Юпитер, ты злишься, значит, ты неправ. Это где-то у меня еще оставалось немного самоконтроля. Но его хватало только чтобы сцепить зубы и не проронить ни слова. Молча довез строптивицу до ее убогой забегаловки и рванул за город. Мне просто необходимо было выплеснуть адреналин, который бурлил в крови. Благо была платная трасса, на которой можно отпустить вожжи. Я летел, почти не замечая ничего вокруг. Меня словно звериное чутье уберегло от аварии. Руки действовали на автомате, не дожидаясь команды из пульта управления.

Меня обуяла ярость хищника, у которого не только отобрали добычу, но еще и пнули ногой под зад, как котенка. Что она о себе возомнила?! Королева забегаловки! Фак мне под нос совать?! Мне хотелось рвать и метать! Надо же! Не хочу быть дворянкой столбовою, хочу быть владычицей морскою! Да любая на ее месте ноги б целовала за такое предложение, а ей, видите ли, не такие почести оказаны!

Ну ничего! Сдержался, не сказал тогда «приползешь», но сейчас эта мысль завладевает мною все больше и больше. Я отберу у тебя сына, и ты приползешь. Будешь в ногах у меня валяться, чтоб только разрешил быть с ним!

Хотела по-плохому, получишь! Анализ ДНК получу, и мои адвокаты любой суд порвут, как Тузик грелку. Завтра же приглашу специалиста! Благо с заведующей мы установили теплые отношения. Да и как иначе?! Деньги на ремонт и музыкальный класс любого монстра превратят в киску.

Осталось найти подход к сыну. Тут вопрос решился одним звонком. Димон, юный хакер, рассказал о мечте мальчугана. Покупку квадрокоптера я отложил на завтра, потому что сегодня меня к людям подпускать близко нельзя. Еще пара дней общения, и можно свободно забирать его с собой. Путь тогда Малинка попрыгает возле забора! Посмотрю, куда денется вся ее спесь!

В меня словно вселился монстр, имя которому не мог придумать. Злость, что она меня с самого начала записала в подонки? Или чувство вины у человека, который всегда прав? От ее слов, как от пощечин, все в душе переворачивалось. Чем ярче я представлял себе ее страдания, тем мощней становился этот монстр. Говоришь, не сломалась? Посмотрим, как запоешь!

На весь вечер я завалился в СПА, благо в отеле он более-менее приличный. Зависал до чуть ли не до головокружения в парной, плавал, как акула, без остановки, потел на тренажерах, отдался в руки массажистке. И все это, чтоб не сидеть и не ждать с тревогой завтрашнего дня. Даже себе я боялся признаться, что отчаянно трушу. Меня страшит встреча с собственным сыном. От одной мысли меня бросало в жар. У меня есть сын, похожий на меня, и он обо мне ничего не знает. Сын. Так непривычно произносить это слово. Оно словно раздумывает — приживаться ли ему на моем языке или нет. Проговариваю — и дух замирает. Я, никогда не пасовавший перед акулами крупного бизнеса, которые выросли на криминале, боюсь встречи с мальчишкой. Будто от этого зависит вся моя жизнь.

Но оказалось, что боялся я не того, чего следовало. Мишка поверил всему, что я ему рассказал, с робкой радостью взял квадрокоптер, с сияющими глазами поблагодарил. Десять раз переспросил — точно ему насовсем. А я понял, что жизнь моя не будет прежней. Это такое чудо — иметь уменьшенную копию себя!

Меня снова захлестнула злость на Малинку. Из-за ее глупой гордыни сын рос в нищете, не имея самого необходимого! И она сейчас продолжает из себя строить самодостаточную женщину! Без работы, без образования, без жилья! Если на себя стало наплевать, то хоть бы о сыне подумала! Ну ничего! Я научу ее любить Родину!

Осталось получить результаты анализа и можно предъявлять требования.

Правда, раньше этого требования прилетели ко мне. Дед не удовлетворился моей версией отсутствия и начал топать ножками, желая видеть меня при дворе. Хотя мой отъезд на делах никак не сказался. Я успел проверить отчеты и вставить, кому надо. Но деду было элементарно скучно без меня. Братишки только и могли, что тщательно подлизать, но никогда не позволяли себе с ним пободаться.

— Макс, я так понимаю, у тебя нашлись более серьезные дела, чем дела компании? Или тебе кресло генерального не нужно? — как обычно он начал с любимой «морковки», которой привык размахивать перед моим носом. Но если раньше я воспринимал это как необходимый элемент диалога, своеобразный ритуал, то сейчас он меня просто выбесил.

— Да, мой фюрер! Не поверишь! Есть дела поважней, чем тешить твое Эго, — рявкнул я, понимая, что только что поджег фитилек, ведущий к бочке с порохом. Но у меня реально упали заслонки на уши, отгородив меня от проблем внешнего мира. Сейчас мне не до того, чтоб выслушивать едкие подзуживания деда.

Повисло гробовое молчание, за которым неминуемо последует взрыв. Но благо, что телефоны сейчас сотовые, иначе по проводу, как по бикфордову шнуру, точно проскочил бы разряд ярости.

— Что ты сказал? — не веря своим ушам, переспросил наш Великий и Ужасный.

— У меня есть сын. Так что кресло я уже заработал, считаю, — мстительно выдал я, представляя, как громко стукнула о пол его шикарная швейцарская челюсть.

— Ты что, мухоморов наелся? — подозрительно спросил он.

— Обижаешь, Михаил Степанович! Я достаточно зарабатываю. И если б мне понадобилось чем мозги задурить, мог бы купить себе самое качественное зелье, и не отечественных производителей.

Надо же! Только что я рвал и метал, а сейчас просто получаю удовольствие, драконя деда. Он же никогда не выражает открыто эмоций, и можно только догадываться, насколько он поражен.

— Так откуда сын? — дед старательно прячет изумление, прикрываясь строгостью.

— Родился. Обычным путем.

— Мне документы. Свидетельство о рождении и анализ ДНК. Я не собираюсь воспитывать неизвестно чьего сына. Мало того, что от какой-нибудь кухарки, с которой мой непутевый внук согрешил. Так еще может и не своего ребенка. Девки ушлые нынче, за ручку сто лет назад подержал, а она уже заявляет, что родила от него. — Дед очередной раз меня удивил. Если у него и был шок, то сейчас он успешно с ним справился и уже рассуждает совершенно спокойно, в своем духе.

— Сын мой, однозначно. Но специально для тебя анализ будет завтра готов.

— Так кто тебе его родил?

— Да ты ее видел. Ирония судьбы. Она собиралась стать суррогатной матерью, а оказалось, что она никакая не суррогатная, а настоящая.

— О как…, - а вот тут уже дед явно был изумлен. Немного помолчал, переваривая информацию. — Ну там девка нормальная. Значит, все, как я тебе и предлагал. Ну пути Господни неисповедимы. Забирай пацана, дашь ей денег на мужа и на себя. И вопрос решен.

Интересный поворот. Я- то планирую просто Малинку проучить, показать, что со мной надо считаться, а не обиженку строить. А дед видит совсем иную картину. Черт. И тут возникает вопрос, на который я еще не готов ответить. Что я ей предложу? Сытую жизнь? А почему нет?! Я имею возможность дать все, что захочется матери своего сына и сыну.

Не желая обсуждать с дедом то, о чем я сам еще не сложил четкого представления, я поспешил откланяться.

— Михаил Степанович, спешу заняться делами. Не скучайте без меня. Скоро буду.

На душе, казалось, скребли не кошки, а настоящие саблезубые тигры пришли поточить свои когти и клыки, разматывая в хлам мое устоявшееся существование.

У меня сложилась четкая картина по завоеванию Малинки. Заберу сына и поставлю ее на колени. Увезу в Москву, а там она уже не сможет сопротивляться. Расслабится, отъестся, привыкнет к хорошей жизни и подпустит к себе. Я ж видел, как она трепетала в моих руках. Как пойманная птичка, умирающая от страха и сгорающая от желания продолжить. Опять случилась та же химия, что и много лет назад. От одного поцелуя снесло крышу. Такое случается раз в жизни. Вот чтоб вело от одного запаха, вкуса. А меня не просто ведет. Меня клинит. И чего бы мне не стоило, она будет моей.

Но вот с Мишкой не все так просто. Он контактный, смышленый. Но пока я для него дядя Макс, он будет со мной политкорректен. А если где-то провинится? Буду ли я иметь право поговорить по-мужски? Он спокойно может сказать — ты мне чужой дядя и иди воспитывай своих детей. А в ближайшее время сообщать, что его отец не Алик, а я, нельзя. Он должен ко мне привыкнуть. Зауважать. Полюбить.

Голова шла кругом. Но сказал «а», говори «б». С твердым намерением забрать Мишку завтра на полдня и дать ему все, что попросит, я пережил вечер и лег спать.

А наутро меня ждал сюрприз. Любезная Регина Валдисовна, которой я не глядя купил какой-то дорогой парфюмерный набор, зарделась, как первокурсница. Презент взяла и тут же огорошила меня.

— Максим Михайлович, а Мишеньки нет. Мама позвонила и сказала, что он пока не будет ходить в садик.

Нехорошее предчувствие проползло холодком по позвоночнику. Заболел Мишка? Нет, что-то другое. Логично было б предположить, что уехали отдыхать. Лето все-таки. Но зная ее ситуацию, понятно, отдых не для нее. Опять сердце сжалось. Она вообще когда-нибудь отдыхала? Может, и сын моря не видел…

Тревога и ускользающее исполнение коварных планов заставили меня рвануть резвым кабанчиком к дому Малинки. И каково же было мое изумление, когда я не застал там не только ее с сыном, но и Алика, которому по сути, некуда было ходить.

Спасибо, что есть налаженный контакт с Димоном. Уж он- то наверняка в курсе, куда все подевались. И спасибо, что есть сам Димон, задница которого намертво вросла в компьютерное кресло и весь мир за пределами комнаты ему не так интересен, как вожделенные «айпи», «айти», «айди» и прочие ласкающие слух термины.

— Димон! — постучавшись, я открыл дверь.

— Туточки я. Чего изволите? — не отрываясь от монитора, отозвался компьютерный гений. Вокруг него, как обычно, ловушками для тараканов стояли несколько немытых чашек, за которыми в вазочке высилась гора разнообразных плюшек. А сам Димон сиял, как начищенный самовар.

— Ты что, президентский грант получил? — я невольно залюбовался. Всегда приятно смотреть на людей, которые чем-то увлечены.

— Не-а! Новую прогу установил! Кайфушечки! А вы зачем пожаловали в наш лягушатник?

— Соседи твои куда делись? Был в садике, сказали, что Мишка пока не будет посещать. Сунулся сюда, вообще глухо. Даже Алика нет. Где они?

— Так Алишка взяла кредит и отправила муженька в клинику, и сама за ним поехала, — буквально огорошил он меня.

— Как кредит? Насколько я знаю, там на лечение внушительная сумма требуется. Кто ей дал такой кредит?

— Ну, барин, знаете. Кто хочет, тот находит все способы, а кто не хочет, придумывает сотни отговорок, — изрек он проверенную истину, а мне стало не по себе. Да, Малинка права, обвиняя меня в том, что недостаточно хотел. Я не стал ей объяснять, что некогда было дышать и что у меня было одно- единственное желание «добейте меня». Но позвонить мог. Нет же. Я послушал Олега. Немудрено, что она не увидела во мне надежного защитника и опору.

— А где она остановилась?

— Без понятия. Она как-то враз все решила, — пожал он плечами. — Заскочила, отдала ключ на всякий случай. Сказала — пока. И унеслась. А ты долго думал. Она ж девка — золото. Даже я б женился на ней.

Ревность царапнула душу. Моя же Малинка! Хотя глупо ревновать к этому пацану. А с другой стороны — еще меньше было поводов ревновать ее к Алику, а оно вон как получилось. От мысли, что этот сморчок лапал мою девочку, целовал слюнявыми губами, мне опять чуть не стало плохо.

А вот Димон мне нравился. Даже можно позавидовать ему. Он так же, как и я, с головой уходит в любимое дело. Однако он никому не отчитывается. Есть заказ работает, нет — сам находит. И никто ему поводок на шею не набрасывает, не учит жить. Мне захотелось сделать ему что-то приятное. Хотя бы за то, что он с Мишкой дружил. Не долго думая, вынул пятитысячную и подложил под одну из кружек.

— За информацию.

— Благодарствую, барин, — ни капли не смутившись, ухмыльнулся он. Вот оно — здоровое чувство собственного достоинства. Прилетел подгончик — принимает и не кочевряжится. Ничего не просил, но и не отказывается от щедрости Вселенной.

Что же с Малинкой не так? Другая бы еще больше потребовала в компенсацию за те лишения, которые пришлось перенести. Я ж не с барского плеча откидываю, а по нормальному. Нет, села на свою гордыню, как на ишака, и даже не принимает в расчет интересы ребенка.

И где ее искать теперь, козявку упертую?

— Димон, а в какую клинику она Алика отвезла?

— Вот вообще без понятия.