Ехать мне предстояло в коттеджный поселок. Но это завтра. А пока у нас есть теплый вечер, который мы с Мишкой можем посвятить себе. Не надо бежать, как угорелая кошка, домой, чтоб накормить своего принципиального принца. Не надо будет готовить ему завтрак.

Это неожиданное чувство свободы вдруг захлестнуло, подарило крылья. Пусть и временные, но это было так здорово. Будто я тащила на себе тяжеленный рюкзак и настолько свыклась с этой ношей, что просто не замечала. Ведь рюкзак — то сзади. И вдруг я его скинула!

— Мишка! А пойдем — ка есть мороженое! Я надеюсь, что завтра наша жизнь устроится, поэтому мы сегодня можем гульнуть!

— Ура! — взвизгнул мой неприхотливый и неизбалованный ребенок. — Мам, только на палочке. И если можно, манго, — он заискивающе улыбнулся.

Когда-то я покупала это восхитительное мороженое, и он запомнил. Но оно было дороговато, чтоб часто им баловаться. Но сейчас я решила, что мой сын должен хоть что-то увидеть новое.

— Малыш! У меня более интересное предложение. Мы пойдем в кафе и закажем себе мороженое в вазочках, которое настоящими шариками.

— Правда?! — не веря в такую удачу, сынуля подпрыгнул от радости.

— Правда, мой хороший.

Я поцеловала его сладкую макушку и прижала к себе.

— А папа не скажет, что это неразумные траты? — вдруг вспомнил он реалии нашей еще утренней жизни.

— Мишустик, все в порядке. Я думаю, что уж на мороженое нам будет хватать.

Хотя для подстраховки я посмотрела по интернету средний чек в каждом из близлежащих кафе и только тогда определились с выбором.

Пока мы нашли выбранную кафешку, приходилось несколько раз спрашивать улицу. Несмотря на то, что топографического кретинизма у меня нет, все равно, то, что нарисовано на карте и что в действительности — сильно отличалось.

А еще говорят, что Москва — негостеприимный город! Нам не только объясняли, но и улыбались, и даже заговаривали с Мишкой. Казалось, даже атмосфера вокруг пронизана лучами доброжелательности. Или со мной было, как с Крошкой Енотом?! Я сама светилась от восторга, и наверно, это передавалось другим.

Несмотря на огромный кредит и весьма небольшую сумму на первое время, я ощущала себя счастливой. Хотя чувство вины и пыталось своей холодной липкой лапкой пригасить фитилек моей радости, но я не поддавалась.

Казалось бы?! Без работы, в комнатушке, куда к ночи набьются несколько смертельно уставших женщин. С совсем небольшим запасом денег. Наверно, мой случай как нельзя лучше перекликается с притчей, которая мне запомнилась, но ни разу не было повода применить ее к себе.

«Еврей пришёл к раввину и говорит:

— Ребе! Моя жизнь ужасна… У меня очень тяжёлая и нервная работа, и начальство меня ненавидит и всячески третирует. Но я не могу её бросить. Я довольно узкий специалист, и мне очень тяжело найти работу. А без этого я не смогу прокормить свою семью… Моя жена — стерва, которой не видывал свет! У нас с ней родилось уже восемь детей! Нам не протолкнуться в нашей коммуналке! И их всех надо одевать, обувать, кормить, учить и оплачивать те пакости, которые они творят на улице и в школе… И вы посмотрите, как я одет! Это же заплата на заплате! Как мне быть, ребе?!

Ребе подумал, и отвечает:

— Заведи в доме козу.

— Ребе, вы с ума сошли?? Ко всему этому добавить ещё и козу???

— Заведи козу. И приходи через месяц.

— Хорошо, ребе… Только из уважения к вам.

Через месяц к ребе приходит совершенно несчастный, осунувшийся еврей.

— Ребе! Что вы наделали?! Всё осталось по-прежнему, только теперь, когда в квартире поселилась эта мерзкая тварь, совершенно не стало покоя ни днём, ни ночью! Она блеет, бодается и ВОНЯЕТ!!! Ребе, я хочу умереть!

— А теперь, прогони козу из дому.

Через несколько дней ликующий еврей прибегает к раввину и кричит с порога:

— Ребе, вы волшебник! Я просто в раю! Так тихо, просторно, такой свежий воздух, столько тем для общения с женой!! Жизнь играет новыми красками! Я чувствую себя на седьмом небе!"

Я поняла, что такой вот козой, которая давила всю радость на корню, и был Алик…

Лучшего вечера не было в моей жизни! Мы сидели в кафе, а не заглядывали с сожалением в окна. Мы ничем не хуже всех этих расслабленных, весело болтающих людей. И пусть я не знаю, когда еще мы выберемся, но сейчас мы тоже отдыхаем.

Полюбившееся Мишке манговое мороженое нашлось и здесь. Я взяла себе фисташковое. С удовольствием слупила его, чуть не вылизав вазочку. И только потом вспомнила, что это гад Подгорский приучил меня к фисташкам. С ним я впервые попробовала и распробовала эту прелесть. Мягкие, с нежным, сладковатым, почти сливочным вкусом. Когда жили с мамой, денег не хватало на такие изыски. А Клим, хоть и был богат, как старый Крот, но не считал нужным покупать «мындури», как он говорил. Все качественное, сытное и полезное. А Макс так умилился тому, что я никогда не пробовала их!

— Это не просто орехи. Вкусные и полезные. Их очень ценят на Востоке. Даже фестивали проводят. Китайцы вообще называют фисташки «орехами счастья». Приоткрытые скорлупки напоминают улыбку. И кстати, их собирают только на закате солнца. Потому что днем они источают такое количество эфирных масел, что у рабочих кружится голова и они могут потерять сознание.

Он обнял меня и зарылся носом в мои кудряшки.

— Как у меня от тебя кружится голова, и я боюсь потерять сознание. И если б ты не была уже Малинкой, ты б стала Фисташкой.

Я чувствовала себя невозможно счастливой. Макс казался мне таким взрослым, знающим. И что особенно приятно — в нем не было ни капли барской заносчивости или снисходительности. Наоборот, он был очень внимательным и заботливым. И сам, как ребенок радовался тому, что может меня чем-то порадовать.

— Малинка, ты у меня такая неискушенная! Просто чудо какое-то! Так приятно, что я могу тебя бесконечно удивлять. Так и хочется составить список всего того, что ты не пробовала и не делала, и по одному вытаскивать и любоваться твоим сияющим взглядом и детским восторгом.

Вот стоило только чуть-чуть расправить крылышки, как душа тут же обнаглела и запросила «сладенького» — воспоминаний о счастливых моментах. И как ни горько это признавать, самые сладкие из них связаны только с Максом. И самые горькие — тоже с ним. Получился грустный каламбур.

Очевидно, я так замечталась, что и на лице это отразилось.

— Мам, ты такая красивая, когда не грустишь! — опять Мишустик меня удивил. Он всегда подмечал мое состояние. Правда, не знал такого понятия как озабоченность и заменял его на грусть.

— Солнышко, когда не грустят, все красивые, — я вздохнула, потому что состояние безмятежности и удовольствия мне редко получалось испытать. Только когда играла с сынулей. — Ну что, пошли? А то завтра у нас трудный день. Ты побудешь в нашей новой комнате, пока я не вернусь. И пообещаешь, что никуда- никуда не будешь выходить. Я тебе оставлю еду, но ты тарелки не мой. Хорошо?! А ты пока почитаешь, поиграешь. Мне расскажешь, что прочитал.

— Хорошо, — согласно кивнул он и вложил свою ладошку в мою.

Странное дело. Предстоял трудный день, а я совсем не волновалась. Или сегодняшний принес столько событий, что меня просто не хватило на еще одно переживание. Я заснула сном младенца.

А наутро открыла для себя новую страницу.

До коттеджного поселка добралась на удивление быстро. Подавив трепет перед духом богатого дома, я нажала кнопку звонка. Понимая, что где-то меня рассматривают в камеру, придала лицу самое благожелательное выражение. Калитка отворилась.

— Проходите в дом! — раздался голос ниоткуда. Я оглянулась. Почему-то думала, что в таком особняке обязательно должен быть дворецкий, который встречает посетителей. Но, может, у него сегодня выходной… Это я забивала себе голову всякой ерундой, чтобы перестать бояться.

Открыв дверь, я попала в роскошную гостиную или холл, даже не знаю, как назвать. Глаза разбегались от картин в золоченых рамах, больших вазонов с живыми цветами. Я не удержалась и уставилась на огромную, очевидно, хрустальную люстру, висевшую очень высоко, потому что у этого помещения потолок был на уровне второго этажа, куда вела деревянная лестница. Раздался странный звук, от которого я чуть не подпрыгнула. Тихое металлическое шипение ударило по моим натянутым нервам. Оказалось — это самый настоящий лифт, из которого выкатилась инвалидная коляска.

— Меня зовут Вилена Ивановна, — сказала дама, восседавшая в этой коляске, как царица на троне. Насколько я понимаю, ей хорошо за семьдесят. Но выглядела она безукоризненно. Будто прямо сейчас собирается на важный прием. Идеально уложенные седые волосы. Татуаж бровей. Накрашенные ресницы, губы. В ушах красивые сережки, наверно с рубинами и такое же колье на шее. И уже само собой разумеется аккуратный маникюр на ногтях. Вид у нее был очень строгий и церемонный. На какой-то миг я запаниковала. Это была не просто старушка, мама разбогатевшего отпрыска. Это была настоящая представительница высшего света.

— Какое имя у вас красивое, — я улыбнулась, не зная, как себя вести.

Она неожиданно рассмеялась. И смех этот, как и голос в телефоне, был «молодым», без старческой надтреснутости.

— Не красивое, а патриотичное. Мои родители были ярыми революционэрами. — Она именно так и произнесла это слово «революционэрами». С легкой иронией. — Делали революцию, сражались с врагами, и уже чуть ли не на старости вспомнили, что детей у них нет. А во времена становления Советской власти, да даже и после войны особым шиком у партейных считалось дать ребенку патриотичное имя. В моде были всякие сокращения и аббревиатуры. Спасибо, мои ограничились Виленой — Владимир Ильич Ленин плюс женское окончание. А ведь были и Даздрапермы!

Я от изумления округлила глаза, но Вилена Ивановна тут же «перевела» на русский:

— ДаЗдравствуетПервое Мая. Лагшмивара — Лагерь Шмидта в Арктике, Кукуцаполь — Кукуруза — царица полей.

Очевидно, ее немало позабавил мой вид, потому что на ее строгом лице снова мелькнула улыбка.

Это уже хороший знак. По крайней мере, я так думаю.

— Итак, Алина. Сиделка — это громко сказано. Я указала, что мне нужна умная, честная, правильная девушка. Я могу ходить, но мне трудно, поэтому меня нужно сопровождать на мероприятия. В театр, на благотворительные вечера. В клинику, если потребуется. И это должна быть не просто исполнительная прислуга. Мне хочется рядом с собой видеть здоровую, энергичную, способную поддержать разговор особу. Не тупо поддакивать. Читать мне книги, новости. Со зрением у меня неважно. Следить за приемом таблеток, измерять давление. И чтобы она не горела желанием плюнуть в чай, пока несет мне. Убирается в доме горничная, готовит повар, с гигиеническими процедурами помогает настоящая сиделка. Жаль, что у тебя нет высшего образования.

Моя челюсть чуть не упала на идеально начищенный, сверкающий паркет.

— Я известная оперная певица в прошлом. Старицкая. Не слыхала? Но не суть. Поэтому мой слух улавливает то, что другим и не снилось.

— Вы хотите сказать, что по голосу определили, что у меня нет высшего образования? — заикаясь от изумления, спросила я. И опять повеселила госпожу Старицкую.

— Я лучше полиграфа по голосу определяю, искренний человек или подхалим, глупый или умный, врет или говорит правду.

— Ну а образование?

— Я просто предположила. С дипломами девушки ищут другую работу, а у тебя на лице написано, что не до учебы было. Но то, что ты схватываешь все на лету, мне нравится. Можно и с дипломом быть непроходимой дурищей. А ты меня сразу подкупила своим "Я запомню". Человек, которому не нужно сто раз повторять одно и то же, это ценность. Готова приступить к работе?

— Вилена Ивановна! Я с удовольствием буду выполнять ваши указания. Гарантирую, даже со скоростью резвой белки. Но у меня сын. Вы позволите, чтобы он жил здесь? И пока не устрою его в садик, мне нужно несколько часов уделять ему.

Сказала и застыла. Это, конечно, наглость. Я нанимаюсь на работу, и никого мои проблемы волновать не должны. Но надежда на то, что все у меня устроится, теплилась, не позволяла сдаваться. Но сейчас мне хотелось зажмуриться и задержать дыхание, как в детстве, когда было страшно.

— Ну если он не будет досаждать своим присутствием, то пожалуйста. У тебя своя комната, поместитесь вдвоем. Сад в его распоряжении. Я думаю, у такой матери и сын должен быть под стать. Будет помогать тебе, если понадобится перебрать чечевицу.

Чувство юмора у Старицкой было отменным.

Сердце мое радостно трепыхнулось, а я готова была подпрыгнуть от восторга, но побоялась показаться неадекватной. Однако от выражения эмоций все ж не удержалась. Непроизвольно прижала руки к груди и выдохнула:

— Спасибо огромное, Вилена Ивановна!

— Надеюсь, ты не думаешь, что попала в сказку? У меня часто меняется настроение, и тебе придется выслушивать мое брюзжание. Особенно по утрам.

— Утро добрым не бывает? — не успев подумать, выдала я.

— Именно! А теперь поди на кухню и завари сенчи. Мария подскажет как. Попьем с тобой чай и поговорим.

«Иди, завари сенчи..» Спасибо, есть, у кого спросить. Хорошо бы подружиться с этой Марией, чтоб не попасть впросак. Но с самого начала признаваться, что ты тундра, тоже не хочется. Я быстренько нагуглила. Оказалось, просто зеленый чай. Вернее, его дорогой сорт. Ни разу не пробовала. Написано, что мудрые японцы, чтоб сберечь все полезные свойства, не обжаривают чайный лист, а обдают паром. И по виду готовый продукт похож на мягкую хвою. Теперь не ошибусь.

Натянув самую дружественную улыбку, вошла на кухню.

— Добрый день. Я Алина, буду помогать Вилене Ивановне. Она попросила заварить сенча и сказала, что вы поможете. Вы же Мария?

— Мария. Добро пожаловать! — растянула губы она в тонкую ниточку. — Да что там помогать! Вон круглая банка, берешь оттуда, кладешь в заварник, заливаешь крутым кипятком….

Я кинулась было к круглой банке, но сочетание «крутой кипяток» никак не соотносится с зеленым чаем.

— Спасибо! — отвечаю наивной улыбкой, но понимаю, что мне хотят подсунуть свинью. — Ой, сколько тут баночек красивых. Я так поняла, что чай теперь на мне всегда будет?

— Если тебя оставят. Вилена Ивановна очень взыскательна. Стоит что-то не так сделать, и все. Пакуй чемоданы. Тут знаешь, какая текучка. За неделю двоих приняла и выгнала. Ты ж понимаешь, в чем состоят твои обязанности? Развлекать. Поэтому болтай без умолку. О своем детстве, о школе. О женихах. Это она особенно любит. Ну справляйся. А у меня еще куча дел.

Мария оставила меня наедине с великолепной кухней и не самыми радужными мыслями. Теперь я понимаю, почему за неделю двое получили отставку. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Мария — Заслуженный мастер по даванию вредных советов.

Если я что-то понимаю в людях, мало кто мечтает слушать чужую болтовню. Особенно богатые женщины, которым наверняка хочется перетрясти свой собственный нафталиновый сундук с воспоминаниями. Ну и соответственно, крутой кипяток. Ага-ага! Зачет, Маша!

Я быстренько осмотрелась. Эта сенча должна быть в одной из этих красивеньких баночек. И явно не в той, в которую ткнула Мария. Я сунула нос поочередно в каждую из них, быстренько нашла нужную. Снова влезла в интернет и сделала все, как он велел. Даже отыскала белые чашечки, в которых, действительно, этот ароматный напиток смотрелся очень выигрышно.

Нашла поднос и, похвалив себя за бдительность, зашагала в гостиную. Поставила чашки на столик и осталась стоять в ожидании приглашения. И сильно не заждалась.

— Присаживайся, Алина. Расскажи о себе. Я хочу иметь представление, почему ты здесь, — Старицкая вперила в меня свой проницательный взгляд, пытаясь уловить малейшие изменения мимики в лице. Да, я знаю, что есть признаки, которые опытному физиогномисту расскажут все: где человек врет, где сомневается, где ему стыдно и т. д. Но я не собираюсь юлить.

— Окончила школу с золотой медалью, собиралась поступать, но забеременела. Родители выгнали из дома. И чтобы не оказаться под забором, я согласилась выйти замуж за старого друга. Но мой ребенок ему был не нужен, и между нами выросла стена. Я собиралась развестись, но с ним несчастный случай произошел. Сейчас я взяла кредит, чтоб оплатить его операцию и реабилитацию. И вот я у вас.

Как ответ у доски, я предельно концентрированно изложила свою биографию в нескольких предложениях. И поскольку в них не было ни капли вымысла, я решила, что тест прошла. Однако Старицкой этого показалось мало.

— А отец ребенка? Он в курсе, что стал папой?

Сердце подпрыгнуло к горлу, и щеки, как я ни старалась абстрагироваться от болезненной темы, неумолимо превращались в помидоры. Я не смогу соврать, а рассказывать о своем безвыходном положении не очень-то хочется.

— Не знал. А недавно узнал. И хочет отнять у меня ребенка, — хотелось добавить, как и после первой части «интервью» — "И вот я у вас".

— Каков негодяй! Ну тогда ты правильное место выбрала. У нас охрана. Работай себе и работай. А на кого ты сына сейчас оставила?

Я так растрогалась от ее внимания, что создалась иллюзия родства какого-то. Будто она моя тетушка или фея-крестная.

— Одного оставила. Но он ответственный. Все понимает. Никуда не выйдет. А где мы остановились, я никому не говорила.

— Ну езжай тогда за своими вещами и за малышом…