Интересно, что лучше — серое спокойное существование или моя нынешняя жизнь? Как на американских горках — только и знаешь, вверх — вниз. Не успеваешь взлететь на вершину надежды на лучшее будущее, как тут же срываешься вниз. Дух замирает от неизвестности, бурлит адреналин, и кажется, что просто теряешь все ориентиры.

Сколько еще хватит сил сопротивляться Подгорскому? Одна надежда на то, что ему скоро надоест преследовать меня, и я вернусь к своей привычной жизни. Без соблазна любви, но стабильной, привычной. Вернее, даже не привычной, серой, в которой я крутилась, как белка в колесе, а уже на другой уровень.

Старицкая открыла мне горизонт. И теперь от меня зависит, смогу я выбраться из болота или нет. И это так волнительно!

Как только она обозначила задачу, я уже начала придумывать фишки, которые сделают мемуары бывшей примы интересным и увлекательным чтением. Просмотрела в интернете, что есть на эту тему и с улыбкой Чеширского кота начала приставать к работодательнице, форсируя начало работы.

— Вилена Ивановна! Раньше начнем, раньше появится в печати книга, раньше организуем презентацию. И о вас снова заговорят, как о женщине — легенде. Интерес общества надо ж периодически подогревать!

— Детка, откуда у официантки из провинции такое стратегическое мышление? Ты меня не перестаешь удивлять! Если у тебя еще и слог окажется такой, чтоб меня устроил, я буду тебе очень признательна. Правда, придется тогда искать другую девушку, которая будет подавать мне лекарства и развлекать меня, пока ты пишешь.

— Я буду все успевать! — испугалась я, что останусь без работы. — Не надо никого искать! Я справлюсь!

Однако искать пришлось. Только не сиделку- компаньонку, а водителя. Наш совершенно неожиданно уволился, так как ему срочно пришлось уехать. Что — то случилось с бабушкой, а другой родни у нее не было. Хотя странное дело, конечно. Потерять работу с такой зарплатой… Можно и нанять кого-то, чтоб ухаживать. Ведь на лечение и восстановление средств нужно немало, а они запасы израсходуют, и где брать потом?

Разгадка пришла несколькими днями позже.

Артем, водитель, у Старицкой был на хорошем счету. Умел угодить стареющей леди. И она прислушивалась к его мнению. На его просьбу с миром отпустить она не обиделась. И даже согласилась рассмотреть кандидатуру его знакомого, которого он порекомендовал.

Утром Старицкая меня отправила в «Читай-город», присмотреться к нон-фикшн литературе. Где расположены стеллажи с этой самой документальной прозой, как выглядят книги, чтоб я могла составить себе представление и дать полный отчет.

Можно сказать, я получила возможность в рабочее время заняться любимым делом. Раньше, к сожалению, на чтение у меня не хватало ни времени, ни сил. В прошлой жизни, где я была бессмертным пони, упорно тянущим тяжелую тележку, после работы и домашних обязанностей я просто падала на кровать и засыпала, как убитая. А каждую свободную минутку посвящала Мишке, его развитию.

Сейчас я словно погрузилась в нирвану. Во-первых, ни с чем не сравнимый запах печатных книг. Волнующий и успокаивающий одновременно. Прохлада. Отсутствие суеты.

Мне даже кажется, что здесь ярче и острей, по сравнению с библиотекой, ощущается магия литературы. Ведь в магазине люди готовы заплатить из своего кармана за книгу. Новенькую, пахнущую, радующую глаз и руки. Черт, только сейчас пришла в голову какая-то чисто мужская собственническая мысль. Книгу, которую заберешь с собой и сможешь перечитывать, когда захочешь. И она, как девственница, не истрепанная жизнью и равнодушными руками, которые еще могут и обслюнявить страницу…. Она твоя навсегда.

Может, во мне уже и правда, мужик поселился? А что? Я все сама делаю, забочусь о семье, не жду от жизни розовой романтики. Осталось нацепить треники, майку — алкоголичку и с пивом отмечать отработанный день…

Фу! Я тряхнула головой, отгоняя глупости, норовящие поселиться в мозгу. Я бродила среди этого строгого великолепия и представляла, что скоро здесь будет стоять и моя книга. Ну, не совсем моя… Но труд мой… И радость заполняла душу. Все будет хорошо! Качели моей жизни взлетели вверх, даря ощущение полета и восторга. Но ненадолго. Я и представить не могла, какой сюрприз ждет меня по возвращению.

Нет, вот из всего, что может быть невозможного, Подгорский — это самое невозможное. Потому что именно его я увидела, когда бросилась искать Мишку.

Обычно он сидел в беседке, читал, занимался «художеством» в раскрасках или строил солдатиков. Не увидев его на привычном месте, я, как квочка, начала носиться по территории. Только что не кудахтала. Забежав за дом, к гаражу, я буквально остолбенела.

Мой Мишка важно восседал на водительском месте раритетного кабриолета нежного поросячьего цвета. А рядом стоял Подгорский, собственной персоной, и, тыча пальцем в различные кнопки, что-то увлеченно рассказывал.

Может я головой треснулась, когда выходила из такси? Или я в дороге задремала и все еще сплю? Этого просто не может быть! Н всякий случай я потерла глаза руками. Но все осталось на месте.

Несмотря на нереальность ситуации, я не могла не залюбоваться картиной. Мой сынишка за рулем дорогущего автомобиля (за что я, несомненно, получу взбучку) бесконечно счастлив. Это написано на его мордахе. А его родной отец, как в идеальной семье, объясняет, как устроен механизм. Да и сам отец, черт его дери, стоит, как живая реклама. Высокий, спортивный. Черная футболка обтягивает крепкие плечи, заставляя сглотнуть слюну. Темные джинсы идеально облегают его заносчивую задницу. Непривычно видеть было его не в строгом костюме. Что в клинике, что тогда, в парке, когда он меня утащил, как неандерталец. Привык быть застегнутым на все пуговицы и не позволял себе расслабиться. Но он хорош в любом прикиде. Этого не отнять. Да и сам хорош. Стоит тут весь такой красавчик!

И опять вопрос. Какого черта он здесь стоит?!

Неужели он родственник Старицкой? Этого еще не хватало! Или знакомый ее сына? И сюда явился, чтоб передать от него весточку? Но какая весточка, если в Америку он бы не успел слетать… Хотя о чем это я! Если речь идет о Подгорском, вряд ли что для него может быть «не успел». Может, Подгорский — старший давний поклонник оперной дивы, и прислал вместо курьера внука с каким-нибудь подарком. Но это не дает ему право трогать автомобиль хозяйки.

Черт! Черт! У меня голова сейчас взорвется от напряга. Ну почему?! Окончательно убедившись, что все это мне не мерещится, я постаралась усмирить колотящееся от волнения сердце и придумать, как себя вести. Все-таки он теперь мой кредитор. Но он же может и Мишку забрать, раз вхож в дом хозяйки? Это не садик, где чужому не отдадут… Ну да… Почти не отдадут…

Так и не придумав ничего путного, я приблизилась к ним.

— Здравствуй, Максим. Зачем ты позволил ребенку пользоваться чужим имуществом? Ты хочешь, чтобы меня уволили и мне нечем было платить долг?! — мысленно приняв агрессивную позу сахарницы, я попыталась придать голосу максимум серьезности. Хотя внутри все искрило от близости человека, которого забыть или перестать на него реагировать просто невозможно. Кто попал в его сети, уже не выберется. Как муха, залипшая в паутине…

— Поздоровалась, уже хорошо. К хозяйке приехала какая-то старая подруга, и, судя по тому, что водитель занес за ней несколько коробок, в ближайшие часа два госпожа Старицкая больше ни о чем и не вспомнит, — нагло гипнотизируя меня своим смеющимся взглядом, сделал он расклад ситуации.

— А воспитывать в ребенке уверенность, что можно брать чужое, это нормально? — мое волнение изменило вектор и переросло в гнев. У меня даже крылья носа дернулись от злости. — Я, кажется, говорила…

Мишка повернулся ко мне, и его удивленный взгляд остановил фонтан моего ругательства, как шлагбаум поток машин на переезде. Я никогда не позволяла себе разговаривать с Аликом на повышенных тонах, если Мишка был в комнате.

— Мама? — от его невысказанного вопроса мне стало мучительно стыдно. Веду себя, как базарная баба. Но я боюсь, что этот гад может увезти ребенка. Может, он и деньги мне перечислил в качестве отступных?

Сердце снова подскочило к горлу. А Подгорский словно не замечал моей настороженности. Он откровенно разглядывал меня с самым нахальным видом.

— Ты такая забавная, когда злишься, — ухмыльнулся он, обезоруживая мою злость. И похоже, даже подозрительность. Душа сопротивляется изо всех сил моим разумным опасениям. Она просто рвется навстречу этому наглецу. И я ничего не могу поделать…

— Ты родственник Старицкой? — пытаюсь изо всех сил перестать быть забавной и говорить без злости. Ребенка нельзя пугать.

— Я бы не отказался получить наследство от такой тетушки, но нет. Я не родственник, — все так же улыбаясь, отвечает Макс.

— Мам, Макс отказался от важной должности, и теперь у него нет магазина с игрушками и он нашел себе работу водителем! — вмешался в наш наэлектризованный диалог Мишка.

Пустым мешком по голове? Или как там говорят?! Ну наверно подразумевают такое вот состояние. Когда стоишь, в голове пронесся табун мыслей, растоптав логику и всякую соображалку. Я не знала, за что схватиться. Вдохнула, и мне показалось, что выдохну сейчас настоящее пламя. Что за бред! Совсем совесть потерял, ребенка обманывать и нести такую чушь!

— Миша, пойди, пожалуйста, в беседку, почитай немного. А я с дядей Максом поговорю. Ты же понимаешь, что есть взрослые разговоры?

— Мама, почему ты Макса ругаешь? Он же не сделал ничего плохого! — набычившись, совсем как папенька, упрямо стоял на своем сын.

— Михаил, — показывая крайнюю степень своего недовольства, непривычно называю сына полным именем. — Нельзя взрослых людей называть просто по имени. Он тебе не приятель.

— Да, мам, он мне не приятель. Он мой друг! — выдает сын, а у меня коленки подгибаются. Вот и говори после этого, что не существует зова крови. Видятся третий раз, а он уже считает его своим другом. Неужели это из-за подарков?! И ситуация видится мне еще более страшной. Неужели мой сын может забыть все мои наставления? Или вообще отказаться от меня, если вдруг Подгорский захочет его просто переманить?!

Настоящий животный страх самки за своего детеныша охватил меня. Кажется, я проигрываю. Кровь прилила к вискам, запульсировала там с бешеной силой, лишая возможности трезво рассуждать.

— Хорошо. Друг так друг, — выдавливаю я. — Значит, мне с твоим другом нужно поговорить. Вернее, с нашим. Ты же помнишь, дядя Макс в самом начале знакомства сказал тебе, что он друг мамы и папы?

Я мстительно выделила слово «папы» и отметила, что по лицу Подгорского пробежала тень.

Мишка послушно выкарабкался из кабриолета и недовольно сопя, потопал к беседке.

— Макс. Что ты здесь делаешь? — охрипшим от волнения голосом задала я вопрос.

— Малинка, что у тебя со слухом? Сын же сказал — с сегодняшнего дня работаю водителем, — просто, будто рассказывая о курсе доллара, подтвердил он слова Мишки.

— Подгорский, это несмешно. Ты появляешься рядом с моим сыном и несешь какую-то чушь!

— Во-первых, с нашим сыном. Во-вторых, я работаю водителем. Я отказался от кресла генерального директора компании, чтобы иметь возможность быть с тобой и сыном. Другим способом тебя не выкурить из раковины, в которую ты залезла. Хочу, наконец, вложить в твою упрямую голову — я хочу воспитывать своего сына и быть с тобой. Какая из этих фраз тебе непонятна?

Макс все так же непринужденно опирался об автомобиль, обнимая и чуть не раздевая меня своим жгучим взглядом.

— Ты прикалываешься?

— Малинка, у тебя лексикон, как у подростка.

— Спасибо, хоть такой, как у подростка остался. Я вообще удивляюсь, как дар речи не потеряла с твоими выходками! И ты мне не ответил, — напомнила я, что жду объяснений.

— Я готовлю документы к разводу. Жена в курсе. Что касается работы… Я принял непопулярное, как говорят в политике, решение. И теперь вынужден перейти в категорию наемных работников. Написал заявление об уходе с должности топ-менеджера. И знаешь, так легко сразу стало. Правда, придется начинать все сначала. Вот я решил вспомнить молодость. Моя трудовая деятельность началась с побегушек. Работал курьером. Сейчас на порядок выше. Водитель богатой дамы. Все просто.

Ну ни фигасе просто!