– Пора поговорить о втором свидании с Эндрю, бабуль. Люди ждут не дождутся, – сказала я через пару дней.

Последний выпуск уже набрал двести прослушиваний, а в соцсетях меня ежедневно спрашивали, когда будет следующий. Все обожали бабушку. И я понимала почему. Ее невозможно было не обожать.

– Все было прозаично, так что я их разочарую, – ответила она.

– Сомневаюсь.

Жалюзи в моей комнате были подняты, так что бабушкино внимание переключилось в окно, за которым дети катались на самокатах. Зато, по крайней мере, она не теребила провод наушников.

Несмотря на рассеянность, бабушка все-таки отреагировала на просьбу:

– Летом, в первые выходные каждого месяца, на пляже давали бесплатные концерты. Я частенько на них ходила, а в этот раз Эндрю предложил пойти вместе. Заехал за мной на кабриолете, который выпросил у деда, и мы отправились на битком набитую парковку возле скалы.

– Ты помнишь, кто выступал в тот вечер?

– Не помню, а жаль, – ответила она. – Такие детали делают историю интереснее.

– Она и так интересная.

– Обычно это были всякие местные кавер-группы. Летом они сходились, а к следующему уже распадались. Шли заниматься тем, что приносило хоть какие-то деньги.

– Видимо, есть вещи, которые не меняются, – заметила я.

– Но много и тех, что меняются, – сказала бабушка, все так же всматриваясь в окно.

– Свидание прошло весело?

– Там было шумно, людно и – да, очень весело. Он купил мне хот-дог и бутылку лимонада, мы смеялись и подпевали. Как раз в тот вечер он объявил, что пишет мне в подарок картину.

– Ты знала, что она будет на доске для серфинга?

– Понятия не имела. Я спросила, можно ли на нее посмотреть, но он велел набраться терпения. Потом заиграла неспешная мелодия, он взглянул на меня и сказал: «Ты умеешь танцевать медляк или встанешь мне на ноги?»

Я улыбнулась:

– Он не дал шанса ответить нет.

– А я и не собиралась.

– Так ты танцевала сама или стояла у него на ногах?

– И то и то понемножку, – с улыбкой сказала бабушка. – Я обвила его шею руками. Волосы у него были ниже плеч, мягкие и волнистые. Я играла прядками, пока мы покачивались из стороны в сторону. После прошлой неудачной попытки он явно не спешил с поцелуем, несмотря на нашу близость, на взгляды друг другу в глаза. Если уж я хотела поцеловаться, то сделать первый шаг нужно было самой.

– И ты его сделала?

– Атмосфера была романтичная, но меня не прельщала идея первого поцелуя в такой толпе. Так что нет, мы просто потанцевали в обнимку в ярком свете луны, просеивая песок пальцами ног, но целоваться не стали.

– Многовато отмазок, бабуль, – подколола я. – На самом-то деле ты просто боялась.

– Так и есть, – призналась она. – Он правда начал мне нравиться, но я еще не вполне ему доверяла. Такой парень мог заполучить любую девчонку, какую захочет. Зачем ему я?

– Как он убедил тебя изменить мнение? – спросила я в надежде перенять ее опыт: мне слишком хорошо были знакомы такие сомнения. – Что говорил?

– Ничего он не говорил. Просто продолжал быть собой.

* * *

– Мне понравился твой последний выпуск, – сказал Дженсен. – Похоже, он вообще всем понравился.

Мы с ребятами из подкаста с неизвестной целью шли по улице в столовую. Перед уроком Нолен нарочито расплывчато объявил, что нам предстоит некая вылазка. И вот мы все вместе двигались через кампус. Из-за опустевших школьных коридоров крики чаек казались громче обычного, отзывались эхом со всех сторон. Я решила проигнорировать комментарий Дженсена и догнать Аву, как вдруг Нолен резко развернулся.

– У тебя есть свой подкаст? – спросил он, продолжая идти спиной вперед. Очевидно, до его ушей донеслись слова Дженсена.

– Да, – ответила я. – Про жизнь моей бабушки.

Он замедлил шаг, а когда я поравнялась с ним, пошел рядом, так что они с Дженсеном оказались по обе стороны от меня.

– Ее судьба чем-то примечательна? – Вопрос прозвучал грубо, но его суть я поняла.

– Ничем, – ответила я, – и всем сразу. Жизнь у нее была совершенно обычная, но бабушка рассказывает о ней так, что становится интересно.

Дженсен мог бы, как Тео, возразить, что это я раскрываю ее как рассказчицу, но вместо этого он перечеркнул мой ответ своим:

– Она встречалась с Эндрю Ланкастером.

Будто лишь по этой причине стоило уделять внимание бабушкиной истории.

– С художником? – спросил Нолен. – Ну ничего себе.

– По-моему, важно даже не то, что он знаменитый художник, а скорее то, что когда-то он был просто влюбленным парнем.

Дженсен и Нолен переглянулись, явно не согласные с моим мнением.

– Выпуск пробил тысячу прослушиваний, хотя мы почти не говорили про его творчество, – упрямо продолжила я. Мне все еще не верилось, что нас послушало столько людей. С записи и публикации прошло всего-то два дня.

– Ого, солидно, – заметил Нолен. – Ты молодец. С инди-подкастом такого добиться сложно.

– Спасибо.

Дженсен что-то пробормотал себе под нос.

– Что? – спросила я.

– На прошлой неделе я его расшарил.

– Что? – повторила я.

– Твой подкаст. Я запостил его к себе и посоветовал всем послушать.

Так это был он?..

Нолен удивленно хмыкнул:

– Хорошее дело. Будем надеяться, что с твоей помощью и школьный подкаст соберет хорошие цифры.

До столовой оставалось совсем немного, и Нолен, который на время разговора с нами отстал, теперь, казалось, вдруг спохватился, что он здесь главный. Кивнув нам, он выбежал вперед.

– Ты просто уникум, – сказала я Дженсену. Пора было привыкнуть к его выходкам, но он из раза в раз умудрялся меня удивить.

Судя по всему, он принял эти слова за комплимент – а не едкое оскорбление, каковым, очевидно, они являлись, – потому что ответил:

– Всегда пожалуйста. – И ни тени сарказма.

– Уф-ф, – простонала я. – Не разговаривай со мной больше.

Сказав это, я наконец подошла к Аве.

– Что мы здесь забыли? – спросила она, когда мы вошли в столовую.

Я давненько здесь не обедала, но в памяти всплыла прошлогодняя сцена: тогда во время дождя сюда сбежались почти все, кто обычно перекусывал на лужайке перед школой. В столовой было не протолкнуться, свободных мест не осталось, а я искала взглядом Дженсена и своих друзей. Поглощенная поисками, я не смотрела перед собой – и чуть не налетела на Тео. Он быстро коснулся моего локтя, предотвращая аварию, затем побрел дальше. С этим воспоминанием гадкое послевкусие от разговора с Дженсеном тут же прошло.

Сегодня дождя не было, так что столовая оказалась пустой. С начала недели – сейчас был четверг – я толком не пересекалась с Тео. Разве что пару раз в коридорах. Руки он держал в карманах, в ушах были наушники. Он приветственно кивал мне и улыбался, но не пытался ни заговорить, ни проводить к кабинету, как неделю назад. После такого плотного общения в выходные теперь я почти ощущала ломку. Мне начинало казаться, что в воскресенье я ранила его сильнее, чем полагала, когда сказала, будто не доверяю ему. Во рту снова возник кисловатый привкус.

– Сама не пойму, – ответила я на вопрос Авы.

– Ну что ж! – начал Нолен, как только мы собрались перед столиком, на котором лежали два подноса с едой. – В подкастах бывают регулярные вставки, посвященные каким-то сторонним темам. Они называются рубриками. К примеру, классную рубрику предложил Дженсен – еженедельный обзор еды из столовой. По его задумке, так больше участников команды получат возможность выступить в подкасте.

– Дженсен, значит? – Я невольно фыркнула. – Я буквально записывала идею с рубриками в блокноте, который он брал посмотреть.

– В тот момент я еще не знал, что такое рубрики, – сказал Дженсен.

Я поджала губы и прикусила язык: по взгляду Нолена было ясно, что он считает мое поведение ребяческим.

Сам он как ни в чем не бывало продолжил:

– Я хочу, чтобы каждый из вас выдвинул свою кандидатуру. Объясните, почему именно вы достойны стать ведущими рубрики. Кроме того, приветствуются и другие идеи для рубрик. Это прекрасная возможность попрактиковаться говорить в микрофон, а в будущем, если слушателям понравится, занять и более важную роль в команде. – При этих словах его взгляд упал на меня.

Может быть, стоило почувствовать благодарность, но на деле казалось, будто мне предложили утешительный приз. Снисходительно погладили по головке. А может, этот взгляд Нолена выражал сожаление, что ведущим он назначил не меня, а Дженсена, ничего не понимающего в подкастинге?

– Еще раз спасибо, Дженсен, – продолжил Нолен. – Идея блестящая. Вот видите, как полезно привлекать в команду кого-то извне. Да, сперва это может пугать, но от свежей крови, как ни крути, есть толк.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Нолен еще немного рассказал нам про рубрики, а когда он закончил, ребята спросили, можно ли все-таки попробовать еду на столе. На этом занятие завершилось. Все быстро высыпали из столовой, но я задержалась и подошла к Нолену и Сюзи, пока те убирали подносы со стола.

– Слушайте, можно два слова? – Как я вообще подняла эту тему? Мне не хотелось выглядеть так, будто я не умею проигрывать, но обида на Дженсена, который в очередной раз присвоил мою идею, так и кипела в груди. – Он явно подглядел идею с рубриками из моего блокнота.

Нолен кивнул:

– У тебя много интересных идей. Мы рады, что ты в команде.

Сюзи молча одарила меня сочувственным взглядом.

Разумеется. Им наплевать. Я повернулась к выходу.

– Финли, – сказал вдруг Нолен.

– Да?

– Мы почти взяли тебя ведущей, – продолжил он. – Правда, почти. Если бы не пришел Дженсен, мы так бы и сделали. Проблема в том, что ты все время в своих мыслях. Прямо заметно, как у тебя крутятся шестеренки. Как ты стараешься сделать все идеально. Тебе нужно научиться расслабляться перед микрофоном. Позволить себе ошибаться. Благодаря ошибкам ты будешь ближе и понятнее слушателям.

– Чует мое сердце, что Дженсен будет к ним невероятно близок, – не удержалась я.

Мне было понятно, что пытается сказать Нолен, но бесконечные промахи, я знала, рождают только сумбур.