Я никого не поставил в известность о том, где я нахожусь. Береженого Бог бережет. Неизвестно, что могут выкинуть родственники. А я не имею желания рисковать таким хрупким миром, который мне удалось установить с Малинкой. И здесь никому не распространялся, откуда я взялся.

Несколько раз любопытная Машенька пыталась выведать мою родословную, но я технично уходил от ответов, не желая придумывать легенды и портить карму враньем.

К тому же я боялся сглазить свое счастье. Каждый день я видел свою девочку и сына. И самое восхитительное — Малинка, наконец, разрешила укладывать Мишку спать. Поговорить перед сном, почитать книжку. А потом я мог садиться в кресло в холле и ждать, когда Вилена отпустит Малинку.

Мое состояние счастья излучалось, как мощные радиоволны на сотни километров. А чужое счастье некоторые простить не могут.

Машенька подловила момент, когда я целовал Малинку, сгорая от желания утащить ее в свою комнату. Конечно, это не спальня в моем доме с огромной кроватью, а маленькая каморка с почти солдатской койкой. Но мне было глубоко наплевать на спартанские условия.

— Малинка, ты меня сведешь с ума! — горячо шептал я, как обычно провожая до двери комнаты. — Понимаешь, это просто смешно. Взрослые люди. У нас растет сын. У меня есть все, чтобы обеспечить нормальную жизнь вам. А мы, как школьники целуемся в коридоре, в чужом доме.

— Я тебе сказала. Я не хочу быть содержанкой! И не хочу привыкать к тебе, пока ты не мой!

— Ты будешь моей женой. Через несколько дней возьму половину выходного и подпишу все бумаги.

— И женой-содержанкой не буду, — покусывая губы, продолжает упираться она. И меня распирает чувство радости — это все та же Малинка, в которую я влюбился по уши. Упрямая, цельная, с чувством собственного достоинства и умением не поднимать лапки кверху в трудной ситуации. И я очень рад, что работа над книгой ее так увлекла.

Она преобразилась. Если раньше в ее глазах глубоко таилась печаль и озабоченность, то сейчас они сияли, как настоящие сапфиры.

Хотелось бы думать, что это не только из-за увлеченности интересным делом, но и из-за меня… И даже предпочтительней, чтобы сначала из-за меня. А потом из-за книги.

— А-а, у вас тут не скучно! — крысиный носик высунулся из-за угла. — А вы не думаете, что Вилене это не понравится?

Малинка вздрогнула и отшатнулась от меня, будто, правда, совершала что-то непристойное.

— Я думаю, что ей больше не понравится, что у нее работает человек с размытыми моральными принципами, — холодно отчеканил я, снова сгребая Малинку в свои объятия.

Даже в полумраке было видно, как злобно сверкнули маслинки глаз нашей шпионки, давая понять, что продолжение последует.

Малинка сникла. Очарование момента было грубо разрушено. И хоть крыска и скрылась в свою норку, осадочек остался.

Только сейчас я полной мере ощутил, что значит быть наемным персоналом. Паршиво зависеть даже от такой вот завистливой и недалекой Машеньки, которая сама намечтала себе уже фату с подвенечным платьем, а теперь обижается, что не получит. Не хватало еще Вилене объяснять, что у нас с Малинкой все серьезно, а не какие-то шашни! Но и показать норов я не имею права, потому что Малинка еще держится со мной, как с горячей кружкой — в любой момент готова выпустить из рук.

Но оказалось, что крыску я непростительно недооценил. Просто удивительно, как ограниченные в плане ума люди оказываются неимоверно изобретательны и упорны, когда нужно сделать пакость!

Не прошло и двух дней, как грянула буря, разметавшая только — только выстроенную уютную хижину наших с Малинкой отношений…

Как обычно, я возился с Мишкой возле гаража и не переставал удивляться, какого же потрясающего мальчугана подарила мне моя девочка… Сообразительный, воспитанный, он дарил мне неизведанное до сих пор счастье отцовства. Поскольку Малинка была занята, времени с Мишкой мы проводили вместе даже больше, чем я надеялся. Книжки, пазлы, машины, планы на жизнь — из этого состоял наш досуг. Единственное, что омрачало радость, — Малинка из упрямства не разрешала брать его с собой в город. Иначе я завел бы его в торговый центр и скупил бы все, на что глаз глянет.

Хоть и говорят, что детей баловать нельзя слишком…. Хотя от кого я это мог слышать? Детей в моем окружении нет, от слова совсем.

— Макс, а ты будешь к нам приезжать? — Мишка вдруг оторвал взгляд от головоломки.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Я вообще-то не собираюсь уезжать. Мне с вами хорошо!

— Со мной и с мамой?

Вот она детская непосредственность. И что я должен сказать? Правду? А вдруг он вспомнит про папу официального? Но ничего другого не придумывалось.

— С тобой и с мамой! — для убедительности я ответ сопроводил кивком головы.

— А ты на ней женишься?

Мишка смотрел не по-детски серьезно, испытывающе. Либо мой сын интуитивно все чувствует, либо одно из двух.

— Женюсь.

— Обещаешь?

— Даже без обещаний. Женюсь однозначно, — потрясенный неожиданным переходом от игр к не — детскому разговору, я не мог поверить, что все так удачно складывается. Не нужно ломать голову в поисках объяснения — почему они будут жить у меня.

— И я смогу называть тебя…, - сын запнулся, стушевался, очевидно, осознав, что мама бы не одобрила такое форсирование событий. — Я сейчас за книжкой схожу.

Он быстренько порысил в сторону беседки.

Сердце мое толкнулось в ребра, разгоняя кровь до скорости адронного коллайдера. У меня на миг даже потемнело в глазах. Неужели он хотел сказать — смогу называть тебя папой?! То, о чем я мечтать боялся, вдруг оказалось на расстоянии вытянутой руки. Если бы я не ошалел от счастья, уже вопрос бы разрешился.

Надо же! Политик юный! Кто научил убегать от опасных вопросов? Я сидел на старой покрышке, заменявшей скамейку еще моему предшественнику, и совершенно по-идиотски лыбился. Это самый волшебный момент в моей жизни!

Был бы… Если бы его не отравили…

По дорожке семенила Машенька. И судя по ее победно задранному носику, несла она не самые приятные новости.

— Максим, Вилена Ивановна велела прийти к ней в кабинет. Прямо сейчас.

В полнейшем недоумении я поднялся.

— Сейчас приду.

Я пошел не тем путем, которым явилась разносчица плохих новостей, а вокруг дома, мимо беседки.

Я боялся упустить тот самый главный момент, когда сын готов признать меня.

А он, видать, сам испугался своей смелости. Забился в угол с книжкой и не собирался выходить. Задыхаясь от переполняющей нежности, я подхватил его на руки и крепко прижал к себе.

— Мишаня, я буду очень-очень рад, если ты будешь называть меня не Макс, а так, как тебе хочется. На папу согласишься?

— А можно? — робко, почти шепотом, спросил он.

— Конечно, можно и нужно! Почитай немного, я сбегаю, узнаю, что хозяйке от меня нужно, и мы сходим на озеро. У меня на сегодня заданий нет, так что можем классно провести время.

И каким подлецом я себя снова почувствовал, когда пришлось нарушить данное обещание и, закинув на плечо дорожную сумку, уехать из дома…

А все потому, что Машенька, этот пакостный мелок для тараканов, решила «поучаствовать» в нашей судьбе. У Старицкой я чувствовал себя комфортно. Работа была для меня просто прикрытием, забавой, и поэтому я расслабился. Бросал открытую машину с документами … и добросался. Поздно понял, почему Машенька крутилась возле машины. Потом, глядя невинными глазками, объяснила мне, что ищет потерянную неизвестно где сережку. А она нашла мое водительское удостоверение со всеми моими данными, по которым найти человека можно на раз. Вернее, на два. Потому что в соцсетях меня нет, а вот Подгорская Стелла, регулярно выставляющая свои фотки, есть. И, к сожалению, и фотки со мной. Мало, но достаточно для того, чтоб идентифицировать. А дальше…

Отпустив счастливо заливающегося смехом Мишку, я пошел в дом. Какое-то дурное предчувствие будто пыталось делать мне подножки.

Постучав в кабинет, я вошел и чуть не двинул назад, решив, что мне мерещится. За своим массивным столом из мореного дуба восседала Вилена, как глава инквизиции. Рядом, примостившись на краешек дивана, сидела Малинка. Одного взгляда на нее мне хватило, чтоб понять насколько она подавлена. А причина ее состояния находилась в кресле напротив.

Стелла, с видом оскорбленной невинности, сидела, скорбно поджав губы. Насколько это возможно. Волосы собраны в гладкий пучок, минимум макияжа. Элегантный брючный костюм, скромные лодочки в тон. Незатейливо и со вкусом. Образ дополняли солнцезащитные очки, которые были призваны скрывать заплаканные глаза. Сейчас в помещении она их сняла и нервно покусывала дужку, демонстрируя волнение.

— По какому поводу совещание? — не заморачиваясь с этикетом, спросил я.

— Максим, — ледяным тоном начала Старицкая. — Я глубоко разочарована. Ты бросил беременную жену и приехал сюда развлекаться. Соблазнил несчастную девушку, которая в жизни ласкового слова не слышала и поддалась на твои льстивые речи. Это настолько недостойно и отвратительно, что у меня нет слов. Вот твое жалование и больше я ничего не хочу слышать о тебе.

Мне показалось, что ноги вросли в пол, а сам я превратился в дерево, которое не может ни шевелиться, ни говорить. Стеллка беременна?! Да никогда в это не поверю! Скорей черный железный крокодил моего деда принесет потомство!

— Максим. Я не дам тебе развода. Закон на моей стороне. Ни один суд не разведет с беременной женой, — подала слабый голос умирающего лебедя жена.

Я, наверно, напоминал рыбу, выброшенную на берег. Хотелось потрясти головой, как Бонд после купания. Сбросить это наваждение. Я понимал, что нужно что-то сказать, но язык словно присох к небу. Я прокашлялся, пытаясь обрести дар речи.

Никогда в жизни я не оправдывался, считая это унизительным. Но положение было критическим. Я мог потерять сына и любимую женщину безвозвратно. Она не простит, если решит, что я лгал. Поэтому жестко наступил на горло своему «Я» и попытался объяснить Старицкой ситуацию.

— Вилена Ивановна! Все не так, как вы видите. Я решил развестись с женой. И одна из причин — это то, что она не хотела ребенка. А сейчас какой-то бред несет.

Старицкая бросила на стол конверт.

— Не разочаровывай меня еще больше своим унизительным лепетом. Покинь мой дом! — отчеканила Вилена и бросила строгий взгляд на Малинку, на которой лица не было.

— Алина, все, что я говорил тебе, это правда! Бери сына и поехали со мной! Я со всем разберусь!

— Уходи! — одними губами произнесла она, раздирая мне душу в хлам.

Я развернулся на пятках и выскочил из кабинета. Этого просто не может быть! Не может!

Немного в мире есть вещей, которых я боюсь. И сейчас мой самый большой страх — потерять только — только зарождающееся счастье. Со Стеллкой я разберусь. Ведь девяносто девять и девять процентов — это срежиссированная постановка. Ведь мир театра от нас не так далек, как хотелось бы. Наверняка, тещенька решила тряхнуть стариной и сочинила эту комедию. С женой у нас давно не было секса. А уж незащищеного — вообще никогда. Но и одного представления оказалось достаточно, чтобы меня выгнали, а Малинка потеряла ко мне доверие. Как говорится, и ложечки уже нашлись, но вы к нам все равно не ходите. Теперь к ней только со свидетельством о разводе можно будет подойти.

Одна надежда, что Мишка чувствует сердцем и поверит мне. Я вернулся в беседку. У меня есть несколько минут, пока Старицкая не поймет, что я еще не убрался и не начнет скандалить, угрожая вызовом полиции или приглашением охранников.

— Мишка, — усаживая сына на руки, я попытался говорить ровно, чтоб на расстроить его своим волнением. — Мне сейчас нужно уехать. Ненадолго. Возникло одно очень — очень неприятное дело, с которым я должен разобраться. Я сделаю это максимально скоро. Мама за это на меня серьезно обидится, но я ей все потом объясню. Главное, чтоб ты мне верил. Вот тебе залог. Не подарок, потому что для твоей руки они слишком большие. Я даю на сохранение. Они не просто дорогие из-за денег. Я копил на них несколько первых зарплат, чтоб не выглядеть сопляком в глазах клиентов и партнеров. Береги их. Прости, что не успел тебе всего купить, что ты хотел бы. Я обещаю — все у тебя будет. Только, пожалуйста, не забывай меня. И верь.

Я отстегнул свои «Филипп Патек» и вручил сыну.

— И помни. Бонд ждет тебя!

— Я хочу быстрей его увидеть! Я всегда сильно хотел собаку! — в глазах сына отразилась такая надежда, что мне пришлось подавить комок, подкативший к горлу. Поцеловав Мишку в макушку, я двинул к выходу, чтобы там дождаться свою благоверную.

Вот так боком и выходят ошибки молодости. А я надеялся без особых терок оформить развод. Стеллку же возле меня держал только статус! Так к чему был этот спектакль?!

Ждать долго не пришлось. Очевидно, одной чашкой чая гостеприимство Вилены и ограничилось, потому что жена вышла довольно быстро.

Подарив мне лучезарную улыбку, она защебетала, как ни в чем не бывало.

— Максик, я надеюсь, теперь у нас все будет по-прежнему? Знаешь, как я переживала. Ты мне устроил такую нервотрепку! Придумал тоже! Развод какой-то! Я даже не буду на тебя злиться, что ты завел интрижку с этой девкой. Мама сказала, что со всеми мужчинами рано или поздно это происходит. И мудрая жена должна прощать.

— Стелла! Я похож на клоуна? Я вполне серьезно тебе сказал, что нас вообще ничего не связывает, кроме штампа в паспорте. Кстати, развод и тебе пойдет на пользу. Понимаешь, на каждый горшок находится своя крышка. Я просто органически не выношу сюсюканья и всяких твоих дней первого поцелуя и прочего. А кто-то об этом мечтает. Осталось вам повстречаться. А я хочу жить так, как я решил. Давай на этом закончим. А теперь вернемся назад, и ты скажешь, что это была лишь уловка, чтобы вернуть заблудшего мужа в семью.

Кукольные реснички картинно взлетели вверх, показывая крайнюю степень удивления.

— Максик, не будь таким наивным. Я же не для того сюда ехала. Ты знаешь, как я не люблю выезжать за МКАД. Так что поехали домой, милый.

— Тебя саму не тошнит от этого цирка?! Не боишься, что я тебя сейчас возьму подмышку и затащу обратно?! И заставлю сказать правду?!

— Пытки запрещены международной конвенцией. По-другому я не соглашусь. Ты же понимаешь, что поверит она несчастной беременной женщине, которую хочет бросить муж ради мимолетной интрижки. Твое слово против моего. А Старицкая — женщина того времени, когда за измену, то есть неподобающий моральный облик запросто увольняли с работы и исключали из партии.

Тут она права. В глазах Старицкой я отвратительный любитель волочиться за чужими юбками. И да, мое слово против ее…

Спасибо, что не стала взрывать мне мозг ложной беременностью и трепать нервы дальше. Ограничилась показательным выступлением. Достаточно того, что я лишен возможности видеть Малинку и сына

— Максик, ну поехали с нами, что ты стоишь?

Интересно, может, это маменька ее убедила, что стоит устроить концерт, и муж никуда не денется?! Причем муж, который нужен только номинально. Надеюсь, все же в ее голове уложится, что наш брак был обречен и лучше расстаться раньше, чем станем тихо ненавидеть друг друга.

Я еще не оставил водителя ей в наследство, но мелочиться не стал. Такси сохранит нервы, и я начну думать, как теперь выманить Малинку.

Прислать ей скан паспорта со штампом о расторжении брака? Так будет еще думать, что я беременную жену бросил. Голова шла кругом. Однако помощь пришла оттуда, откуда и не ждал.

Только я приехал домой, пообнимался с Бондом и уселся за компьютер, разобрать дела, как позвонил дед.

— Ты где?

— И тебя приветствую, Михаил Степанович, — без особого энтузиазма отозвался я.

— Я сейчас приеду.

— Ога! Я не ослышался? — мне хотелось потереть уши — они не верили в то, что Великий и Ужасный собственной персоной собирается пожаловать в мою крепость.

Интересно, будет опять промывать мозги насчет Стеллки?! Ну что ж… старость надо уважать… Пусть вещает. Может, выпьем за невмешательство в дела друг друга? Я предложу. Спрос не ударит в нос…

Однако дед так удивил, что теперь уже я готов был уронить челюсть.

Не прошло и часу, как у ворот затормозил дедовский крокодил.

— Наливай! — неожиданно опередил он меня с предложением выпить.

— Не вопрос! На веранду? — спросил я.

— Давай.

Перебрасываясь короткими вопросами — ответами, как мячиками в пинг-понге, мы готовились к диалогу. Я видел, что дед нервничает, что вообще было сопоставимо с появлением живого мамонта на улицах города.

Дед уселся в плетеное кресло, предоставляя мне право за ним поухаживать. Правда, из закуски были только лимоны и сыр в вакуумной пленке, который хранился на всякий случай.

Разлив по бокалам янтарный напиток, я занял другое кресло.

— Итак, — поднимая бокал, выясняю причину этого чудного явления народу. — Не поверю, что соскучился.

— И правильно сделаешь. Максим, ты знаешь, я еще тот перец. Если мягко сказать. Вы считаете меня самодуром, выжившим из ума старым чудиком. — Он поднял ладони и покачал ими в разные стороны, что означало: «Ваше право, я тут не при чем». — Но! В отличие от вас, я твердо знаю, чего хочу. Это вы готовы делать все, что вам прикажут, лишь бы не отстранили от кормушки!

Очевидно, дед все то время, что меня не было, провел в анабиозе, и не в курсе, что у него в кабинете лежит мое заявление. Несмотря, на раздерганное состояние, в которое меня ввергла Стеллка, я расхохотался.

— Михаил Степанович, ты часом в Спящую красавицу не превращался? А то я смотрю, ты далеко отстал от сегодняшнего дня. Я не работаю на фирму. И собираюсь развивать свою торговую сеть. И мне уже глубоко нас… наплевать, как быстро твоя компания развалится.

— Вот собственно за этим я и приехал. Я в курсе, что ты устроился водителем к оперной диве прошлых лет, чтобы наладить контакт с сыном и его матерью, знаю, что Стеллка прижала тебя своей беременностью.

— Она меня не прижала. Просто создала определенные трудности. И я теперь не знаю, как достать Алину из крепости Старицкой.

— Не перебивай старших. У меня к тебе деловое предложение.

— Я весь внимание.

— Ты соглашаешься занять кресло генерального, с правом решающего голоса и всеми вытекающими полномочиями, — мой Подгорский говорил в своей снисходительно- пренебрежительной манере, однако в глазах поплясывали чертики. Только что он предложил мне то, ради чего я жертвовал временем, свободой. И предложил так, будто это тяжкое испытание.

И я ему подыграл.

— Допустим. А что я получу с твоей стороны?

Дед ухмыльнулся.

— Со своей стороны я устраиваю большой прием в честь юбилея компании, приглашаю звезд и светских львов и львиц, ну и соответственно твою Старицкую. Очевидно, она будет в сопровождении своей компаньонки. Тут уж и карты тебе в руки. Ну что, по рукам?!

— Ладно, дед. Посмеялись и хватит. А теперь серьезно. С чего такие царские жесты?

— А ты не догадываешься? Ты доказал, что способен жить своими мозгами и не прогнешься там, где для тебя жизненно важно. Я ж вас, как щенков, стравливал, все пытался понять, есть ли у кого хребет, кроме тебя. Ты один не подлизывал, а умудрялся и себя не уронить, и меня не слишком задирать. Ценное качество для бизнеса. Ты доказал, что способен жить своими мозгами и не прогнешься там, где для тебя жизненно важно. А поставь кого из этих дурней, так все прахом пойдет. Есть моменты, когда гибкость не катит, а нужно вопросы ставить жестко. У тебя получится. Да и Алинка твоя хорошая девка. И пацан есть. Так что я на покой, займусь наконец тем, на что никогда не было времени.

М-да… Не ожидал от деда такого фокуса.