Назад, к секциям на «А»! Адамс, Эсхил, Андерсон, Аристотель…

Дальше, к секциям на «Б»! Бэкон… Бальзак… Бенет… Бронте… Байрон…

Это было все равно что лакомиться пьянящим бургундским. Каждая новая книга раззадоривала в нём аппетит.

Но неизбежно сам масштаб происходящего начал действовать отрезвляюще. Возможно ли на самом деле вывезти столько материалов из хранилищ? А с самой Земли?

Главарь нагнал его в секции «К» и жестом велел больше не отмечать книги. Им и так будет непросто вынести всё то, что Вальтер уже пометил мелом.

Вальтер поднялся на лифте со следующей партией. На обратном пути он подал сервороботу знак, что хочет спуститься на самый нижний уровень. Там он вышел из лифта и на мгновение замер в темноте, чтобы прийти в себя после того, как отметил столько книг.

Затем он медленно обвёл лучом фонаря пространство хранилища.

Это было всё равно что зажечь огонь в гробнице, запечатанной на протяжении веков. И эта гробница действительно была запечатана для всех, кроме Дайджестеров и обслуживающих сервороботов.

Высота сводов составляла не менее двухсот футов. Вальтер мог лишь догадываться об остальных размерах и протяженности коридоров, расходящихся веером, подобно спицам в колесе. Из теней проступали изваяния всех эпох Земли; в них чувствовалась замершая жизнь — казалось, в любой момент они могут начать двигаться.

Здесь были фигуры фараонов, отточенные до совершенства статуи из Афин и Рима, гении эпохи Возрождения и примитивные боги ацтеков. Безрукая Венера бесстрастно взирала на согнутую спину метателя диска, а «Мыслитель» Родена в вечном раздумье смотрел на живот Будды.

А потом Вальтер поднял голову.

Высоко над ним, заново смонтированные на огромном продолговатом куполе, подвешенном к потолку склепа, покоились девять бессмертных фресок из Сикстинской капеллы. Водя лучом света по сценам сотворения мира, изображенных на фресках Микеланджело, задерживаясь на фигурах пророков и сивилл, на люнетах и треугольниках, Вальтер потерял счет времени.

Когда мышцы спины и шеи уже не выдерживали напряжения, он побрел в глубь полутемных закоулков хранилища, переходя из коридора в коридор, словно завороженный. Он был подобен приговоренному к смерти, всматривающемуся в свой последний рассвет и пытающемуся впитать его в себя, зная, что больше никогда не увидит этого зрелища.

Вальтер не осознавал, как далеко он забрел, пока не дошел до конца очередного коридора и не взглянул на часы.

Десять часов!

Он отсутствовал почти три часа, а весь рейд был рассчитан ровно на два.

Он бросился к лифту. Коридор вел в коридор, галерея — в галерею. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы вернуться в главное хранилище, и еще пять минут, чтобы отыскать нужный лифт. Он нажал на кнопку и прислушался. В шахте не было слышно ни звука.

Он крикнул, но в ответ услышал лишь эхо собственного голоса, раскатившееся по всем окружающим его эпохам.

С трудом подавив приступ паники, Вальтер выключил фонарик и прислонился к двери лифта, пытаясь привести мысли в порядок.

Он был уверен, что остальные ушли вовремя, чтобы успеть к отправке грузов на космодроме Юнипорта. Возможно, они задержались на какое-то время, чтобы немного поискать его, но безопасность Вальтера не входила в условия сделки. Они успешно совершили налет на хранилища — и это было всё, на что они подписывались. К утру большинство из них, несомненно, уже отправятся в межпланетные круизы.

Первым делом Вальтер решил проверить другие лифты — вдруг один из них работает. Тщетно.

Тогда он отправился на поиски лестницы, пожарного прохода или любого другого выхода. Ему потребовалось три часа, чтобы обойти все хранилище и заглянуть во все коридоры. Сомнений не оставалось: лифты были единственным способом попасть внутрь и выбраться наружу.

Было уже около часа ночи. Через восемь часов двери на верхний уровень откроются, чтобы впустить Дайджестеров. Никто не предпринимал особых усилий, чтобы замаскировать пустые места на полках. Его единственным шансом было оказаться на улице до того, как кто-нибудь заметит пропажу книг. А пока ему оставалось только провести ночь с максимальным комфортом. Он расстелил пальто на мраморном полу за приземистой статуей малайской богини.

Как ни странно, он все-таки задремал под утро. Проснулся он вскоре после восьми и начал каждые пять минут нажимать на кнопку лифта. Наконец без трех минут девять в шахте раздался слабый гул. Вальтер поспешно отошел в ближайший коридор и подождал еще десять минут, прежде чем вызвать лифт на свой уровень. Затем он вошел в кабину, нажал кнопку уровня с выходом на улицу и взмыл вверх.

Он прикурил сигарету и приготовился выйти из лифта с невозмутимым видом, как только откроется дверь.

Его выход из лифта был вполне невозмутимым, но серворобот-охранник перед лифтом ткнул в его сторону щелью табулятора и сказал:

— Прпскпжлйст.

Вальтер вздрогнул, но не растерялся. Он пошарил в кармане, достал какой-то клочок бумаги и попытался впихнуть его в табулятор. На груди робота вспыхнул красный огонек, раздался зуммер.

В тридцати ярдах впереди Вальтер увидел стойку регистрации и открытую дверь на улицу. Он действовал импульсивно. Шагнув в сторону, он обогнул серворобота и бросился к выходу.

Через три шага его схватили за плечи и буквально оторвали от пола. Обернувшись, он увидел, что рука серворобота удлинилась, а пальцы растянулись, чтобы обхватить всё тело. Он изо всех сил пнул серворобота по руке, и это было его последнее осознанное действие.

Когда Вальтер в следующий раз открыл глаза, его голова пульсировала так сильно, что он тут же закрыл их снова. Когда пульсация поутихла, он попытался открыть их еще раз.

Вокруг него были четыре металлические стены, а над головой — потолок из такого же материала. Если не считать вентиляционной решетки и контуров двух дверей, в стенах не было ни проёмов, ни каких-либо украшений. Вальтер лежал на низкой узкой койке, все еще полностью одетый.

Он ощупал голову. Над правым виском, которым он, вероятно, ударился об пол, вздулась огромная шишка. Но он все еще был слишком слаб, чтобы строить догадки. Он закрыл глаза, чтобы унять вновь усилившуюся пульсацию, и погрузился в беспокойный сон.

Должно быть, его разбудил скрип двери, потому что, когда Вальтер сфокусировал на ней глаза, она уже закрывалась. На расстоянии вытянутой руки от него стоял поднос с едой. Маленькая дверца за кроватью была открыта: она вела в крошечную уборную.

Приведя себя в порядок и поев, Вальтер почувствовал себя намного лучше. Будучи человеком с крепкими нервами, не привыкшим волноваться попусту, он попытался взвесить все «за» и «против». Если груз ушел без заминок, дела могли быть не так уж плохи. Его поймали, когда он выходил из хранилища, но никому не пришло бы в голову, что после того, как он якобы где-то спрятал книги, он остался там на всю ночь. Его могли подозревать, но им будет трудно опровергнуть его историю о том, что накануне он по ошибке сел не в тот лифт и оказался заперт на всю ночь. В конце концов, как гость из другой галактики, он имел право на определенное снисхождение.

Он почувствовал себя еще лучше, когда поздно вечером дверь открылась и вошли Вилли Фритш и поджарый, плотно сжимавший губы мужчина лет сорока.

— Ваш адвокат, — сказал Вилли.

Выглядел он мрачно, и голос его звучал так же.

После короткого знакомства Вилли сообщил, что Вальтеру действительно предъявлено обвинение в краже и утром состоится предварительное слушание.

— Они не смогут ничего доказать, — спокойно ответил Вальтер.

— Они думают, что смогут. Наш друг Дайджестер — помните наш богемный вечер? — выступил с обвинениями против вас. Он даст показания, рассказав о том, что мы ему предложили.

— «Мы»? Он и вас обвинит?

— Не совсем. Я в этой истории — невинный очевидец. Друг, которого использовали!

Несмотря на прискорбные обстоятельства, в глазах Вилли снова зажегся огонек, и он слегка улыбнулся.

— И что они могут мне сделать? — потребовал ответа Вальтер.

В конце концов, он был фон Кёнигсбургом.

Улыбка Вилли исчезла.

— Наш друг-адвокат говорит, что десять лет — это еще легко отделаетесь.

Они обсуждали дело целый час, а адвокат делал подробные записи. Затем через Вилли адвокат начал расспрашивать Вальтера о его финансовом положении. Даже на языке согласных его голос звучал учтиво.

Точные мелкие символы, которые выводил адвокат, дрогнули, когда Вальтер вкратце обрисовал ему ситуацию в своей семье, но прежде чем он успел задать еще несколько вопросов, дверь открыл серворобот.

Вилли собрался было пожать Вальтеру руку, но внезапно поддался порыву и обнял его. В уголках его голубых глаз заблестели слезы. Он попытался что-то сказать, но махнул рукой и поспешно вышел вслед за адвокатом.

— Подождите! — окликнул его Вальтер. — Есть новости от Марии?

Вилли печально покачал головой.

— Нет. Никаких.

На следующее утро, едва Вальтер успел позавтракать, как за ним пришел серворобот, чтобы отвести его в суд. Робот обхватил запястье Вальтера большим и указательным пальцами, словно наручниками.

В зале суда не было зрителей; возможно, мрачно подумал Вальтер, потому что это было бесплатное зрелище, способное помешать потреблению развлечений «Счастливого Времени». Вилли присоединился к нему за столом защиты.

— Всё тот же верный, заблуждающийся друг, — пробормотал Вилли. — Я вызвался быть вашим переводчиком.

Судья был человеком, но все клерки и судебные приставы оказались сервороботами. Едва заседание было открыто ударом молотка, как обвинитель изложил двадцатисекундный дайджест дела против Вальтера и вызвал в качестве свидетеля обвинения маленького Дайджестера.

Вальтеру не нужен был перевод, чтобы понять, что говорит свидетель. Маленький Дайджестер, ерзая на стуле и избегая взглядов Вилли, едва слышно отвечал на предварительные вопросы. Но когда он указал пальцем на Вальтера, голос его сорвался на визг, а лысина покраснела до самого темени.

— Теперь он будет бояться ходить на наши встречи, — пробормотал Вилли. — Вот за что он на самом деле вас винит.

Когда Дайджестер покинул трибуну, дородный мужчина с постоянным тиком на левой щеке поднялся, чтобы обратиться к суду. Он сидел за столом прокурора и до этого момента, казалось, проявлял очень мало интереса к происходящему. Но теперь он заговорил стальным голосом, который разительно контрастировал с его медлительными, тяжеловесными движениями.

— Он выступает как доверенное лицо суда, — прошептал Вилли. — Его должность — законный представитель картеля «Счастливого Времени» в Юнипорте. Он объясняет суду, какое ужасное преступление вы совершили, но готов — в интересах общества — не выдвигать обвинений, если вы немедленно вернете книги. В противном случае он требует, чтобы вас заключили под стражу без права освобождения под залог.

Адвокат Вальтера коротко посовещался с Вилли. Судья и прокурор тоже переговорили между собой, и оба говорили с явным почтением к представителю «Счастливого Времени».

Поклонившись всем троим, адвокат Вальтера обратился к суду. Его мягкий голос слегка вибрировал, произнося резкие согласные, а тонкие губы часто растягивались в быстрой, безрадостной улыбке. Он говорил почти минуту, и судья начал поигрывать молотком, наблюдая за представителем «Счастливого Времени», чтобы понять, как тот отреагирует. Представитель откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Но тик на его щеке усилился.

Затем адвокат Вальтера повернулся к представителю картеля и сделал драматическую паузу.

— Он говорит о вашей семье, — снова прошептал Вилли. — Думаю, он немного преувеличивает, но, по его словам, они владеют целой планетой, которая в два раза больше Земли.

Когда адвокат продолжил, вкрадчивость исчезла из его голоса. Слова звучали твердо, резко, лаконично. Пожилой судья обмяк в кресле, прокурор заморгал, а представитель «Счастливого Времени» позволил своим глазам закрыться полностью.

— Надеюсь, вы будете не против, — дрожащим голосом прошептал Вилли. — Вы только что предложил картелю «Счастливое Время» внести сто миллионов кредитов в качестве гарантии того, что книги будут возвращены.

— Что? Я даже не признаю, что брал их!

— Ваш адвокат тоже не признаёт. Но, по его словам, если кто-то, действуя от вашего имени, но без вашего ведома, похитил эти книги и отправил их за пределы Земли, вы берёте на себя ответственность за их возвращение. В противном случае они могут разойтись среди жителей Земли и посеять семена будущих неприятностей.

Адвокат Вальтера сделал акцент на одной короткой фразе и сел. Даже Вальтер опознал эти слова: «Сто миллионов кредитов».

Представитель «Счастливого Времени» медленно открыл глаза и с трудом поднялся на ноги. Он развел пухлыми руками перед судьей и пожал массивными плечами. Потом произнёс короткую фразу, и сталь из его голоса исчезла.

— Он предлагает суду в своей мудрости смягчить правосудие милосердием, — возбужденно перевел Вилли.

После этого всё свелось к обсуждению деталей: прокурор настаивал лишь на том, чтобы Вальтер оставался под стражей и был депортирован немедленно после того, как залог будет оформлен.

Напряжение, вызванное всей этой историей, было слишком велико для Вилли, но когда улыбающийся серворобот выводил Вальтера из зала суда, Вилли крикнул ему вслед:

— Я буду на космодроме!

Вальтер понимал, что должен радоваться. Он нашёл на Земле то, что искал. Не совсем так, как надеялся, но в конечном счёте всё сложилось хорошо. И всё же во всём этом чувствовалась пустота — пустота и щемящая боль.

Когда Вальтер прошел таможню и был отпущен сервороботом-охранником, он увидел Вилли Фритша, ожидавшего у челнока на Лебедь III. С ним была добрая половина его музыкантов.

Вилли сказал с предельной прямотой:

— Если хотите, мы согласны лететь с вами.

Из всего, что случилось с ним за последние двадцать четыре часа, это поразило Вальтера больше всего. Потеряв дар речи, он переводил взгляд с Вилли на музыкантов — по большей части это были люди уже в летах.