нужен Биен...

Женщина побледнела, но все же приказала кому-то из охраны доложить своему властителю.

На какое-то время я затихла, прислушиваясь к шагам в коридоре.

Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась.

— Все прочь! — приказал маг.

Краем глаза разглядела его мрачное лицо. Он был бледен, под глазами залегли круги. Испугался? Переживает? Сердце невольно кольнуло беспокойство. Так дело не в свадьбе с принцессой? Чем он занимался все эти дни?

Биен подошел ближе и взмахнул рукой. По телу прошла приятная теплая волна. На том месте, где у меня на бедре был порез, сильно защипало, а затем зачесалось. Я сглотнула и зажмурилась. Он меня раскусил? Или нет?

Биен стоял молча, возвышаясь надо мой.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он.

— Больно, — на всякий случай прошептала я, опасаясь, что, если скажу «все в порядке», он просто развернется и уйдет.

— Я излечил твое тело магией, но тебе до сих пор больно? — нахмурился он.

— Сейчас уже не очень, — покладисто согласилась я.

Маг кивнул, затем действительно развернулся, словно намеревался уйти. Так я что, зря представление устаивала? Возмущение удушливой волной поднялось во мне и потребовало выхода. Я приподнялась на локтях.

— Уходишь? Вот так просто? Я теряю нашего ребенка, а ты не хочешь мне помочь? Да ты еще более бессердечный, чем я думала!

Я схватила подушку и запустила в мага. Он ловко увернулся, словно у него глаза на затылке, и повернулся ко мне:

— Ребенка? Я проверил твое состояние, едва вернул магию. Ты не беременна.

Так он все знал?! Я вскочила с кровати и, сжав кулаки, посмотрела в красивое, но такое холодное лицо.

— Зачем же тогда ты держишь меня взаперти столько времени?!

— Я был занят, — пожал Биен плечами, прошел мимо меня и, сев на кровать, вальяжно откинулся на локти. — Увлекся королевскими делами, так сказать. Но ты права, нужно было навестить тебя раньше.

Что он задумал?

— Отпусти меня, — попросила я.

Если он держал меня тут не ради ребенка, то ради чего?

Биен удивленно вскинул брови:

— Не нравится быть пленницей? Я думал, «господин-служанка» — твоя любимая игра. Или ты предпочитаешь быть только госпожой?

Неужели снова ставит мне в вину то, что я спасла его от каторги?

— Я делала все это для твоего же блага.

— И даже не раскаиваешься?

Три раза «ха»! В чем мне раскаиваться? Возмущение смешалось с гневом. Взгляд упал на лежавшую на полу подушку. Вот бы отходить сейчас ею Биена! Вдох-выдох. Я постаралась взять себя в руки и скопировать его тон:

— Я хорошо с тобой обращалась.

— О, я тоже буду хорошо с тобой обращаться. — Он осмотрел меня долгим взглядом с головы до ног и протянул руку к испачканной юбке.

— Ты запер меня здесь! — Я возмущенно отступила на шаг.

— По-моему, милая комната, и кровать гораздо мягче, чем кресла, на которые ты укладывала меня спать. Но если тебя не устраивает, то можешь с завтрашнего дня стать моей служанкой.

Его взгляд был насмешливым. Он что, проверял меня?

— Готовить и стирать тебе одежду? — невозмутимо уточнила я.

Нашел чем напугать! Лучше так, чем безвылазно сидеть взаперти. Если я выйду отсюда, будет шанс убедиться, что у матери, отца и брата все в порядке. Что жителям столицы ничто не угрожает.

— Нет. Готовить ты не будешь. — Он посмотрел на меня так, будто бросал вызов. — Будешь согревать мне постель.

Я поджала губы и прищурилась:

— Хорошо. Если выпустишь меня отсюда, — скрестила руки на груди, стараясь показать, что меня его предложение совсем не задело.

Хотя внутри все затрепетало. В ушах снова как наяву прозвучал его презрительный голос: «Удобные женщины неинтересны мужчинам. Ты же всегда пытаешься быть удобной. Правильной. Полезной. Это так скучно, ты бы знала».

— Что? — Кажется, мое согласие его сильно удивило. — Как ты можешь предлагать мне себя и соглашаться на подобное?!

— Я пленница. Что мне терять? Король уже назвал меня опороченной женщиной, блудницей. Тебе сватают принцессу. Мне ничего больше не остается.

Я медленно подошла к нему.

— Ты пытаешься со мной играть?

В голосе Биена — грозовой рокот. Взгляд сердитый, даже злой. Словно это не я в его власти, а он в моей. И боится эту власть признать даже на секунду.

— Ты так ничего и не понял, — грустно улыбнулась я, касаясь ладонью его подбородка. — Так и не догадался: пугает меня не то, что я буду твоей рабыней. Пугает твое безразличие.

Вот я и сказала это. Словно прыгнула в ледяную воду. Либо сгину, либо… Кого я обманываю? Из такого омута невозможно выплыть.

Я пальцами скользнула по щеке мага, по его коже. Он сердито дернулся, но не отстранился.

— Мы уже проходили всё это, — сказал жёстко.

— Знаю, но никогда не поздно попробовать ещё раз. Почему бы и нет? Меня не пугает твоя закрытость. Меня пугает, что предубеждения и старые обиды тебе важнее всего. Важнее будущего.

Я стояла совсем рядом и при желании могла уткнуться носом в его грудь. Но не позволяла себе этой нежности. Лишь оглаживала кожу, спустилась от лица и шеи к плечам. Пыталась лёгкими касаниями напомнить, что между нами было не только плохое. Кончиками пальцев вела по рубашке, закусив губу.

— Хватит, — приказал он. — Ты права, мне сватают принцессу. Так зачем мне ты?

— Потому что ты сам не хочешь принцессу? Потому что тебе нужна я? — предположила мягко, остановив ладонь на его груди.

Сердце его ёкнуло. Грудная клетка тяжело поднялась и опустилась. А взгляд... в его темноте можно было захлебнуться как в беспросветном океане.

Теперь или победа, или поражение. Или унизительная участь рабыни, или целый мир к моим ногам. Вместе с ним.

Мужчина глубоко вдохнул... и накрыл мои губы своими. Вжал в себя, забывшись. Мы больше не тянулись друг к другу. Мы слились в единое целое. Перестали бороться друг с другом и с самими собой. Этот его поцелуй как признание. Глубже любых слов. Чувствительнее. Слаще.

Теперь — только вместе. Иного быть не может.

* * *

Рон был на границе Темных земель, перед ним начинался мрачный лес, куда практически не проникали лучи солнца. Взгляд скользил по контурам деревьев, где даже птицы не решались петь и меж ветвей гулял лишь ветер.

После того как Эрмит упал с коня, он решил принять бой. Но преследователей было слишком много — и пришлось отступить. Он не знал, выжил ли дядя. Если выжил — то Биен Ами наверняка найдет способ выжать из него информацию. Поэтому стоит поторопиться и найти артефакт первым.

Вот только куда идти? Дерево в форме арки и камень-великан — хорошие ориентиры, но Темные земли слишком велики, их граница растянута на добрые сотни километров. Учитывая возможности клячи — уйдет не меньше двух недель, чтобы просто проскакать вдоль них. А ведь ориентиры могут быть расположены так, что сразу и не заметишь, и он попросту проскачет мимо. А значит, искать вслепую — не вариант. Нужна помощь местных.

Рональд знал, что в Темных землях есть несколько деревень, но вряд ли он со своей загорелой кожей сойдет за местного, и это даже если не учитывать одежду. Станут ли они помогать чужаку?

Но других вариантов не было.

Спешившись, Рон потянул лошадь за собой через границу. Как рыцарь королевства он уже бывал в приграничных районах, но никогда прежде не ступал туда, где действовало проклятие. Он ждал чего-то. Может быть, зловещего ветра или какой-то таинственной дрожи по телу. Но ничего не произошло.

— Тут нет ничего особенного, — сказал Рон сам себе, продолжая идти вперед.

Вот только поиски в лесу были напрасными. Ни поселения, ни хотя бы каких-то признаков жизни, лишь темные стволы и густой мрак. Шаг за шагом Рон проникал все глубже, тропинка истаяла под ногами, будто ее и не было.

Тогда-то он и услышал слабый шепот. Шепот был едва уловим, но в тишине полумертвого леса звучал четко. Будто кто-то с кем-то переговаривался. Следуя за звуком, рыцарь ускорил шаг.

Между деревьев показалась тень. Рон побежал за ней, забыв про лошадь, но тень снова пропала.

— Кто здесь? Покажись!..

Внезапно перед ним возникла фигура. Она стояла спиной, одетая в мешковатый костюм.

— …Кто ты?

Человек молчал. Рональд подошел ближе и понял, что не так с этой тенью. Ветки за ней по-прежнему были видны словно сквозь дымку.

Встреча с призраком не входила в его планы.

Рон сплюнул себе под ноги и развернулся. Даже если в этом проклятом лесу и водятся призраки, то им его не испугать. Рыцарь решил вернуться на тропинку. Вот только тень отставать не желала. Она метнулась из-за его спины.

— Кажется, ты что-то ищешь… — услышал он шелестящий голос. — Я тут, чтобы помочь тебе.

И только тут Рон разглядел лицо призрака. Лицо, которое он последний раз видел рядом с палачом на плахе. Рон крепко сжал рукоять меча, но поможет ли он от призраков? Вряд ли…

— Сорнус Ами?

Тень отвесила шутливый поклон:

— Собственной персоной.