Я думала, что все неприятности, которые могут происходить с неглупой девушкой, имеющей ребенка, уже должны закончиться. Не тут-то было! Жизнь преподнесла такой сюрприз, от которого я снова почувствовала той восемнадцатилетней девчонкой, которую беременной выгоняют из дома. Полное непонимание, как жить дальше.

Началось все со звонка, на который ответила сама Вилена, пока я несла наш традиционный чай. По тому, как изменилось выражение ее породистого лица, я поняла, что на порог просятся какие-то пакости.

— Принеси еще одну чашку, — непривычно сухо приказала она, нервно обмахиваясь веером из перьев какой-то несчастной экзотической птички.

Вернувшись в кухню, я достала чайный прибор и чуть не уронила, когда увидела, кто входит в кабинет Старицкой.

Не зная, что и думать, я осторожной мышкой проскользнула внутрь.

— Садись, Алина, — велела хозяйка, а я не присела, а буквально уронила себя на диван, а потом сползла на краешек. Как сквозь толстый слой ваты я слышала, как Стелла, чуть ли не заламывая руки от горя, рассказывала о том, как ее, беременную, бросил муж и собирается подать на развод. Но она не будет сидеть сложа руки. И сейчас просит вернуть изменника в семью, чтоб неповадно было дурачить людей, в том числе, и хозяйку.

Все ничего, но после слова «беременная» я почувствовала себя так, будто меня ошпарили кипятком. Только не тело, а душу.

Неужели Максим бросил беременную жену? Это что, традиция у него такая? Или он, как и в случае со мной, не знал? Но это дела не меняет. Мое крохотное робкое счастье, еще не успевшее окрепнуть, как слабый росточек, мгновенно загнулось. Я едва сдерживала слезы, чтоб не позориться окончательно. И так, сидела, как на битом стекле, боясь пошевелиться. Сейчас меня Вилена попросит покинуть ее дом, как аморальную особу, крутящую шашни с женатым мужчиной…

Мои горькие мысли резко оборвались — в кабинет зашел Максим. Я словно превратилась в жалкий комок несчастья, так больно мне было. В голове пульсировала одна мысль — не расплакаться. Только не расплакаться!

В конце концов, не первый раз я теряю почву под ногами. Но Вилена меня не выгнала, посчитав наивной бедняжкой, которая упала в объятия первому, кто приголубил. Разубеждать ее я не собиралась, потому что все силы нужно собрать, чтоб выдернуть из сердца отравленную занозу по имени Макс Подгорский.

— Собирай сына и пойдем со мной! Я все решу! — насмешкой над моей болью прозвучало.

Что ты можешь решить, Максим? Заставишь жену сделать аборт? Тогда я с тобой вообще разговаривать не стану. Никогда. Ни за что. Или устроишь гарем? Две женщины, два ребенка? Решу… Что тут можно решить?

— Уходи! — меня хватило только на одно слово.

На мое счастье, Вилена не стала долго задерживать свою нежданную гостью, выразила ей свое сочувствие и дала понять, что у нее еще полно дел. Вернее, одно, но важное. Надо разобрать две написанные мною главы. А делает она очень придирчиво, чуть ли не раскладывая на атомы каждое слово.

Боль временно отступила, потому что от этой работы зависело мое будущее. Причем уже то, что не связано с желаниями других людей. Это не любовь, когда ты можешь отдавать всю душу, а избранник развернется и уйдет к другой, ничем не лучше тебя. Просто другой. И ничем не сможет это объяснить. Уйдет, оставив в сердце зияющую рану, которую ничем не залечишь. Остается только надежда, что со временем затянется, оставив глубокий рубец.

Навык, умение что-то делать останутся с тобой по-любому. Они не бросят тебя. И смогут прокормить… Главное, не раскисать.

Но было б сказано!

Как только Вилена дала мне передышку, я побежала к сыну. Надо покормить и послушать, что он интересного прочитал.

— Мам, Макс уехал. Но он пообещал, что скоро вернется. И глянь, что мне дал.

Мишка покрутил у меня перед носом дорогущими часами, которые он с трудом удерживал на запястье. Браслет не был рассчитан на его ручонку и ему необходимо было его подтягивать чуть не до локтя, чтоб не сваливался.

— Он сказал, что все первые зарплаты копил на них. И дал мне поносить. А мне потом купит, что я захочу, — сын чуть ли не заискивающе заглядывал мне в глаза, надеясь выпросить одобрение. — Макс хороший. И он нас любит. Мне кажется.

Вернется. Как папа выходного дня. Но в этой ужасной истории был один плюс. Теперь можно быть спокойной, что Макс не заберет у меня сына. У него скоро новый будет. С нулевым пробегом. Который вырастет без понятия, что такое жесткая экономия, ограничения во всем. У него будет все.

Пошел к черту, Подгорский! У меня уже нет никаких сил бороться с наваждением, которое носит твое имя!

Я работаю, совершенствую свой стиль. И это главное. Пока тестовая работа и мой пропуск в мир творческих людей — это книга. И Вилена придает ей большое значение.

Надо сказать, она не изменила ко мне отношения, считая жертвой наглого соблазнителя. Наоборот, решила меня подбодрить.

— Алина. Мы приглашены на мероприятие, которые не совсем относится к разряду культурных, но и не совсем к новорусским «пожрать и поглазеть». Юбилей какой-то компании, приглашены уважаемые люди, в смысле богачи, представители тусовки, звезды. Они арендовали старинную усадьбу. Все будет оформлено в духе восемнадцатого века. Костюмированный бал и благотворительный вечер в пользу детского дома в одном флаконе. Лакеи в ливреях, кареты для прогулок. Это мне Верочка Устинова нашептала. Она же всегда в курсе всего.

Глаза Старицкой загадочно блестели. Было видно, что она едва удерживает на языке еще какую — то новость, но поделиться очень хочет.

Мы не так долго общаемся с ней, но я прекрасно ее чувствую.

— И вы чего-то недоговариваете? — улыбнулась я, желая облегчить задачу хозяйке.

На ухоженном лице Старицкой появился самый настоящий румянец. Я — то думала, что в таком возрасте девушки уже не краснеют чисто из-за физиологии. Но нет, видать что-то ее волновало так, что она помолодела на много лет.

— Ты только не смейся. Я понимаю, что уже не звезда. Со мной считаются, прислушиваются к мнению. Но как к матроне. А сейчас …, - она замолчала и кинула на меня взгляд, полный какой-то детской радости. — Мне предложили спеть! Понимаешь, я как только ушла со сцены, перестала петь. Даже для себя. Просто перешагнула этот этап жизни. Нужно уметь принимать потери достойно. И начинать по-новой. Находить новые ценности, новые ориентиры. Я стала светской дамой. А сейчас … понятно, что арию я не осилю, но романс вполне. Представляешь, как костюмеров сейчас завалили работой?! Обычные портные вряд ли справятся. Я закажу платье Екатерины Великой. А ты будешь моей фрейлиной.

— Я? — от волнения у меня пересохло горло.

— А как императрица без сопровождения будет? И даже берем Мишку. Думаю, костюм пажа можно взять напрокат. Только хорошенько его продезинфицируешь.

От услышанного я чуть не потеряла дар речи. На свинцовом небе моих невзгод открылось окошко с кусочком лазурного неба. Маленькое, но оно так ярко сияло лазурью, что впервые с момента отъезда Макса мне стало легко на душе.

Я не отвечала на его смс-ки. Но украдкой перечитывала ежевечерние, наматывающие нервы на раскаленные спицы тоски, пожелания спокойной ночи нам обоим и сообщения лично Мишке.

Сначала я хотела не передавать их, но сын поражал меня своей проницательностью.

— Мам, а Макс же тебе пишет? Он просто не может не писать! — прижал меня к стенке вопросами. Врать ребенку я не буду. Тем более, я смирилась, что в жизни Мишки он будет.

— Передает тебе привет и обещает свозить на рыбалку.

— А тебя? — фирменные бровки семейства Подгорских поднимаются подозрительным домиком.

— И меня. — Обреченно вздыхаю. Я поеду с ними, потому что еще не готова отпустить Мишку одного. Выдержу эту боль — находиться в вблизи любимого и одновременно чужого мужчины. И не поддаться его магнетической притягательности. Но это точно нет. Ни за что. Пусть у Мишки будет папа. Точка.

А я буду думать о получении диплома и построении карьеры. Пух!

Однако моим планам суждено было подвергнуться жесткой корректировке..

А пока все силы были брошены на подготовку к балу. Заказ стилиста, примерки платьев, распевка Вилены. Удивительно, но это мероприятие будто готовило нам сказку. Мне первая в жизни возможность попасть на мероприятие такого уровня. Причем главное в нем не обилие звезд и дорогой еды, а именно атрибутика. Шанс погрузиться в благородную эпоху, ощутить ее волшебную атмосферу. Практически попасть в сказку. А Старицкой — прямо каламбур — тряхнуть стариной. Ну и Мишке — море впечатлений.

И вот настало время торжества. Как настоящая камеристка я натягивала многокилограммовое платье на сегодняшнюю императрицу, застегивая бесчисленные крючочки. Она настояла, чтобы платье было не стилизованным — на резинках, а именно с соблюдением всех тонкостей.

— Когда я блистала на сцене, все костюмы были собственностью театра. И у меня нет ни одного платья. Будет хоть память. И когда-нибудь я соглашусь на бенефис. Мне давно предлагают. Я смогу. Теперь.

У меня же с костюмом было все намного проще. Тоже сшитый на заказ, чтоб остался на память, но не требующий особых затрат времени и сил на одевание. Всего лишь шнуровка спереди, чтоб можно было самостоятельно одеться. Самое то, что нужно для принцесс без приданого, у которой нет даже одной служанки, чтобы помочь.

Оглядев друг друга, мы с Виленой хихикнули. Наверно, пытаясь скрыть, что нам нравится и этот наряд, и сама концепция мероприятия. И я даже не представляла, насколько оно превзошло мои ожидания.

Усадьба была расположена возле реки, поэтому первое, на что мы обратили внимание — выкарабкавшись из лимузина, заказанного организаторами, — это блестящую гладь реки, усеянную широкими лодками с белыми тентами и небольшими катерами для любителей водных прогулок.

Дом от реки отделяла идеально выстриженная лужайка, уставленная белыми шатрами. Дорожки украшены были арками из живых цветов, проходя по которым еще больше хотелось выпрямить спину. Настоящий оркестр из «-дцати» музыкантов выдавал приятную мелодию. Знакомую, но, к сожалению, с композиторами я хромала, поэтому определить не могла.

Зато сразу определила, что импозантный мужчина в смокинге и с бабочкой направляется к нам.

— Добро пожаловать на праздник! — он галантно подставил свою крепкую руку, и Вилене не пришлось использовать трость. — Вилена Ивановна, вы у нас особая гостья, поэтому позвольте проводить вас на почетное место перед сценой, еда и напитки будут доставлены туда.

— Я со спутниками! — обратила она внимание распорядителя на меня. На что он загадочно улыбнулся.

— Не волнуйтесь. О них есть кому позаботиться.

Не успела я моргнуть глазом, как почувствовала на своей талии крепкие мужские руки. От неожиданности я пискнула, а Мишка, стоявший вполоборота и видевший, что творилось у меня за спиной, счастливо взвизгнул.

— Макс!

Руки убрались, а Мишка, подхваченный этими руками, хохотал, как от щекотки. Я залюбовалась. Макс и так без фотошопа мог украсить собой обложку любого журнала, а сейчас он был просто великолепен. Черные обтягивающие штаны. Высокие сапоги. Белая рубаха с настоящими кружевами в качестве манжет, расстегнутая настолько, чтоб видна была темная поросль на его груди, от вида которой мои мысли сразу же теряли благопристойное направление. И довершал образ благородного разбойника или пирата широкий атласный пояс красного цвета, который притягивал магнитом взгляд к тонкой талии и узким бедрам. А нет. Довершала его отросшая шевелюра. Конечно, для полноты картины не хватало кинжала. Или болтающейся шпаги, но и без них, чувствую, все дамы захотят, чтобы такой красавчик утащил их на свой пиратский корабль.

— Сын, я тебя хочу кое с кем познакомить. А мне с мамой нужно много чего обсудить. Ты же помнишь, спрашивал — женюсь я на маме? Я ответил — женюсь. Теперь намерен это исполнить.

— А с кем ты хочешь меня познакомить? — Мишка посерьезнел. Круг общения у нас был небольшой, поэтому с новыми людьми он обычно не горел желанием общаться. Макс — исключение. Ну гены пальцем не размажешь, приходится с этим мириться.

— А пойдемте.

Возле сцены мы увидели еще одну императрицу, в которой я узнала Веру Васильевну, бабушку Макса.

— Вот, сын, это твоя бабушка. Вернее, прабабушка. У вас есть часа полтора, чтобы узнать друг о друге все.

Мое сердце, которое, казалось мне, удалось защитить броней, снова затрепыхалось, взлетая и падая. Макс с таким трепетом произносил слово «сын» (надо же — договорились без меня!), что я готова была ему все простить ради счастья Мишки.

В который раз я про себя произношу — черт бы тебя побрал, Подгорский! И в который раз я понимаю — мои чувства к нему никуда не деваются. Что бы он ни делал.

А он сейчас делал просто неприличное. Пользуясь тем, что вся публика подтянулась к сцене, Макс схватил меня на руки и понес к реке. Надеюсь, не топить, как Стенька Разин княжну. Хотя, такое желание у него, наверно, хоть раз, но возникало.

— Я оформил развод. Так что можешь не рычать на меня, — наверно, опасаясь, что я буду брыкаться, сразу предупредил он.

— А твоя жена? — я задаю вопрос и понимаю, что уже знаю ответ.

— Я пока не женат. Но надеюсь это исправить. Пойдешь за меня?

Я хоть и вешу сейчас, как Дюймовочка, но все же назвать совсем невесомой тушкой меня нельзя. И Макс разговаривает со мной, чуть сбивая дыхание. Да и сам момент как — то неудачно выбран.

— Куда? — ехидничаю я и прижимаюсь лицом к груди самого соблазнительного пирата.

— В армию, — хмыкает он, перехватывая бородатую шутку.

— Не пойду. Там плохо кормят.

— Тогда придется взять тебя в жены. Холодильник будет всегда полный.

— Обменять свободу на еду? — с притворным пафосом фыркаю я.

— Нет, свободу на жизнь с любимым человеком. — Макс посерьезнел.

Я хотела еще что-нибудь съязвить, но не успела. Макс наклонил голову и впился в мои губы долгим требовательным поцелуем, от которого жар начал растекаться по телу, зажигая огнем желания каждую клеточку. Желания, так долго сдерживаемого.

— Макс…, - выдохнула я, как только он на миг оставил мои губы, чтоб осмотреться.

— Хочешь, наконец, сказать, что любишь меня?

Дыхание его было тяжелым, будто пробежал марафон, а в глазах прыгали озорные чертики. Поставив меня в лодку, отвязал канат и легко запрыгнул сам.

— А мы праздник пропускаем? — спрашиваю и опять знаю ответ. Я доверяю своему мужчине, поэтому уверена, что праздник он устроит мне персональный.

— Малинка, весь этот праздник был затеян только ради того, чтобы выманить тебя из норки. По- другому не получилось бы, — улыбнулся Макс и развел руками.

— Но тогда мы должны помнить о времени. Я как Золушка, должна явиться до того, как Вилене надоест здесь быть и до того, как Вера Васильевна устанет отвечать на все «почему» от Мишки.

— Что касается Вилены — ты больше не ее компаньонка. Ей придется искать новую. А Вера Васильевна, минуточку, заслуженный учитель! За нее не волнуйся. И давай пока не будем о делах. Я тебе сейчас кое-что покажу.

Минут через десять мы приблизились к островку, покрытому высокими соснами.

Выбравшись из лодки, мы двинулись по довольно широкой тропинке. Однако и на ней я умудрялась цепляться пышным платьем фрейлины за траву и кое-где торчащие ветки кустов.

— Простите, мадам. Не предусмотрел, что ваш кринолин не будет вписываться в тропинку. Виноват. Исправлюсь.

Он снова подхватил меня на руки, но теперь мне не хотелось ерничать. Я понимала, что на этом пиратском острове меня ждет что-то необыкновенное.

Дорожка вильнула вправо, сосны расступились, и я замерла. Огромный белый шатер украшал собой середину поляны.

— Ну вот, моя принцесса, это наш временный замок.

Словно в сказке про железного Генриха, с моей души один за другим падали сковывающие обручи, которые удерживали меня от разочарований. Они все время держали меня в рамках и не давали мечтать. Ведь после того, как поверишь в что-то хорошее, падать намного больнее, чем если бы не строил никаких планов. Только с Максимом как я проваливалась в бездну отчаяния!

Но сейчас внутренний голос мне нашептывал, что все будет хорошо, что все изменится. Что Максим — это не мираж, что он не исчезнет снова. Я и решила хоть на этот вечер ему поверить.

И как не поверить рукам, которые держат так крепко и надежно, что поневоле чувствуешь себя настоящей принцессой. Принцессой в сказочном замке. Правда, из одной комнаты.

И середину этой комнаты занимала большая надувная кровать, покрытая бледно-розовым хлопковым пледом. Рядом столик с бокалами и тарелками с нарезкой, прикрытые для сохранности пленкой. Отдельная вазочка с фруктами.

Осторожно усадив меня на кровать, он опередил мой вопрос. Конечно же, к бокалам прилагалось шампанское. Оно было в сумке- холодильнике и терпеливо ждало нас.

Я большая девочка… Не верю в сказку. Это просто костюмированный бал. И дальше будет все то, к чему я привыкла. Но чувство волшебства упрямо не хотело поддаваться доводам разума.

Но Макс словно прочитал мои мысли.

— Малинка, я тебе уже говорил. Прости меня за упущенные годы нашего счастья и беззаботного детства Мишки. Я хоть и не любитель розовых слоников и всяких ми-ми-мишек, но положенную порцию романтики я верну. Не все время ты будешь ждать мужа с работы и заниматься домом.

— Ого! Так вот ты какое место мне определил? — я насупилась, хотя понимала, что я буду делать то, что посчитаю нужным, и он это примет. В частности, я не буду сидеть дома и выглядывать в окно, как Пенелопа. Но к ужину буду дома. Потому что это самое лучшее время для общения. Мы должны рассказать, как прошел день, поделиться планами. Именно так я представляла себе нашу совместную жизнь. Что и постаралась донести до рождающегося на моих глазах домостроевца, пока он не укрепился в своих позициях.

— Ну помечтать — то можно? Я буду дико ревновать, если на работе к тебе начнет кто-то клеиться…, - он неосознанно облизнул губы. Тема ревности разбудила спрятанную страсть, которой нельзя было показываться, пока не решатся главные вопросы.

— Шампанское никуда не убежит? — хрипло спросил он, проводя взглядом линию от моих губ до декольте и обратно. Покрывая поцелуями обозначенную дорожку, он аккуратно уложил меня на спину. Горячее дыхание и учащенный стук его сердца запустили в моем теле ответную реакцию. Немыслимое наслаждение, от которого забываешь все и теряешь границы своего тела, охватило меня.

— Чем я думал, когда устраивал этот бал? — рыкнул он, запутавшись в бесчисленных складках пышного платья. Теряя терпение, стащил лиф с плеч, чтобы дать рукам волю. Мне казалось, что от его прикосновений на коже остаются жаркие отметины. И я хотела большего.

— Малинка, помоги, — взмолился Макс, окончательно растерявшись. Он не понимал, как стащить с меня этот нарядный кокон.

— А как пират настоящий поступил бы? — с замирающим сердцем я снова попыталась поиграть и оттянуть время. Я страстно желала и одновременно боялась близости. Вдруг он разочаруется?

Макс тяжело засопел.

— Пират схватил бы клинок и одним движением распорол бы это платье сверху до низу, сразу обнажив свою добычу. Ты хочешь, чтобы я так сделал? «Хочу. Хочу быть твоей без остатка», — хотела бы я сказать. Если бы нам не нужно было возвращаться в общество. Если бы была возможность на самом деле оказаться на своем острове. И принадлежать друг другу, пока не утолится многолетний голод. Мне не удалось сдержать легкий вздох сожаления.

— Можно без клинка. Распустить шнуровку, и оно снимется, — пугаясь собственной смелости, подсказала я. И не стала добавлять, что если бы заказала платье, как Вилена, то с крючочками он бы и к ночи не управился.

Макс плотоядно ухмыльнулся и легонько куснул меня за шею.

— Моя.

— Твоя, — еле слышно ответила я, отдаваясь его умелым рукам и губам.