Он не был уверен, что она его поняла, но обнял ее за талию, и она положила голову ему на плечо. Они прошли еще десяток шагов по тропинке, пока она не привела их к серебристой лагуне. Здесь она коснулась кнопки радио на своих наручных часах — арендованных на неделю, — и тропический воздух наполнился ритмами джаз-банда.

Вальтер взял ее за запястье и выключил радио. Он развернул девушку к себе и крепко сжал её лицо ладонями.

— Никакого телевидения, — твердо сказал он. — Никакого радио — ничего, кроме этого…

Она согласилась с едва заметной улыбкой. Её глаза закрылись, но стоило их губам соприкоснуться, как она попыталась отстраниться.

— Нет, не так, — сказал ей Вальтер. — Вот так…

Он крепко держал её лицо, обучая тем поцелуям, что были в ходу в мирах фронтира, где у людей было время для любви. Она пыталась отстраниться от его «неестественных» поцелуев, но постепенно перестала сопротивляться.

Внезапно лагуну осветил яркий прожектор, и из тени вышел серворобот. Он приятным голосом произнес:

— Поскольку в это место приходят только туристы, предполагается, что вы прибыли с какой-то далекой планеты. Посему позвольте указать вам, что пребывание пар у лагуны ограничено двумя минутами. Если вы поспешите, то успеете застать номер с танцами туземцев до отправления следующего стратоплана.

Тем же приятным голосом серворобот начал повторять эти слова на других древних языках Земли.

Мария прерывисто дышала, ее губы были приоткрыты, и она коснулась их кончиком языка.

— Weil nur Touristen nach diesem Fleckchen Erde kommen… — бубнил робот своим вкрадчивым голосом.

— Да заткнись ты! — прорычал Вальтер.

Он взял Марию за руку и повел обратно по тропинке.

— Клянусь тебе, — пылко пообещал он, — как-нибудь, где-нибудь — мы это доведем до конца.

— Двдм, — прошептала она в благоговейном изумлении.

Первая партия «инструментов и оборудования» была доставлена на посадочную площадку Юнипорта. Вальтер получил официальное уведомление об этом из местного Расчетного банка. В тот же вечер в гримерке за кулисами он и Вилли Фритш выслушали куда более содержательный отчет от джентльмена, связывавшего их с контрабандным подпольем. Каждый предмет в партии был внесен в список и описан с дотошной тщательностью. Сверяясь с карманным блокнотом в кожаном переплете, связной сообщил дополнительные подробности.

С помощью Вилли Вальтер смог оценить характер «улова». Результат одновременно и порадовал, и разочаровал его. Количественно предметов оказалось больше, чем он ожидал. Качественно же — всё оставляло желать лучшего. Целых литературных произведений не было, только фрагменты. Картины оказались откровенно дешевыми копиями, а записи — лишь отрывками крупных сочинений. В общей сложности агенты подполья выкупили восемьсот предметов; еще четырнадцать сотен были взяты взаймы под залог огромного депозита. Последние нужно было как можно быстрее скопировать на Алдене IV и вернуть владельцам на Землю. Вальтер потратил огромное состояние ради сомнительной выгоды. Но через Вилли он передал связному:

— Продолжайте в том же духе. Добудьте все, что сможете!

Несколько позиций всё же выглядели многообещающе: у пожилой старой девы из Дурбана, Южная Африка, бутлегер, дважды в месяц поставлявший ей сухой херес, сумел раздобыть первые два акта «Отелло». В Новом Орлеане гробовщик расстался с почти полной оригинальной записью Луи Армстронга — от края пластинки был отломан кусок примерно в дюйм, но в накладной значилось, что остальное вполне можно слушать. Также имелась часть произведения, значившегося как последняя треть «Преступления и наказания», — её одолжил адвокат из Праги.

Вторая партия была на уровне первой, с той лишь обнадеживающей разницей, что некоторые новые приобретения дополняли предметы из первой посылки. Вальтер стоял рядом с Вилли на космодроме Юнипорта, глядя, как взлетает транспортный челнок со второй партией груза, отправляясь в первый этап долгого пути к далекому Алдену IV.

Третья партия оказалась гораздо меньше: всего триста выкупленных предметов и семьсот двадцать, полученных под залог. Вместе с накладной пришла предупредительная записка. Вальтер перевел её сам. Связной писал:

«Не пытайтесь связаться со мной до дальнейшего уведомления. Отправьте эту партию как можно скорее. Люди из «Счастливого Времени» знают, что происходит что-то крупное».

Заплатив баснословную сумму за срочность, Вальтер смог отправить третью партию на полуночном шаттле. После этого он стоял у окна в номере Вилли и смотрел на усыпанное звездами небо.

— Что ж, возможно, это конец, — сказал он.

— Вы отлично поработали, — отозвался Вилли, подходя к нему. — Я не думал, что вы добудете так много.

— Надеюсь, это принесёт хоть какую-то пользу. Возможно, весь этот новый материал станет основой для хорошей исследовательской библиотеки.

Вилли покосился на него с задумчивым видом.

— Я разочарован ситуацией с музыкой, — произнес он. — Ни одного полного произведения.

К этому времени Вальтер уже научился понимать, когда Вилли начинает прощупывать почву, подводя к какой-то цели.

— Просто скажите, что у вас на уме, — усмехнулся он. — Без долгих предисловий.

Вилли оценил прямоту коротким смешком, а затем посерьезнел.

— На этой неделе наш оперный сезон заканчивается… Нам положен месяц отпуска, после чего начнутся репетиции перед следующим турне. Возможно, в течение этого месяца…

Вальтер понял, что будет дальше, и затаил дыхание, ожидая, когда Вилли произнесет это вслух. И Вилли произнес:

— Возможно… если вы всё ещё готовы тратить деньги, чтобы платить им, мы могли бы уговорить кого-нибудь из нашей труппы записать…

— Полноценную оперу! — воскликнул Вальтер. — Захотят ли они… смогут ли они это сделать?

Вилли задумчиво поджал губы.

— Что касается желания — вы же знаете, что на Земле ваше богатство является весомым аргументом. Как и большинство артистов, наши люди тратят больше, чем зарабатывают, и, вероятно, согласятся на что угодно за те деньги, которые вы можете предложить. Что касается способности… нам, несомненно, придётся записывать короткими сеансами. Возможно, нам даже придется разбивать арии на части, потому что мы не приучены к длительным усилиям.

— Я заплачу им сколько угодно, лишь бы они попробовали! — с воодушевлением перебил его Вальтер. — Где вы хотите это провернуть? Здесь, в Юнипорте?

— Вряд ли. Но в Северном Уэльсе есть старая гостиница, где я когда-то отдыхал с несколькими участниками нашей труппы. Если агенты «Счастливого Времени» и следят за нами, возвращение туда покажется вполне естественным.

— А Мария… как вы думаете, она согласится?

Вилли вздохнул и пожал плечами.

— Не ради одних только денег… она очень трепетно относится к своему искусству. Но я надеюсь, что к тому времени… — его глаза лукаво блеснули.

Вальтер рассмеялся.

— Из вас вышел бы превосходный шахматист! Мне кажется, вы двигаете меня по доске, как пешку, с самого первого вечера нашего знакомства!

— Не как пешку, — с улыбкой поправил его Вилли. — А как ферзя.

Тем не менее они решили не посвящать Марию в истинную цель предполагаемого отпуска, пока все не устроятся в гостинице в Северном Уэльсе. Вальтер подумал, что обстановка в Северном Уэльсе идеально подходит и для завершения его личных «незаконченных дел».

— Даже я мог бы спеть арию в таком месте, — с энтузиазмом воскликнул Вилли.

Вилли начал незаметно поочерёдно связываться с другими членами своей труппы. С тем гонораром, который разрешил предложить Вальтер, собрать исполнителей для этой затеи не составило труда. Большинство из них считали проект нелепым, но сумма превышала то, что они обычно зарабатывали за целый сезон. Вилли взял с каждого клятву хранить молчание. Они должны были относиться к поездке как к обычному отпуску. Он договорился о том, чтобы различное записывающее оборудование было доставлено из Лондона, Берлина и Нью-Йорка по отдельности.

Розовые щеки Вилли в эти дни были постоянно разрумянены, а его ясные глаза сияли ярче прежнего. Когда Вальтер поднял вопрос о том, какую оперу они попытаются записать, выяснилось, что пронырливый старый маэстро давным-давно раздобыл полную партитуру «Мадам Баттерфляй» Пуччини и уже упаковал ноты для отправки в Северный Уэльс.

Накануне отъезда из Юнипорта за кулисами появилась знакомая им импозантная фигура. Мужчина прокладывал себе путь между огромными ящиками, которые упаковывали сервороботы. Вилли сразу же проводил его в одну из гримерок.

С восхитительной прямотой представитель подполья изложил им свое предложение.

Первые три партии почти полностью исчерпали запасы легкодоступных материалов. Теперь, когда агенты «Счастливого Времени» начеку, риск, связанный с попытками раздобыть еще материалов, не оправдывался вероятными результатами. Но преступный мир не собирался упускать источник дохода, не получив напоследок солидную прибыль.

Что же они предлагали?

Голос Вилли дрожал, когда он принялся переводить:

— За… за соответствующую… плату… они готовы проникнуть в хранилища библиотеки Юнипорта!

Вальтер долго молчал. Инстинктивно он содрогнулся от мысли о столь открытом преступлении. Но рассудок твердил: почему он должен отступать сейчас? Всё, что будет взято из хранилищ, будет скопировано и возвращено в целости и сохранности. Имел ли он право позволить своим личным принципам встать на пути того, что может принести пользу всему человечеству на протяжении многих веков?

Когда он полностью овладел своим голосом, он кивнул и спросил:

— Как они собираются это сделать?

План был разработан с профессиональной щепетильностью. За сто лет существования Библиотеки никто ни разу не пытался проникнуть в нее незаконно. Ввиду отсутствия каких-либо мотивов для подобных действий, охрана велась спустя рукава. Имелись обычные двери и замки с часовым механизмом, системы сигнализации и сервороботы-охранники — но не было ничего такого, с чем нельзя было бы справиться. Чтобы разобраться с замками, они привлекут техников с Веги VI. В остальном, если не считать каких‑либо неожиданных действий со стороны службы безопасности «Счастливого Времени», задача была вполне им по силам. Разумеется, необходимо было уделить пристальное внимание деталям и тщательно все спланировать.

Связной объяснил, что, согласно предварительным расчетам, после проникновения в хранилище у них будет около двух часов. Сосредоточившись исключительно на книгах — ради скорости погрузки и упаковки, — достаточно большая группа сможет вынести не менее двадцати тысяч томов и погрузить их в ожидающий монорельсовый транспорт, где будут находиться уже подготовленные ящики. Заранее можно организовать отправку ночного грузового челнока, который заберёт ящики с посадочной площадки Юнипорта и доставит на Лебедь III. Оттуда ящики разойдутся по неизмеримым просторам глубокого космоса.

— Но они должны быть возвращены, — настаивал Вальтер. — Я за этим прослежу!

Их собеседник пожал плечами, показывая, что эта деталь его не интересует. Он назвал цену, и, когда Вальтер не раздумывая согласился, Вилли налил всем выпить.

— Когда я был маленьким, — сказал Вилли дрожащим голосом, — я скатился на попе по ледяному склону в Альпах. Первые двадцать ярдов было весело, но потом я понял, что уже не в силах остановиться. Именно это я чувствую сейчас. Prosit!

Когда их собеседник собрался уходить, Вальтер остановил его, подняв руку. На протяжении всего обсуждения в нем росло непреодолимое желание. Теперь он должен был его озвучить:

— Я проделал долгий путь, — сказал он Вилли. — Если всё пройдет гладко и я смогу улететь, я знаю, что больше никогда не вернусь на Землю. Но прежде чем улететь, я хочу сделать одну эгоистичную, личную вещь. Я понимаю, что это неразумно, но и моя мечта тоже была неразумной. Я хочу пойти с этими людьми в хранилища Юнипорта — хотя бы на час, чтобы посмотреть на сокровища, которые я больше никогда не увижу.

Из своего номера на втором этаже гостиницы «Бридж-Энд» Вальтер мог смотреть на реку Ди, несущую свои воды вдоль того, что до сих пор называют Шропширским объединённым железнодорожным каналом, хотя рельсы этой древней железной дороги были демонтированы много веков назад. В Северном Уэльсе старые обычаи и названия сохранялись, несмотря на стремительный темп современной жизни. Вальтер с удовлетворением отмечал, что двойные согласные старого языка с их странным гортанным произношением не поддались сокращению. Лланголлен и Ллантисилио — названия этих двух близлежащих городов всё еще писались полностью, так же, как и тысячу лет назад.

Он взглянул на часы. Мария вот-вот должна была проснуться после дневного сна. Через полчаса Вилли хотел встретиться с ней и попросить её поучаствовать в записи «Мадам Баттерфляй». Вальтер предлагал подождать до завтра, так как Мария устала от празднеств по случаю закрытия сезона в Юнипорте и от того, что остаток ночи паковала вещи, чтобы успеть на утренний стратоплан. Но Вилли был против задержек.

Стоя у окна, Вальтер впервые с тех пор, как оказался на Земле, ощутил умиротворение. Этот момент нужно было ценить еще больше, ведь он знал, что тот долго не продлится.

Легкий стук в дверь оторвал его от созерцания пейзажа и нарушил покой.

— Войдите, — крикнул он и повернулся, ожидая увидеть Вилли.

Но вошла Мария, выглядевшая удивительно посвежевшей после короткого сна. На ней были свитер, очень короткая юбка и босоножки с открытым носком. Длинные темные волосы были распущены.

Впервые он видел её одетой так неофициально. Она была больше похожа на юную валлийскую горянку, чем на звезду оперы Юнипорта.

— Привет! — испытывая неловкость, произнёс он.

Она рассмеялась, видя его удивление, и обняла его.

— Привет, — ответила она.

Мария не забыла свой первый урок на берегу таитянской лагуны, и Вальтер как раз принялся повторять с ней последующие уроки, когда они вдруг осознали, что не одни в комнате.