И не успел я еще что-нибудь из него вытрясти, меня отвлек дед.

— Тебя где черти носят? Вызванивай мать своего сына, пусть подъезжает, будем дела решать. Да и сам подтягивайся. Адрес ее знаешь. Мы скоро будем.

Как обычно, не потрудившись получить обратную связь, отключился. Это была одна из его любимых фишек, помогающая отсортировать людей с невысокой мотивацией к работе и не слишком сообразительных. Он всегда говорил коротко, отрывисто, заставляя собеседника сразу же запоминать. Второго шанса он не давал. Исключение составляли братья мои меньшие… Но им приказы передавались через личного помощника, который доносил до мозга этих самовлюбленных тушканчиков в адаптированном виде.

Это все пронеслось в голове каруселью, потому что сейчас я, кажется, впал в ступор. Зная деда, можно смело утверждать, что у него слова никогда не расходятся с делом. Он, что и вправду решил, что можно вот так взять и купить готового правнука?! Не зародыша, о котором мать и не подозревает, а целого ребенка! Дикость, но с него станется. Смотря, что засело в его голове. И в любом случае, я должен найти Малинку прежде, чем дед. Иначе он ее так запугает, что она от меня точно будет бежать без оглядки.

— Кофе угостишь? — спрашиваю Димона. Понятно, что в здравом уме и трезвой памяти я б не стал пить то, от чего белые чашки у него стали похожи на изделия из необожженной глины. Но сейчас организм нужно элементарно встряхнуть, чтоб мозги начали продуцировать мысли.

— Угощайся. Зеленый подвесной шкафчик с фоткой Скайуокера. Чистые чашки, ложки и сахар там же, — все так же таращась в монитор, дал инструкцию юный хакер.

— Мда, гостеприимство не твоя сильная сторона. Может, сам зад поднимешь? Заплачу, как за премиум, — попытался я отвлечь хозяина от архиважного дела. Но не тут-то было.

— Макс, соррян, не могу оторваться. Я тут мониторю, и каждую секунду нужно делать подтверждение. Иначе все слетит к лешему. Потерпи пять минут.

— Через пять минут я уже должен иметь четкую картину происходящего, а для этого надо мозги как-то взбодрить.

Но Димон снова нырнул в виртуальную реальность. Придется самому пройти этот квест «Найди еду».

Я встал и направился на кухню. Представил, как тут собираются после работы хозяйки, готовя для своих домочадцев что-то шкворчащее, булькающее, шипящее. Разносится дух не самых изысканных блюд. И среди всего этого Малинка, тоже колдует над своей кастрюлькой. Чтобы накормить чем-то дешевым моего сына.

Горький комок подступил к горлу. Что ж ты наделала, глупая девочка?!

Я поставил на плиту чайник, не зная, кто хозяин. Димон не проинструктировал, но, думаю, за прокат дорого не возьмут, чей бы он ни был. Нашел чистую кружку, чему немало удивился. Насыпал кофе, спасибо, что не «нескафе», сахар, и уже в процессе приготовления волшебного эликсира в голове начала выстраиваться логическая цепочка.

Скоро я узнаю точно, без своих домыслов, что дед подразумевает под словом «решать», но уже сейчас мне это не нравится.

Хлебнув горячего напитка, язык не поворачивается назвать его «кофе», я сел на чей-то стул. Черт. Чувствую себя Машенькой в «Трех медведях». «Кто брал мой чайник? «Кто сидел на моем стуле?»

По номеру телефона легко найти и местоположение и хозяина. Ну если он с геолокацией. Возможно, у Малинки не такой навороченный. Какой шаг дальше? Заказать распечатку звонков и выяснить, с кем она контактировала в последнее время. Соответственно, найти этих людей и пообщаться. Незаконно. Но необходимо. Интересно, Димон справится с задачей? Или он, как шпана, только мелочь по виртуальным карманам может тырить? Или же придется службу безопасности напрячь. Но такой же запрос им и дед сделает. Значит, нужно потянуть время.

Возвращаюсь в комнату.

— Гений, можешь мне распечатку Малинкиных звонков сделать?

— Малинкиных? — удивленно переспросил он.

— Ну ты совсем… Я ж не стал спрашивать, кто такая Алишка? Ясное дело, это Алина. Так что?

— Непросто это для законопослушного гражданина…, - сделав хитрую физиономию, протянул Димон.

— Но…? Надеюсь, ты к ним не относишься?!

— Надейся, — хмыкнул он.

— Сильно надо, — я выразительно посмотрел на него. — И быстро надо. И, Димон, когда сюда зайдут люди в черном, забудь, пожалуйста, что я к тебе вообще заходил. Потому что я не знаю, чем это все может закончиться. Я умываюсь, а ты мне закинь на почту, как сделаешь. Ок?

— Заметано.

Парень очередной раз меня удивил. Никаких расспросов, будто каждый день занимается тем, что взламывает банковские системы или коды безопасности военных объектов…

— И это… Лучше прикинься Аликом, — я поскреб подбородок, давая понять, что в данной ситуации меры предосторожности будут нелишними.

— Какой спрос с танкиста? — с лету сообразил он.

— Именно!

Я метнулся вниз, к машине, перескакивая, как кенгуру, через несколько ступенек. Надо ж было сделать вид, что я только-только подъехал. Вдруг они там уже паркуются.

И не ошибся. Шкафоподобный Лёлик, собрат Болека, сидевшего за рулем, уже открывал дверцу черного крокодила, раритетной «Чайки». Ее дед ни за что не променял бы ни на какую другую машину.

Включаю режим Незнайки и иду приветствовать родственника.

— Приветствую, Михаил Степанович! Объясни, что за идея посетила твою гениальную голову? Что мы здесь делаем?

— И вам не хворать, — в обычной малолюбезной манере ответил дед. — Заберем мальца, пусть хоть нормальную жизнь увидит.

— Конкретизируй, будь добр. Что ты понимаешь под словом «заберем»? — Все еще надеясь, что сказанное дедом может иметь какой-то другой смысл.

— А что непонятного?! Тебя устраивает, что твой сын живет в дыре, не имея самого необходимого? Меня нет. Любой суд будет на нашей стороне. К тому же у меня возникла потребность насладиться общением с детьми. Сыновья выросли без меня, внуки тоже. Я вас получил уже почти готовыми. И видишь, что? Только и делаю, что пытаюсь сделать из вас людей. А если б воспитывал сызмальства, уже б мог вами гордиться.

— И? — переваривая сказанное, выразительно вздергиваю бровь.

— Что и? Дадим денег мамаше. Видишь, я ж не зря к ней приезжал, увидел, что подходит. А теперь не надо ничего замышлять. Готовый пацан. Я хочу, чтоб у меня в доме бегал правнук. Тогда я смогу наверстать упущенное. И хоть кто-то будет любить меня. Вам же наплевать на меня! Только деньги нужны!

Так вот почему ему приспичило правнуков получить! На старости лет почувствовал дефицит любви…

— Ты не путай безусловную любовь, которая, кстати, у матери к ребенку есть, с той любовью, которую заслужить нужно. Ты сам все сделал, чтобы оттолкнуть от себя всех родственников. И любовь здесь вообще ни при чем. Родственные отношения… они другого уровня. Их не выбирают. Они существуют как данность, хочешь ты этого или нет. Даже если ты обнищаешь, мы тебя все равно не бросим. Не переживай!

Пока я говорил, в голове параллельно зрела мысль, которая взбодрила не в пример тому кофе, который я выхлебал не глядя.

А как он планирует наверстывать упущенное? Как у него по дому будет бегать правнук, если мы живем довольно далеко друг от друга? Заберет сына и у меня? И я примерно знаю, чем он будет мотивировать. Из нас со Стеллкой никудышные родители. Я весь в работе, она в прелести прелестной…

И тот вопрос, который я никак не хотел озвучивать даже для себя, встал ребром. Или я не мешаю деду в его сумасшедших планах, или начинаю все с нуля. Усидеть на двух стульях не удастся.

— Не дождетесь, не обнищаю! Не для того я столько лет горбатился, чтобы оно прахом пошло.

— Не сомневаюсь. Но сейчас я категорически против того, чтоб ты вмешивался в мои дела. Сын мой. И мне решать, какими методами я его получу. Если что, подчеркиваю — я. И бегать он будет у меня, — твердо заявил я, приготовившись к возмущенному карканью деда.

Однако он только усмехнулся.

— Решил против ветра плюнуть?

— Думай, как хочешь. Может, поедем в ресторан поедим?! Или ты раз спустился к народу, то и пиццей не погнушаешься? — поддразнивая, напоминаю деду, что между нами хоть и нет пламенной любви, но я его ценю и уважаю.

— Давай пиццу. Тебе ж надо привыкать к рабоче-крестьянской еде. Как покинешь свой кабинет топ-менеджера с панорамным видом на Москву, так и перейдешь с ресторанов на заказную пиццу. Или сам пойдешь развозить, — спокойно заявил дед. Будто речь зашла не о моем увольнении, а об изменении демографической ситуации в Конго. Похоже, выбор придется делать уже сейчас, раз зашел разговор.

— Ты считаешь уместным принимать решения, стоя возле ошарпанного подъезда общежития? Я думаю, что мы уже отсюда можем идти с миром. Алина мой номер заблокировала. Хочешь, позвони сам, — сказал я, нисколько не сомневаясь, что дед с медицинской карты Малинки не только адрес срисовал, но и телефон.

В кои — то веки дед сделал сразу же то, что я советую.

— Телефон абонента выключен…, - он удивленно посмотрел на меня, будто впервые столкнулся с тем, что где-то кто-то не рад ему.

— Возможно, разрядился, — пытаюсь усыпить бдительность и потянуть время, пока Димон выполнит мою просьбу. — Ну что, в ресторан? Обсудим по-нормальному?

Дед не суетился, он был уверен, что Малинка никуда не денется. И часом раньше, часом позже — погоды не сделают. Я нагуглил самый дорогой ресторан и сбросил Лелеку, обозначив дальнейший маршрут.

— Ну в ресторан так в ресторан, — прищурился мой родственник, одарив ехидной усмешкой. Несомненно, она означала: «Ну-ну! Когда еще себе позволишь!»

Затем уселся в свой катафалк и барским жестом приказал ехать за ним.

Мне эта поездка нужна была, чтобы принять окончательное решение, хотя оно и так лежало на поверхности. Просто в угоду комфорту и привычке, я не хотел видеть его.

Представил себе изумленные глаза жены, которая никак не ожидает такого поворота. Ее истерику с битьем дорогой посуды. Или наоборот, укоризненный взгляд, натуральные слезинки на кончиках фальшивых ресниц.

Сейчас она живет в придуманном ею самой мире, не заботясь ни о чем. Может, даже по — своему любит меня. Или же не меня, а свой статус счастливой жены, обладательницы такого породистого мужа. Свой музей семейного благополучия. Словом, все то, что можно гордо продемонстрировать. И со временем она станет копией моей тещи. А я стану желчным, вечно раздраженным оттого, что зашел в тупик. Все есть, а жизнь не приносит радости, потому что потеряет смысл и станет пресной.

Обратная сторона медали — это трудный путь завоевания Малинки и доверия сына. То, что она сбежала, явно говорило — она ждет от меня плохого. Мои угрозы и тест ДНК, о котором, несомненно, рассказал, Мишка, подстегнули ее. И она в немыслимо короткий срок разделалась с тем, что ее держало, и сбежала. От меня.

И чтобы исправить все, я должен вывернуться наизнанку, лишь бы она поверила мне.

Решение укоренилось, проросло корнями в душу. Я выбираю тернистый путь. Многое придется начинать с нуля. Ведь только так я смогу защитить Мишку от влияния деда. Я уйду из компании, и дед вычеркнет меня из числа родственников. Значит, и общаться тоже не будем. Ну и на здоровье.

К ресторану я подъехал уже совершенно спокойным. Метания и страхи вдруг слетели, как шелуха от порыва ветра. Здравствуй, свобода!

Чуть ли не насвистывая от радости, как босяк, засунув руки в карманы, вошел вслед за дедом внутрь помещения. Я чувствовал настоящую эйфорию, которая не укрылась от дедовского орлиного глаза.

— Ты чего это сияешь, как медный таз? — подозрительно прищурился он, не подозревая, что скоро безупречно налаженная работа его империи накроется этим самым тазом.

— А когда еще выдастся возможность поговорить с родным дедом в неформальной обстановке, — отшутился я, предпочитая серьезный разговор начать на сытый желудок. Причем, сытый желудок деда. У меня крохотным фитильком теплилась надежда, что он не совсем снеговик отмороженный. И здравый смысл все-таки победит его блажь.

Но чудо сегодня решило взять выходной, и его не случилось. Я планировал начать неприятный разговор после того, как отобедаем, но дед опередил.

У него не бывает несварения желудка от дурных новостей, поэтому за едой он может обсуждать все, что угодно.

— Надеюсь, ты со мной согласен? Пацан будет жить со мной. Кроме того, что у него будет все, есть еще один аргумент. Стеллка не примет чужого ребенка. А ему первое время и так будет трудно без матери, поэтому не надо добавлять негатива. Скоро он все забудет, и уже сам не захочет к матери-нищенке. Детская психика пластична, а сами дети продажны. Они чаще всего выбирают того родителя, с которым комфортней и сытней. Се ля ви! Вино не предлагаю, ты за рулем. А я выпью, — он поднял бокал с белым вином, которое принесли к рыбе. — За разумные решения!

— Ну за такое и я выпью. И у меня же есть что добавить.

Я осушил бокал чуть ли не одним глотком — надо было реально промочить горло. Все-таки между нами огромная пропасть. Он почти всегда умеет не включать эмоции и действовать, как автомат, в любой ситуации. Я тоже думал, что так умею. Но нет. Умею только в бизнесе. В личном я загораюсь, как порох.

— Видите ли, уважаемый Михаил Степанович… Если говорить образно. Из свиньи можно сделать колбасу. Но из колбасы свинью уже никак не собрать. Ты упустил возможность стать хорошим отцом и дедом, променяв на деньги и амбиции. И я не хочу повторить твою ошибку. Поэтому, сын будет жить со мной и со своей матерью. Я развожусь со Стеллой. И да, я готов к тому, что ты сейчас начнешь задвигать насчет того, что пустишь меня по миру. Но спешу напомнить. У меня десять процентов акций. Это раз. И два. На мне завязаны все договоры с иностранными инвесторами. И мне по силам убедить их вложить средства в те филиалы, которые я открывал лично и вкладывал свои деньги. Так что я вполне себе могу потребовать раздела компании, а остальные держатели акций — твои любимчики — меня поддержат. Они понимают, что тянуть весь бизнес — кишка тонка, поэтому с радостью получат свою долю и возможность подлечить языки. А то у них там уже мозоли, наверно, от того, что усердно твой царственный зад лижут. Безусловно, мне жаль потраченных нервов и сил, вложенных в развитие компании. И жаль кресла генерального. Но как ты сказаал — се ля ви. Всегда приходится чем-то жертвовать.

Дед если и удивился, то виду не показал. Не уронил бокал, не стал сжимать кулаки, но и ему не все подконтрольно. Дернувшаяся мышца возле глаза и некоторое выражение окаменелости на лице помимо его железной воли выдали, что он в бешенстве. Он офигел. И я прекрасно его понимал. Он такого пердимонокля никак не ожидал.

Я перфекционист, как и он. Он прекрасно знает, что меня бесит сам факт подчинения кому бы то ни было. И он специально макнул меня в реалии жизни на нулевом уровне — туда, где обитают безамбициозные, ничего больше не умеющие делать особи. И теперь до того уровня, где я сам себе начальник, — один шаг. Это чертово кресло генерального!

Я показал ему, как сильно я этого хочу. Женился по его указке, даже на суррогатно выношенного ребенка согласился. И дед был уверен, что я не соскочу с этой иглы. И не соскочил бы… Если б не обстоятельства непреодолимой силы.

— И это твоя благодарность? — наконец переварил он информацию и теперь попытался меня придавить. — Если б не я, кем бы ты был сейчас? И ты смеешь мне грозить разделом компании? Моей компании?!

Он угрожающе подался вперед, сверля меня глазами. Ну, это мы проходили. Нас этим не испугаешь.

— Я благодарен тебе, безусловно. И если понадобится моя помощь, ты можешь всегда на меня рассчитывать. Но не надейся, что сейчас во мне взыграет фамильная гордость, и я уйду, с чем пришел. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Обед я оплачу. А ты на досуге подумай.

И все — таки дед не сдержал своей ярости. Он грохнул кулаком по столу с такой силой, что бокал, который он поставил на край стола, свалился на пол и разбился.

— На счастье! — невозмутимо откомментировал я.

Михаил Степанович не удостоил меня ответной любезности и резко встав, зашагал к выходу, всем своим видом давая понять, что я еще пожалею.

И не надейся. Выдержав один тяжелый разговор, я уже готов танцевать. Осталось объясниться с женой. И свобода.

Я дал знак официанту, чтоб принес счет. Здравствуй, самостоятельная жизнь!

Выйдя на улицу, я почувствовал, что что-то зацепило мое внимание, но не мог определить что. Обвел глазами улицу и застыл.

В витрине цветочного магазина светились солнечным шаром желтые хризантемы.

Малинка всегда меня удивляла. У нее на все свое видение. И полное отсутствие женских шаблонов. После нашей первой ночи я привез ей огромный букет алых роз. Я подумал, что это символ нашей страсти и беспроигрышный вариант — какая женщина не любит розы?

Она смутилась, покраснела, и я подумал, доставил радость на сто процентов. А позже она проговорилась, что любит желтые хризантемы. Что осенью и зимой часто заходит в цветочный магазин полюбоваться их согревающей красотой. И я собирался подарить ей охапку этих самых хризантем, но не успел. Зато сейчас мне пригодится каждое из воспоминаний, чтоб затронуть ее чувства и заново завоевать ее. И любимые цветы — это уже знак того, что для меня наш роман не был интрижкой.

Вообще, если ты помнишь все, что тебя связывало с кем-то — это уже показатель того, насколько он важен для тебя.

Со Стеллой мне легко было отмазаться загруженностью на работе, когда она начинала упрекать, что я забыл важную дату. Да, я забыл, потому что не видел важности. Может, и она завела свой музей только для того, чтоб не забыть самой?

— Але, босс? — прервал мои умозаключения Димон. — Последний звонок был на номер Старицкой Вилены Ивановны. Я проявил инициативу и выяснил, что это весьма богатая дама. Бывшая оперная звезда.! Я забил ее номер в поисковик. И! Та-дам. Она подавала объявление. Ей нужна была сиделка. И я пробил адресок. Я молодец? Нет?!

— Димон! Ты не молодец! Ты Мегамолодец! Исполню любое твое желание! — сердце запрыгало, как у подростка, который узнал, как покорить понравившуюся девочку.

— Не бросайся такими обещаниями! — захохотал хакер. — А то вдруг потребую твой бизнес.

— Я ж уверен, что ты адекватный. Иначе мне киллер дешевле обойдется.

— И не начинай. Как только я озвучу свое желание, сразу же напишу письмо и передам доверенному лицу, чтоб отдал его куда надо. Обезопасить себя.

Теперь я был уверен, что все будет хорошо. Я найду Малинку, и никакой дед не сможет мне помешать.

Однако тут же сообразил, что помешать мне может не только дед. Малинка, заблокировав мой телефон, ясно дала понять, что с прошлой жизнью общаться не собирается. Хотя и звонок деда остался без ответа. Но, возможно, она уже на работе, и ей не положено разговаривать…

Понимая, что мой долг перед Димоном скоро станет таким же, как внешний долг России, я все же решил его использовать еще раз.

— И снова я. Выручай. Мне нужно поговорить с Малинкой, а мой номер у нее в черном списке, — начал я излагать свою просьбу.

— Я так понял, что должен позвонить Алишке, а ты будешь рядом и попытаешься сказать ей пару слов, прежде чем она тебя пошлет?

— На редкость сообразительный мальчик, — под иронией я скрыл свою благодарность. Если бы не его свободолюбие фрилансера, взял бы к себе в команду айтишников. — Сейчас подъеду.

Скоро в этой общаге меня за своего будут принимать — уже который раз буду топтать знакомую лестницу. И опять Димон прав. Мне нужно выбрать ту самую пару слов, которая заставила б ее слушать дальше.

«Прости, Малинка!», «Поговори со мной!», «Не бойся меня!», «Я не причиню тебе зла!». Пока я добирался до общаги, в моей голове крутились самые разные комбинации. Однако они не понадобились.

Димон набирал номер бессчетное количество раз, но ответом были лишь длинные гудки. Парень сокрушенно развел руками.

— Медицина бессильна…

Я едва не впал ступор. К счатью, ненадолго.

— Возможно, на работе не разрешается пользоваться телефоном. Это обычная практика. Но! Хвала Всевышнему, есть смс-ки. Не думаю, что твое сообщение она удалит, не читая.

Чуть ли не дрожащими руками я схватил телефон Димки и завис. Я должен максимально кратко и емко изложить самое главное. Иначе, когда она поймет, что пишет не ее сосед, может запросто удалить, не дочитав. За эти несколько дней после нашей встречи, у меня в голове произошел сдвиг. Привычная позиция «Я всегда прав» расшаталась. Я осознал, что правда — это двусторонняя медаль, и не факт, что на обеих сторонах одинаковое изображение. Я представил, каково пришлось Малинке и понял, что на ее месте поступил бы точно так же. Если любимый человек в полном здравии и не горит желанием общаться, значит, не хочет. Я бы тоже не стал искать встречи и навязываться.

«Малинка, прости, я был не прав. Я сделаю все…», — тут я задумался. Пожалуй это «сделаю все» может ее опять испугать. Ведь я уже показал, как могу действовать, как могу купить всех. Нет. Это вычеркнуть.

«Малинка, прости, я был не прав. Дай мне шанс все исправить. Позвони, пожалуйста. Макс» На всякий случай дописал свой номер.

Идеального текста мне все равно не придумать, а сидеть в бездействии уже невыносимо, поэтому я нажал «отправить» и отдал телефон Димону.

— Ну все. Пожелай мне удачи. И помни, я твой должник.

Димка сделал козу из двух пальцев, повернул конструкцию к себе и направил на меня, копируя жест мафиози «Я слежу за тобой!»