Викинг смотрел, как толпа мертвецов прибывает к южной стороне лагеря. Их было много, очень много, тёмная, шевелящаяся масса, медленно накатывающая, словно приливная волна. Откуда пришла такая орда, было непонятно, да и неважно уже. Ряды зомби растягивались вдоль забора, сливаясь с пейзажем опустошённого города. В воздухе висел тяжёлый запах тлена и разложения, он пробирался даже сюда, за прочные стены лагеря.
Самое главное сейчас отбиться и не потерять ни одного человека. Викинг стиснул челюсти, вглядываясь в нескончаемый поток мертвецов: пустые глаза, рваная одежда, неуклюжие, но неумолимые движения. Когда-то они были людьми, которые жили, смеялись, любили… Он отогнал эту мысль: сейчас они — угроза. Просто угроза.
Яркое утреннее солнце стояло почти в зените. Его лучи безжалостно освещали жуткую картину: бледные лица мертвецов, их остекленевшие глаза, грязные лохмотья, болтающиеся на исхудавших телах. Тени от забора падали короткие, почти под ногами, знак того, что полдень близок. Воздух, ещё недавно холодный, понемногу прогревался, но от этого запах разложения казался ещё более резким, почти осязаемым.
— Шеф, что делать? — взволнованно спросил Илья, стоявший рядом с биноклем и не сводивший взгляда с угрозы за стеной. Его голос слегка дрожал, пальцы нервно сжимали прибор.
Викинг не сразу ответил. Он ещё несколько секунд изучал ситуацию: оценивал численность, направление движения, слабые места в строю мертвецов. В тишине отчётливо слышалось шарканье сотен ног по асфальту, изредка прерываемое хриплым стоном. Где-то вдалеке каркнула ворона, единственный живой звук среди этого кошмара.
— Грузовик готов? — глухо спросил Викинг, не отрывая взгляда от происходящего за забором. Его собственная ладонь, лежащая на парапете, слегка вспотела от напряжения.
— Да, — ответил Илья, опустив бинокль и встретившись с ним взглядом. В его глазах читалась смесь тревоги и готовности действовать. Рубашка на спине уже чуть промокла в районе лопаток.
— Найдите какой-нибудь музыкальный центр, который поёт погромче, установите в кузове. Постараемся обойтись без боя, — Викинг говорил чётко, размеренно, будто вбивал каждый приказ в реальность. — Ещё возьмите несколько канистр с бензином. Отведём их подальше и сожжём.
Илья опустил бинокль, кивнул коротко, решительно и быстрым шагом направился к гаражам. Его ботинки глухо стучали по бетонным плитам, а спина вскоре скрылась за углом ближайшего строения. По пути он махнул рукой двум ребятам у склада, те тут же сорвались с места и побежали следом.
Викинг продолжал смотреть на смерть за забором. Утренний свет подчёркивал каждую деталь: трещины в асфальте, вывеску парикмахерской на соседнем здании, клочья паутины, зацепившиеся за колючую проволоку на заборе. За спиной слышались шаги, приглушённые голоса, лязг металла, люди готовились, проверяли оружие, перестраивали баррикады. Но здесь, у южной стены, время будто замедлилось. Только мерный, жуткий гул толпы мертвецов, их шаркающие шаги и ощущение надвигающейся бури.
Он глубоко вдохнул утренний воздух. В голове промелькнула мысль: «Справимся. Должны». Взгляд снова скользнул по рядам нежити и Викинг принялся продумывать следующий шаг.
Илья залез в кабину на пассажирское сиденье, за руль сел Соколов. Металл кабины слегка скрипнул, когда Илья захлопнул дверцу, звук получился резким, почти тревожным в напряжённой тишине лагеря.
— Какой план, Илья? На хрена нам музыка? Помирать веселее будет? — Соколов хмуро покосился на напарника, пальцы нервно барабанили по рулю. В его голосе звучала смесь сарказма и плохо скрытой тревоги.
— Ага, блять! Уводить будем эту толпу подальше, — ответил Илья. Он провёл рукой по лицу, смахивая капли пота со лба.
— О-о-о, охренеть! — сказал Соколов, запуская мотор. Двигатель зарычал, нарушая гнетущую тишину, а выхлопная труба выбросила клуб сизого дыма.
Навстречу широкими шагами шёл Викинг, твёрдо, уверенно, с той особой походкой человека, который знает: на него смотрят и ждут решений. Его куртка была расстёгнута, под ней виднелся бронежилет, а на поясе болтался нож в ножнах.
— Погоди! Шеф идёт! — воскликнул Илья, вытягивая шею и приоткрывая окно.
Пятеро бойцов в кузове напряжённо ждали. Они сидели вдоль бортов, сжимая оружие, поглядывая то на приближающегося Викинга, то на зловещую массу мертвецов за забором. Кто-то нервно теребил ремень автомата, кто-то беззвучно шевелил губами, может, молился, а может, повторял план действий. Воздух был густ от напряжения: слышно было, как тикает какой-то прибор в кабине, как шуршит листва под порывами ветра.
Викинг подошёл и молча залез в кузов, ловко, несмотря на экипировку. Его сапоги глухо стукнули о металлический пол. Он окинул бойцов быстрым взглядом, все замерли под этим взглядом, выпрямились, подтянулись.
Илья открыл дверь грузовика, высунулся наполовину, вцепившись в раму:
— Шеф, а вы-то куда?
— Поехали, Илья! Не время для разговоров! — отрезал Викинг жёстко, но без злости. Его голос прозвучал так, что все сомнения разом отпали.
Илья захлопнул дверь. Грузовик медленно поехал к воротам, колёса заскрипели по гравию, мотор натужно гудел. Возле ворот уже ждали двое крепких парней в камуфляже: они стояли по краям, держа руки на замках, готовые распахнуть створки и тут же захлопнуть их за уходящей машиной.
Люди замерли в ожидании. Умирать никто не хотел. Но все понимали: если не сделать это сейчас, возможно завтра мертвецы прорвутся внутрь, и тогда погибнут все.
Грузовик достиг ворот. Один из парней махнул рукой:
— Давай!
Ворота начали открываться медленно, со скрежетом петель. Впереди, за пределами лагеря, ждала орда мертвецов. Их стоны стали громче, шаги чётче. Илья сглотнул, стиснул зубы. Соколов крепче вцепился в руль. Викинг в кузове поднял руку, показывая бойцам: «Готовы?»
Машина тронулась вперёд навстречу опасности, прочь от безопасной территории, туда, где каждый метр пути мог стать последним.
Грузовик с рёвом вырвался за ворота. В кузове, вжавшись в борта, стояли шесть человек. Викинг занял место в центре, обвёл бойцов взглядом, спокойным, почти ледяным. Ни тени сомнения, ни капли страха. Только холодная решимость человека, который давно привык смотреть смерти в лицо.
— Музыку на всю катушку, — скомандовал он, и боец у импровизированной аудиосистемы крутанул ручку громкости.
Из динамиков, найденных в магазине электроники, грянул тяжёлый рок. Ритмичные удары бас-гитары и хриплый вокал разорвали утреннюю тишину, эхом заметались между бетонными коробками заброшенных зданий. Звук был чудовищно громким, он вибрировал в груди, отдавался в костях, заставлял дёргаться нервы.
Толпа мертвецов, до этого бесцельно бредущая вдоль забора, синхронно повернула головы. Сотни глаз: мутных, пустых, выцветших уставились на источник шума. На миг воцарилась неестественная тишина, нарушаемая лишь надрывным криком гитар. А затем орда пришла в движение.
Это было похоже на сход лавины. Сначала медленно, перебирая ногами, словно приноравливаясь к ритму, потом всё быстрее, сбиваясь в плотную, шевелящуюся массу. Они шли на звук, повинуясь древнему, неистребимому инстинкту, который гнал их к живым. Некоторые спотыкались, падали, но другие переступали через них, не замедляя шага.
— Погнали! — крикнул Соколов из кабины, и грузовик рванул вперёд, уводя за собой орду.
Викинг смотрел, как мелькают за бортом искажённые лица, как тянутся к машине скрюченные пальцы, как разеваются рты в беззвучном или почти беззвучном на фоне музыки, рыке. Ветер бил в лицо, трепал волосы, приносил тошнотворный запах разложения, смешанный с выхлопными газами. Но он не отводил взгляда. Он должен был видеть всё. Контролировать всё.
Бойцы в кузове переглянулись, кто-то нервно сглотнул, кто-то крепче сжал автомат, кто-то перекрестился. Но никто не дрогнул. Они знали: от их выдержки сейчас зависит слишком многое.
Через полчаса езды впереди показался котлован — огромная яма, оставшаяся от недостроенного фундамента какого-то промышленного гиганта. Её края осыпались, обнажая арматуру, а на дне валялись ржавые балки и битый кирпич. Грузовик резко свернул в сторону, уходя от края.
Мертвецы на мгновение замешкались, потеряв ориентир. Их движение замедлилось, они топтались на месте, поворачивая головы в поисках звука.
— Давай! Сейчас! — заорал Викинг, перекрывая грохот музыки и стоны орды.
Бойцы в кузове уже открыли канистры. Бензин полился на головы мертвецов, толпящихся у края котлована, стекал по лохмотьям, капал на землю, образуя лужицы. Запах горючего смешался с вонью разложения, резкий, химический, почти обжигающий ноздри.
— Жги! — снова крикнул Викинг, и в толпу полетели зажжённые факелы.
Огонь вспыхнул мгновенно. Пламя взметнулось вверх, охватывая десятки фигур. Оно лизало одежду, пожирало плоть, превращая мертвецов в живые факелы. Запах палёной плоти стал невыносимым, сладковатый, тошнотворный, он пробирал до самых костей, вызывая спазмы в желудке. У некоторых бойцов начался рвотный рефлекс, но они держались, продолжая поливать бензином новые ряды мертвецов.
Грузовик медленно ехал по краю котлована. За ним шли горящие фигуры, они спотыкались, падали, корчились, но всё равно пытались идти вперёд, к источнику звука. Музыка всё ещё гремела, теперь смешиваясь с треском пламени и хриплыми, нечеловеческими стонами.
Котлован превратился в огненную преисподнюю. Мертвецы горели, падали, пытались выбраться, но скатывались обратно, увлекая за собой других. Чёрный дым поднимался к небу, застилая солнце, делая день похожим на сумерки. В воздухе плавали хлопья сажи, оседая на лицах бойцов, на бортах грузовика.
Викинг стоял на краю, глядя на это адское пламя. Лицо его было каменным, лишь в глазах отражались багровые сполохи. Он видел, как огонь пожирает орду, как уменьшается угроза.
Один из бойцов, молодой парень с веснушками, отвернулся, закрыв рот рукой.
— Ну вот и всё, — наконец произнёс Викинг, когда последние фигуры затихли в огне, а пламя начало угасать, оставляя после себя лишь обугленные останки и густой, едкий дым. — Уходим.
Грузовик развернулся и поехал обратно. Колёса шуршали по асфальту, двигатель урчал ровнее, музыка затихла, боец выключил динамики. Бойцы в кузове молча переглядывались, вытирали пот и сажу с лиц.
Они оставляли за собой дымящийся котлован и запах гари, который ещё долго будет преследовать их в кошмарах, в порывах ветра, в каждом вдохе, напоминающем о том, что цена выживания в этом мире может быть слишком высокой. Но сейчас они сделали шаг к безопасности своего лагеря. И это было главное.
Ещё один день. Ещё одна победа.
Викинг стоял у гаражей, где бойцы отмывали грузовик.
В этот момент со стороны главных ворот послышался шум мотора. Викинг обернулся и увидел незнакомый УАЗик. Машина въехала в лагерь, поднимая клубы пыли, и остановилась у штаба.
Из УАЗика вылезли четверо: Николай Игорь, Стас и Роман. Все выглядели уставшими, но довольными. Только Стас заметно прихрамывал, опираясь на плечо Игоря. Его правая нога была перемотана какой-то грязной тряпкой, пропитанной бурым.
— А эти где шастали? — удивился Соколов.
— В разведке, — коротко ответил Викинг и направился к машине.
— Докладывай, — сказал Викинг, подходя ближе. Глаза его цепко ощупывали каждого, отмечая состояние, настроение, готовность.
Николай шагнул вперёд, развернул на капоте карту, которую достал из внутреннего кармана куртки. Лист был исчерчен пометками, кое-где протёрт до дыр на сгибах.
— Прошли дальше в западную часть, за железную дорогу. Там, за пустырём, наткнулись на военные склады. Территория большая, обнесена бетонным забором метра три высотой, поверху колючая проволока. Ворота снесены, следы обстрела. Гильзы россыпью валяются, калибр разный, похоже, наши там крепко повоевали в самом начале.
— Что внутри? — Викинг прищурился, вглядываясь в карту, будто пытаясь разглядеть те самые склады.
— Трупаков до хрена, — Николай поморщился, припоминая увиденное. — Тридцать-сорок штук точно, может, больше. Считать не стали, опасно. Если соваться, то только большой группой и с огнестрелом. В одиночку там делать нечего.
— Оружие? Боеприпасы? — нетерпеливо перебил Илья, подоспевший как раз вовремя.
— Судя по вывескам и маркировке на ящиках, которые валялись возле входа, там полно всего. И патроны, и гранаты, и, может, даже что потяжелее. Я в армии служил, такие склады видел. Если они не взорвались и не разграблены полностью — это золотое дно. Но без зачистки не подобраться.
Викинг задумался, поглаживая бороду. Военные склады — это был шанс. Шанс получить много оружия. Шанс укрепить лагерь настолько, чтобы никакая орда не была страшна. Шанс стать силой.
— Разработаем план, — наконец сказал он. — Позже. Сейчас отдыхайте. Николай, как люди?
— Устали, но в норме. Только вот Стас, — Николай кивнул на хромающего бойца. — На гвоздь напоролся, когда назад шли. Ногу пробил насквозь.
Викинг перевёл взгляд на Стаса. Тот стоял, опираясь на Игоря, лицо бледное, но держится молодцом, не ноет, не жалуется. Таких Викинг ценил.
— Сильно?
— Бывало хуже, — сквозь зубы ответил Стас. — Дойду.
— Игорь, отведи его в лазарет. Пусть осмотрят, перевяжут. И проследи, чтобы отдыхал, пока не заживёт.
Игорь кивнул и повёл товарища. Стас переставлял ногу с трудом, но шёл сам, не позволяя себя нести. Викинг проводил их взглядом и снова повернулся к Николаю.
— А вы чего так долго? Мы уж думали, с вами что случилось.
Николай вздохнул, потёр затёкшую шею:
— Да из-за него и задержались. Когда Стас ногу пробил, поняли, что пешком до лагеря не дойдём, кровью изойдёт. Пришлось искать машину. Обшарили все окрестные гаражи, нашли. Пока возились с ним, пока провода чинили, стемнело. Пришлось ночевать в том гараже. Хорошо, место глухое, мертвяков почти не было. Утром только выехали.
— Понятно, — Викинг кивнул. — Молодцы, что не бросили товарища. Идите отдыхайте.
Николай и остальные направились к общежитию. Роман, проходя мимо Викинга, слегка замедлил шаг, но ничего не сказал. Только опустил голову и пошёл дальше.
Викинг посмотрел ему вслед. Парень был какой-то странный в последнее время: молчаливый, напряжённый. Но допрос устраивать прямо сейчас не было ни сил, ни желания.
Викинг направился к южной стене. Он долго стоял, вглядываясь в горизонт, где багровели последние отблески заката. Небо над дальними зданиями города было затянуто дымкой, то ли от далёких пожаров, то ли от оседающей пыли. Ветер доносил слабый запах гари, напоминание о том, что произошло в котловане. Рядом стоял Илья, ожидая приказов.
— Этого мало, — негромко, словно размышляя вслух, произнёс Викинг. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась стальная уверенность. — Сегодня мы сожгли одну толпу. Завтра придёт другая. Послезавтра третья.
Илья сглотнул, бросил взгляд на тёмные очертания зданий за стеной, там, в тени, могли прятаться новые орды мертвецов.
— Что вы предлагаете, шеф? — осторожно спросил он.
Викинг повернулся к нему. В глазах горел тот самый холодный, расчётливый огонь, который Илья видел лишь в моменты самых рискованных решений. Солнце, почти скрывшееся за горизонтом, подсветило его лицо багряным светом, сделав черты ещё более резкими, почти хищными.
— Нужна ловушка. Постоянная. Используем этот котлован, куда мы будем загонять мертвецов с помощью звука. Поставим там мощные динамики, подключённые к генератору. Будем включать их по расписанию, заманивая бродячих тварей подальше от лагеря. А когда яма заполнится — поджигать.
Илья задумался. Идея была дерзкой, но гениальной в своей простоте. Он представил, как огромные колонки, установленные на краю котлована, будут разносить грохот музыки по округе, привлекая мертвецов, словно мотыльков на огонь.
— Это хорошая идея, шеф! — с энтузиазмом произнёс он. — Мы сможем контролировать их движение, не рискуя людьми.
— Вот и отлично. — Викинг похлопал его по плечу. — Организуй бригаду. Начнём завтра же. Возьми с собой тех, кто разбирается в электрике и строительстве. Динамики найдём в городе, генератор запустим от резервной линии.
Он направился к штабу. Внутри его распирала энергия. Успех операции вдохновил его, заставил кровь бежать быстрее. Впервые за долгое время он почувствовал, что может не просто выживать, а строить, создавать систему, которая даст его людям шанс на будущее.
В штабе его уже ждали. Запыхавшийся боец, весь в пыли и копоти, переминался с ноги на ногу у двери. На его куртке виднелись тёмные пятна, а на щеке царапина, ещё не успевшая покрыться коркой. Увидев Викинга, он вытянулся, стараясь выглядеть бодрее.
— Тут это… записки. Две, — произнёс он, протягивая два сложенных вчетверо листка.
Викинг взял их, мельком глянул на бойца:
— Откуда?
— Из супермаркета. Как вы велели, мы проверяем кассу каждое утро. Сегодня нашли.
— Свободен, молодец, отдыхай.
Боец исчез, а Викинг опустился в кресло: старое, кожаное, с потрескавшейся обивкой, но всё ещё надёжное. Он развернул первую записку. Почерк был аккуратным, почти каллиграфическим, буквы ровные, выведенные с тщательностью человека, привыкшего взвешивать каждое слово.
«Илья. Мы согласны на диалог. Готовы встретиться для обсуждения сотрудничества. Ждём ваших предложений. Дмитрий».
Викинг усмехнулся. Сотрудничество… Он провёл пальцем по строчкам, словно ощупывая их смысл. «Посмотрим, что ты запоёшь, когда увидишь наши возможности», — подумал он, и в глазах мелькнуло что-то хищное.
Он отложил первую записку и развернул вторую. Буквы были мельче, написаны торопливо, но разборчиво, будто автор писал наспех, урывками, боясь быть замеченным.
«Я внедрился в группу с фермы. Случайно. Жду указаний. Ответную записку положите на стойку администратора под клавиатуру. Семён».
На мгновение Викинг замер. А затем на его лице появилась улыбка. Не привычная холодная усмешка, а широкая, почти торжествующая улыбка человека, которому в руки плывёт удача. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди, разглядывая записку так, будто она была картой сокровищ.
— Ну надо же… — прошептал он, перечитывая записку. — Вот это поворот.
— Это может быть очень полезно, — добавил он вслух, уже твёрже, возвращаясь к реальности.
Он вернулся к столу, достал чистый лист бумаги. Писал чётко, без лишних слов, каждое предложение, как приказ:
«Дмитрию. Встреча послезавтра в полдень. В супермаркете. Приходи сам. Или с теми, кому доверяешь».
Сложив записку, он взял второй лист. Пальцы чуть дрогнули от предвкушения.
«Семёну. Парк за супермаркетом. Послезавтра в час дня».
Он запечатал оба послания в небольшие конверты и вызвал связного.
— Эти записки должны попасть в супермаркет сегодня. Лично проследи, чтобы одну, для Дмитрия, положили на первую кассу. Вторую на стойке администратора под клавиатуру. Понял?
— Сделаю, Викинг, — кивнул связной, принимая конверты. Его взгляд был спокоен, движения размеренны.
Когда связной ушёл, Викинг откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В голове уже выстраивался план, детализированный, продуманный до мелочей. Он видел, как ферма постепенно перейдёт под его контроль, как ресурсы объединятся, как лагерь станет настоящей крепостью. Перед внутренним взором проносились образы: укреплённые стены, патрули, система ловушек, люди, работающие слаженно, как единый механизм.
За окном догорал закат, бросая длинные тени на стены штаба. Где-то вдали слышались голоса бойцов, лязг металла, жизнь шла своим чередом. Но Викинг знал: завтра всё может изменится. И он будет к этому готов
.*****
На ферме на следующий день царило необычное оживление. Утренняя роса ещё блестела на траве, а люди уже сновали туда-сюда, переговаривались вполголоса, бросали любопытные взгляды на большую комнату, где должен был пройти сбор. Воздух был свеж, пах землёй и сухой осенней травой, но под этой мирной оболочкой чувствовалось напряжение, словно перед грозой.
Дмитрий, забрав записку, собрал всех в большой комнате, когда-то это был зал для семейных праздников, теперь же стены украшали самодельные карты окрестностей, а на столе вместо скатерти лежали схемы укреплений и списки запасов. Пришли все. Даже Ольга, обычно державшаяся особняком, притулилась у двери, скрестив руки на груди. Она стояла в тени, почти сливаясь с тёмной деревянной балкой, но глаза её внимательно следили за каждым движением.
— Завтра я иду на встречу, — объявил Дмитрий, стоя у стола и обводя взглядом собравшихся. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть ответственности. — Сергей и Никита пойдут со мной.
— Я тоже пойду, — тут же вызвался Денис.
— Нет. Ты остаёшься здесь, — отрезал Дмитрий, не повышая голоса, но так, что возражать сразу расхотелось. — Если что-то пойдёт не так, вы с Виктором — главные. Вы будете отвечать за оборону, за людей, за ферму.
Денис хотел возразить, уже открыл рот, но, встретив взгляд Дмитрия, твёрдый, спокойный, промолчал.
— А если это ловушка? — подал голос Матвей. Он сидел в углу, опустив голову, почти сгорбившись, но сейчас поднял глаза. В них читалась глубокая, застарелая тревога, след пережитых потерь, страха перед новым ударом судьбы.
— Может быть и ловушка, — спокойно ответил Дмитрий. — Поэтому мы идём втроём. Я буду говорить, Сергей и Никита прикрывать. Если что, уходим. Не рискуем. Ни секунды.
— Дим, — тихо сказала Аня. Она стояла у окна, и утренний свет падал на её лицо, подчёркивая бледность и беспокойство. — Будь осторожен.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение исчезла командирская жёсткость. Только любовь и беспокойство, которые он обычно прятал за маской сурового лидера.
— Обещаю, — произнёс он так, чтобы услышала только она.
Обсуждение затянулось. Говорили о возможных вариантах развития событий, о том, что можно предложить, что просить взамен. Виктор рисовал на бумаге схемы возможного обмена ресурсами: линии, стрелки, цифры. Елена предлагала взять с собой медикаменты для демонстрации доброй воли:
— Пусть видят, что мы не с пустыми руками. Мы готовы помогать.
Ольга слушала молча, но взгляд её цепко скользил по лицам. Она заметила, как Семён, сидевший рядом с Матвеем, то и дело посматривал на часы, нервно, будто отсчитывая минуты. Несколько раз он порывался что-то сказать, но осекался, хмурился и отводил глаза.
«Странный он сегодня», — подумала Ольга, чувствуя, как в груди зарождается подозрение.
Когда собрание закончилось и люди занялись своими делами, Ольга подошла к Семёну. Он уже собирался выйти, застёгивая куртку.
— Ты чего такой дёрганый? — спросила она прямо, преграждая ему путь.
Он вздрогнул, обернулся.
— С чего ты взяла?
— Вижу. Ты куда-то собираешься?
Семён отвёл взгляд, провёл рукой по волосам — жест, выдававший его волнение.
— В город надо. За инструментами. Я же говорил.
— Опять один? — Ольга прищурилась, чувствуя, что он что-то скрывает.
— А с кем? — огрызнулся он. — Дмитрий занят, Сергей с Никитой с ним. Денис на хозяйстве. Не тащить же тебя?
— А почему бы и нет? — вдруг выпалила Ольга. — Я хочу с тобой.
Семён замер. На его лице отразилась борьба, раздражение, растерянность и что-то ещё, чего Ольга не могла определить. Он явно не ожидал такого напора.
— Нет, — отрезал он резче, чем следовало. — В этот раз нет. Мне надо быстро, а с тобой… ты будешь тормозить.
— Тормозить? — Ольга почувствовала, как внутри закипает злость. Кровь прилила к щекам, пальцы непроизвольно сжались. — Это я-то тормоз? Да я в торговом центре не хуже тебя билась! Ты сам говорил!
— Оль, отстань, — Семён уже шёл к выходу, избегая её взгляда. — Я сказал — нет.
Он вышел, хлопнув дверью. Ольга осталась стоять посреди комнаты. В груди бушевала обида, смешанная с подозрениями.
«Почему он не хочет меня брать? Что он там скрывает?»
На следующий день Дмитрий, Сергей и Никита выехали на встречу к супермаркету. Их машина, потрёпанный внедорожник с усиленной решёткой радиатора, медленно выкатилась за ворота фермы. Ольга проводила её взглядом, отметив, как Дмитрий на секунду обернулся, махнул Ане рукой, а затем сосредоточился на дороге.
Семён собрался ехать позже, спустя час. Снова один. Снова сказав Ольге, что не возьмёт её с собой. Хотя вчера к вечеру привёз кучу инструментов.
Сейчас он нервно ходил по двору, проверял снаряжение, перекладывал вещи в кузове своего грузовичка. Несколько раз останавливался, хмурился, словно принимал какое-то решение.
Ольга выскользнула во двор. Семён возился у машины, старенького, потрёпанного «ГАЗона» с брезентовым верхом. Краска на кузове облупилась, на капоте виднелись следы ржавчины, а колёса были в грязи. Он закинул в кузов какой-то ящик, проверил канистру с бензином, пнул колесо, проверяя давление.
Ольга спряталась за углом сарая, наблюдая. Сердце билось чаще, ладони вспотели. Она видела, как Семён огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли слежки, затем залез в кабину и завёл мотор. Грузовик заурчал, из выхлопной трубы пошёл сизый дым.
Как только машина тронулась с места, Ольга действовала быстро. Она метнулась к нему сзади, ухватилась за борт и перевалилась внутрь кузова, забившись в самый дальний угол под брезент. Дыхание сбилось, в ушах стучала кровь. Запахло пылью, бензином и старой мешковиной.
Грузовик подпрыгивал на ухабах, увозя её в неизвестность. Ольга вжалась в тряпьё, стараясь не шуметь. В голове крутились мысли:
«Ну, Семён, посмотрим, что ты там прячешь. И почему так боишься, что я это узнаю?»
Сентябрьское солнце стояло в зените, когда Дмитрий, Сергей и Никита подошли к супермаркету. Воздух был ещё по-летнему тёплым, но в нём уже чувствовалась лёгкая осенняя свежесть, предвестник скорых холодов. Конец сентября напоминал о себе редкими жёлтыми листьями, прилипшими к пыльным витринам, и более прохладным ветром, который шевелил волосы и заставлял поеживаться.
Место было выбрано идеально: открытая местность, отовсюду просматривалась небольшая площадка перед магазином, частично заваленная телами убитых мертвецов. Четыре месяца с начала апокалипсиса — срок небольшой, и мир ещё хранил следы недавней жизни. Ветер гонял по площадке пустые пластиковые бутылки и обрывки газет, создавая унылый, тоскливый шорох. Рядом валялся детский самокат, покрытый пылью, а у стены магазина сиротливо прислонился выцветший рекламный щит с улыбающейся семьёй, словно насмешка над нынешними реалиями.
— Чисто, — тихо сказал Сергей, оглядывая окрестности в бинокль. Его взгляд скользил по кустам, по одиноким брошенным когда-то машинам, некоторые с распахнутыми дверями, другие с разбитыми стёклами, по тёмным проёмам многоэтажных домов вдалеке. В окнах кое-где виднелись занавески, колышущиеся от ветра, будто призраки прежних жильцов напоминали о себе.
— Подождём, — Дмитрий присел на корточки у стены, положив автомат на колени. Солнце слегка грело спину, но внутри всё равно было холодно от тревожного ожидания. Он машинально провёл рукой по потертому прикладу оружия, за эти месяцы оно стало почти частью его самого.
Они ждали недолго. Минут через десять с другой стороны города показалась группа людей. Четверо. Они двигались уверенно, держась на расстоянии друг от друга, готовые к любой неожиданности. Впереди шёл Илья, его Дмитрий узнал сразу. Рядом с ним шагал незнакомый мужчина, которого Дмитрий видел впервые.
Мужчина был высок, широкоплеч, с густой светлой бородой, аккуратно подстриженной, и холодными, пронзительными глазами, которые, казалось, видели насквозь. Одет он был в добротную куртку из плотной ткани, под которой угадывался бронежилет, а на поясе висел нож в потёртых ножнах. На плече у него висел автомат, ремень которого он время от времени поправлял привычным жестом. Держался он с властной уверенностью человека, привыкшего командовать, каждое его движение было экономно, без лишней суеты.
Группы сблизились. Илья остановился в двух шагах и, кивнув Дмитрию, сказал:
— Дмитрий, это Владимир. Можно просто Викинг. Он у нас руководит.
Дмитрий почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он ожидал, что главным будет Илья, с ним уже был какой-то контакт, он казался понятным, предсказуемым. А этот… Этот Викинг смотрел так, будто уже знал о Дмитрии всё и теперь просто проверял, соответствуют ли факты его ожиданиям.
— Дмитрий, — представился он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Рядом с ним напряжённо замерли Сергей и Никита, тоже почувствовали перемену. Сергей незаметно передвинул автомат в более удобное положение, а Никита чуть сжал рукоять ножа на поясе.
Викинг слегка склонил голову, разглядывая Дмитрия. Взгляд его скользнул по лицу, по одежде, по оружию, оценивая, взвешивая, запоминая. Он словно составлял мысленный портрет, отмечая каждую деталь: потертую куртку Дмитрия, следы грязи на ботинках, усталые глаза.
— Илья много о тебе рассказывал, — наконец произнёс он. Голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Говорит, дерёшься хорошо. Людей за собой вести умеешь.
— Хмм, пытаюсь, — коротко ответил Дмитрий, стараясь не выдать внутреннего напряжения.
Викинг усмехнулся одними уголками губ.
— Скромность — это хорошо. Но сейчас не до скромности. Я предлагаю тебе и твоим людям перебраться в мой лагерь. У нас есть всё: стены, еда, вода, оружие. Вместе мы станем силой, с которой придётся считаться.
Дмитрий ожидал чего-то подобного, но прямота Викинга его насторожила. Слишком быстро, слишком уверенно. Словно он уже всё решил, а Дмитрию остаётся только согласиться.
— А если мы не хотим перебираться? — спросил он, глядя Викингу прямо в глаза. — Если нас устраивает только сотрудничество? Обмен ресурсами, информацией, совместные рейды?
Викинг чуть прищурился. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, но он тут же взял себя в руки. Пальцы его правой руки легонько постукивали по рукояти ножа.
— Сотрудничество — это компромисс, — сказал он. — А компромиссы в нашем мире — это всегда риск. Вы где-то там, как на пороховой бочке. Позволь спросить… Забор у вас высокий, прочный? Людей много?..Зима близко. Что будете делать, когда придёт большая толпа?
— До сих пор справлялись, — ответил Дмитрий, хотя внутри понимал, что Викинг во многом прав. Он бросил быстрый взгляд на Сергея и Никиту, те стояли молча, но в их глазах читалось напряжение.
— До сих пор, — повторил Викинг с лёгкой усмешкой. — А завтра? Послезавтра? Я предлагаю вам безопасность. Гарантированную. Место под солнцем.
Дмитрий покачал головой.
— Мы подумаем. Но сейчас я говорю только о сотрудничестве. На равных.
Викинг помолчал. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и теперь стоял так близко, что Дмитрий мог разглядеть седые волоски в его бороде и тонкие морщинки у глаз — следы пережитых испытаний.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Пусть будет сотрудничество. Пока. Но запомни, Дмитрий: в этом мире маленькие групки долго не живут. Рано или поздно вам придётся сделать выбор. И лучше сделать его раньше, чем потом жалеть.
— Я запомню, — кивнул Дмитрий, стараясь сохранить спокойствие.
Они обсудили детали: как будут обмениваться информацией, где оставлять вести, как опознавать своих. Говорили недолго, минут десять. Викинг был краток, деловит, но Дмитрий чувствовал: этот человек не привык, чтобы ему отказывали. И его согласие на сотрудничество лишь временная уступка.
Когда группа Викинга ушла, Дмитрий посмотрел им вслед. Солнце начало клониться к западу, отбрасывая длинные тени от зданий.
— Ну и тип, — тихо сказал Сергей. — Глаза как у удава. Не по себе как-то.
— Да, — согласился Никита. — Илья рядом с ним как-то теряется. Молчит в основном.
— Ладно, — Дмитрий тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. — Пошли. Надо своим рассказать.
Они двинулись обратно, но Дмитрий то и дело оглядывался. Ему не давала покоя мысль: кто же этот Викинг на самом деле? И чего он добивается? В голове крутились слова Викинга о зиме, о безопасности, о выборе. И чем дальше они шли, тем сильнее становилось ощущение, что этот разговор — только начало чего-то большего.
Викинг убедился, что Дмитрий и его люди ушли достаточно далеко, их фигуры уже превратились в едва заметные силуэты на фоне городских зданий, и только тогда повернулся к Илье.
— Забирай людей и возвращайтесь в лагерь. У меня ещё дела, — произнёс он ровным, не допускающим возражений тоном.
— Шеф, может, я с вами? — предложил Илья, невольно бросая взгляд по сторонам. — Одному небезопасно.
— Со мной всё будет в порядке, — отрезал Викинг. — Выполняй.
Илья, поколебавшись, кивнул, и махнув рукой своим, направился к машине. Викинг подождал, пока грузовик скроется за поворотом, пока затихнет гул мотора и пыль, поднятая колёсами, осядет на асфальт. Только тогда он двинулся обратно — к парку за супермаркетом.
Он шёл быстро, но осторожно, держась теней и избегая открытых пространств. Его шаги были почти бесшумны, привычка, выработанная за месяцы выживания. Время от времени он останавливался, прислушивался, осматривался. Город вокруг замер в зловещей тишине: ни звука, ни движения, только ветер шелестел обрывками рекламных баннеров, цеплявшихся за фасады зданий, и гонял по тротуару сухие листья.
Семён добрался до парка другим путём. Свой грузовичок он оставил за домами, в переулке, где старые гаражи плотно прижимались друг к другу, создавая надёжное укрытие. Место было выбрано удачно: с дороги машину не видно, а рядом узкий проход между строениями, по которому можно незаметно пробраться к парку.
Заглушив мотор, Семён проверил, надёжно ли закрыта дверь, оглядел окрестности. Всё тихо. Он достал из кабины рюкзак, закинул его на плечо, поправил куртку и быстрым шагом направился к месту встречи.
Он не заметил, как за ним, прячась за углами домов, скользнула тень. Ольга кралась за Семёном, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но любопытство и обида гнали её вперёд. Она видела, как Семён оглядывается, как нервно поправляет ремень рюкзака, и понимала: он идёт на тайную встречу. И она узнает, с кем.
Парк встретил их запустением и тишиной. Дорожки заросли травой, пробивающейся сквозь трещины в асфальте, скамейки выглядели сиротливо — одна даже лежала на боку, опрокинутая кем-то или чем-то. Детская площадка напоминала кладбище игрушек: пустые качели покачивались на ветру, ярко раскрашенная карусель с облупившейся краской застыла в неподвижности, песочница была засыпана пожелтевшими листьями и мелким мусором.
Но самое главное, поперёк центральной аллеи тянулась баррикада из мешков с песком. Мешки, когда-то плотно уложенные, теперь частично рассыпались, песок вытек и смешался с грязью, но баррикада всё ещё представляла собой внушительное препятствие. За ней виднелись остатки пулемётных гнёзд: уже начавшие ржаветь треноги, брошенные ящики из-под патронов, пустые гильзы, рассыпанные по земле.
Видимо, в самом начале апокалипсиса военные пытались удержать здесь людей, сдержать панику, организовать эвакуацию. Но что-то пошло не так. Мешки с песком так и остались лежать, пулемёты исчезли, а ящики валялись пустыми. Ветер гонял по асфальту почерневшие листовки с призывами сохранять спокойствие, обрывки бумаги цеплялись за треноги и казались особенно жуткими, как будто последние слова уже мёртвого мира.
Ольга прижалась к мешкам с песком, выглядывая из-за них. Отсюда открывался отличный обзор на площадку перед сгоревшим когда-то павильоном, от него остались только обугленные балки и почерневшая крыша. Семён стоял там, нервно оглядываясь, переминаясь с ноги на ногу. Он то и дело посматривал на часы, озирался по сторонам.
Через несколько минут из тени деревьев вышел мужчина. Ольга видела его впервые. Высокий, властный, уверенный. Он двигался легко и бесшумно, словно хищник, привыкший к охоте. Одет он был в прочную тактическую куртку, брюки с множеством карманов, на поясе нож, на плече автомат. Его лицо было суровым, с резкими чертами, а глаза холодными и проницательными.
Он подошёл к Семёну, и они заговорили, понизив голоса. Ольга напрягла слух, боясь пропустить хоть слово. Ветер иногда уносил обрывки фраз, но она смогла разобрать достаточно.
— Ну, здравствуй, Семён. А мы уж тебя потеряли. Докладывай, — приказал мужчина, и даже на расстоянии чувствовалась его властность. Голос был низким, уверенным, без тени сомнения.
— Здравствуй, Викинг, — Семён чуть улыбнулся и начал рассказывать. Про торговый центр, как помог женщинам, потом про ферму, про людей, про Дмитрия. Про слабые места в заборе, про запасы, про распорядок дня. Мужчина слушал молча, изредка кивая, и на его лице появлялось удовлетворение.
— Значит, фельдшер есть, — услышала Ольга. — Это хорошо. Очень хорошо. Пригодится.
— А остальные? — спросил Семён.
— Остальных посмотрим. Люди как люди. Кто-то сгодится, кто-то нет. Главное сделать так, чтобы они сами захотели к нам прийти. А если не захотят — заставим, — он усмехнулся, и Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но это был не страх — это было восхищение. Какой интересный мужчина… Ей стало понятно, что Семён ему подчиняется.
Они ещё немного поговорили о деталях: как передавать информацию, где оставлять вести, какие сигналы использовать. Мужчина давал указания чётко, без лишних слов. Он не сомневался, не колебался. Он знал, чего хочет, и шёл к этому, не считаясь ни с чем. Настоящий лидер. Не то что Дмитрий, вечно сомневающийся, вечно оглядывающийся на других.
— Жди указаний, — бросил он и развернулся, чтобы уйти.
И в этот момент Ольга поняла, что должна сделать что-нибудь. Ноги сами вынесли её из-за баррикады. Она не думала, не анализировала, просто подчинилась внутреннему порыву.
— Подождите! — крикнула она, выходя на открытое место.
Семён обернулся, и лицо его исказилось — сначала изумлением, потом настоящим ужасом. Он побелел, глаза расширились, рот приоткрылся, но звука не вышло.
— Ольга? Ты?.. Как?.. — он был в такой растерянности, что даже не сразу нашёл слова. Руки его затряслись, он сделал шаг к ней, потом остановился, не зная, что делать.
— Я решила пойти за тобой, — спокойно сказала она. Голос её звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — И всё слышала.
Викинг замер, но не выказал ни страха, ни удивления. Только смотрел на неё изучающе, с каким-то новым интересом. Он даже не двинулся с места, не потянулся к оружию, просто стоял и смотрел — оценивал.
— Слышала, значит, — протянул он. — А ты кто, откуда?
— Это Ольга, с фермы, — тихо сказал Семён.
— Ммм, понятно. Что, побежишь к своим предупреждать? — спросил Викинг, чуть наклонив голову.
Ольга усмехнулась. Странно, но внутри не было страха. Только странное, пьянящее чувство свободы и власти над моментом.
— К своим? — переспросила она. — У меня нет своих. Ни там, нигде.
Она шагнула ближе к Викингу, глядя ему прямо в глаза. Вблизи он казался ещё более внушительным, сильным, уверенным, опасным. От него пахло потом, табаком и чем-то ещё, неуловимым, но притягательным.
— А у тебя… у вас есть место для такой, как я?
Викинг молчал несколько долгих секунд. Ольга чувствовала на себе его взгляд: холодный, пронзительный, оценивающий. Он изучал её внимательно… И вдруг улыбнулся — тепло, искренне.
— А ты смелая, — сказал он. — Это хорошо. Смелые мне нужны.
Он перевёл взгляд на Семёна, который стоял ни жив ни мёртв, и улыбнулся ещё шире.
— Расслабься. Это даже к лучшему.
Семён выдохнул, но вид у него оставался кислым. Он явно не разделял оптимизма Викинга, зло сверкнул глазами в сторону Ольги.
— Она может всё испортить, — пробормотал он, но уже без прежней уверенности.
— Не испортит, — отрезал Викинг. — Правда, Ольга?
Она кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Её приняли. Её оценили. Впервые за долгое время она чувствовала себя нужной, важной, значимой.
— Рассказывай, чем можешь быть полезна? — приказал Викинг.
И Ольга рассказала. Всё, что знала о ферме, о людях, о слабых местах, о запасах, о распорядке дня, о том, кто с кем спит, кто на что способен. Она описывала систему охраны, упоминала, где хранятся основные припасы, как распределяются дежурства, какие есть уязвимые точки в обороне. Викинг слушал внимательно, кивал, изредка задавая уточняющие вопросы, коротко, по делу:
— Молодец, — сказал он, когда Ольга закончила. — Оставайся пока на ферме. Делай вид, что ничего не случилось. Семён будет рядом пока. Когда понадобишься, я скажу.
— А если они узнают? — тихо спросила Ольга, и в голосе впервые проскользнула тень тревоги.
— Не узнают, если не расскажешь, — усмехнулся Викинг. — Ты же умная девочка. Справишься. А если что, ты всегда можешь прийти ко мне.
Он развернулся и ушёл в тень деревьев так же бесшумно, как и появился. Его фигура растворилась среди стволов, и только шелест опавшей листвы отметил его уход. Ольга смотрела ему вслед, и в груди её бушевала буря чувств: страх, восторг, предвкушение, всё смешалось в один клубок.
Семён подошёл к ней, злой и растерянный. Его пальцы нервно теребили ремень рюкзака, лицо искажала гримаса досады.
— Ты с ума сошла? — прошипел он, схватив её за руку. — Зачем ты за мной поперлась?
— Отстань, — огрызнулась Ольга, выдернув руку. — Я сама решаю, что делать. И он сказал, что всё в порядке. Так что не ной.
Она выпрямилась, расправила плечи, впервые за долгое время она чувствовала себя не просто ещё одной выжившей женщиной, а кем-то большим. Кем-то, кого заметили, оценили, кому доверили.
Семён только рукой махнул и пошёл обратно к машине, бормоча себе под нос что-то нелестное. Его шаги звучали раздражённо, он то и дело оглядывался.
Ольга последовала за ним, но мысли её были далеко. Перед глазами стоял Викинг, сильный, властный, уверенный. Тот, кто дал ей шанс. Тот, кто оценил её по достоинству. Она вспомнила его улыбку, редкую, искреннюю, и как он сказал: «Смелые мне нужны».
Семён завёл машину, двигатель заурчал. Он бросил на Ольгу косой взгляд, но ничего не сказал. Она села рядом и посмотрела вперёд.
— Знаешь, — сказала она вдруг, — я думаю, мы делаем правильное дело.
Семён хмыкнул, но не ответил. Его пальцы крепко сжимали руль, а взгляд был устремлён на дорогу.
Грузовик выехал из переулка и покатил по асфальту. Ольга откинулась на сиденье, закрыла глаза на мгновение и глубоко вздохнула. В голове крутились слова Викинга, его указания, планы. Она уже не была просто наблюдательницей, она стала частью чего-то большего.
Она улыбнулась своим мыслям. Впервые за долгое время она чувствовала, что живёт по-настоящему. Выбор был сделан. И это был правильный выбор.
Когда они вернулись на ферму, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Ольга вышла из машины, огляделась, знакомые лица, привычные постройки, всё казалось теперь каким-то… мелким, слабым. Но теперь она знала, что скоро всё изменится. И она будет к этому готова.