– Спросите у своей вороватой мамаши, куда она дела доску для серфинга моей бабушки, – сказал Макс, махнув рукой в сторону моего телефона. – Так ей и напиши.

– Этого я, очевидно, делать не буду, – ответила я. Было уже воскресенье. Мы с Тео только закончили тренировку у него дома – в этот раз занимались вечером, потому что с утра его мама собирала гостей на бранч и не хотела, чтобы мы там мешались. Теперь мы сидели на прибрежной дорожке за закусочной и ждали, пока Дежа закроет ее на ночь. – Как-никак мне нужна от нее помощь.

– А по-моему, неплохо звучит, – возразил Тео.

Макс дал ему пять. Нас было трое: Ли не пришел из-за семейного ужина.

На круглую верхушку одного из деревянных столбиков вдоль дорожки безуспешно пытался сесть пеликан, то и дело соскальзывая и отчаянно хлопая крыльями при неудачах. Солнце зависло на гребне скалы Морро, вот-вот готовое за ней скрыться.

Надо было ответить Элис еще вчера, но мне не хотелось обвинять ее в чем-то, а все сообщения, что я печатала и стирала за последние сутки, звучали именно как обвинения. Может, в меньшей степени, чем вариант Макса, но все же.

Я поджала губы:

– А если вот так? Насколько я знаю, ваша мама занималась серфингом. Моя бабушка тоже. Я ищу доску, на которой они обе катались.

– Мне нравится, – сказал Макс.

– Мне тоже, – согласился Тео. – На такое сообщение она, возможно, даже захочет ответить.

Я набрала текст и нажала «Отправить». Спиной я опиралась на ограждение вдоль деревянной дорожки, отделявшей бухту от череды ресторанчиков. Через окна «Сиреневой морской звезды» было видно, как Дежа подметает полы.

Очевидно, Макс тоже ее заметил.

– Пойду-ка потороплю, – сказал он и направился к закусочной.

– Ты просто хочешь урвать остатки еды, – крикнула я.

– А так можно? – спросил Тео, готовый побежать за ним.

– Я сообщу, – сказал Макс, через силу отворяя тяжелую боковую дверь.

Тео проследил за ним взглядом, затем уселся рядом со мной, задев мое плечо своим.

– С утра глянула пару видео, где ты бьешь по мячу, – заговорила я.

С начала года я была на всех матчах команды, хоть Дженсен и сидел в запасных. Но, честно сказать, за игрой толком не следила. Обычно мы просто болтали с ребятами. Покупали какие-нибудь закуски или высмеивали футбольную форму. Я приходила, только чтобы поддержать Дженсена. И ни разу не видела, как Тео пробивает по мячу, пока утром не наткнулась на эти видео.

Он повернул голову в мою сторону:

– Что? Зачем?

– Когда я играла в соккер, то постоянно пересматривала свои записи – чтобы улучшить технику, увидеть ошибки. Ты так не делал?

– Делал, конечно. Просто… Где ты взяла видео? Попросила у тренера?

– Еще чего. Нарыла в интернете. Матчи всегда кто-нибудь да зальет в соцсети. Правда, чтобы найти тебя, пришлось покопаться. – И я все-таки нашла. На паре видео камера даже делала наезд ровнехонько на его удар. Бил он блестяще – плавно, уверенно, даже почти грациозно. – Ты был…

Мы сидели, вытянув ноги вперед – моя правая вдоль его левой. После тренировки Тео так и остался в шортах, и мой взгляд задержался на его шраме. Он выглядел совсем безобидно – учитывая, как много отняла эта травма, казался слишком маленьким, слишком блеклым.

– Я был – что? – сказал Тео, поглаживая колено.

Я поймала его руку в попытке остановить безотчетную привычку. А может, показать, что не хотела так пялиться.

– Ты был шикарен. – На этом слове мое горло сжалось.

– Прикалываешься? – спросил он, сжимая мою ладонь. Губы скривились в ухмылке.

– Нисколько. Честное слово. Я мечтаю бить, как ты.

Я попыталась высвободить руку, но Тео, не ослабляя хватки, положил ее себе на бедро и по очереди провел пальцем по моим костяшкам. По телу пробежала дрожь.

– Я тоже мечтаю снова так бить, – тихо проговорил он.

Хотя Тео скользил пальцем по моей коже, пуская мурашки по всему телу, я не понимала, испытывает ли он какие-нибудь эмоции. Казалось, он полностью погружен в мысли и двигает рукой просто машинально.

– Думаешь, не сможешь? – спросила я.

– Знаешь, каково быть единственным ребенком в семье? Родители взваливают на тебя все свои нереализованные амбиции, и даже когда они совпадают с твоими желаниями, ты ощущаешь втрое больше давления.

– Представляю, как это тяжело, – сказала я.

Его плечо все сильнее вжималось в мое. Я повернулась к Тео лицом, и наши взгляды встретились.

Моя кожа была липкой после тренировки, и я прекрасно знала, что у меня грязные волосы. Так что осторожно высвободила руку, отодвинулась от него и, поджав под себя ноги, уставилась на океан. Вода была неспокойной и в сумерках приобрела темно-синий цвет. Вдалеке медленно плыл прогулочный теплоходик.

– Ой, там выдра? – спросил Тео, заставив меня резко перевести взгляд на него.

– Что?

– Выдра, – повторил он, все еще смотря не на океан, а на меня. Неужели он послушал подкаст? И специально повторил фразу, которой бабушка увильнула от поцелуя? Значит ли это, что перед тем, как я отстранилась, он хотел меня поцеловать? При этой мысли внизу живота что-то екнуло.

– По-моему, больше похоже на морского льва, – отшутилась я.

Он прыснул от смеха:

– Шикарный выпуск получился. Неудивительно, что его кучу раз прослушали.

Значит, его фраза действительно была отсылкой к подкасту. Но был ли в ней какой-то подтекст? Или это отсылка ради отсылки? И какого подтекста мне бы хотелось? Казалось, с Тео все, даже простой поцелуй, таит в себе подводные камни. Между нами слишком много нюансов. Все начнут искать скрытые мотивы. Даже моя лучшая подруга не одобряла наше сближение – предвидела сложности, считала, что он для меня не годится. Да и сама я, пожалуй, все еще не могла ему до конца доверять.

– Да уж… спасибо. Бабушка у меня классная.

Я сидела лицом к Тео, скрестив ноги и облокотившись на колени. Он все так же опирался спиной на ограждение, вытянув ноги вперед.

– Будем надеяться, Элис быстро ответит, – сказал он. Палец снова нашарил мою кожу. На этот раз – скользнул по коленке. Но былой отрешенности теперь не было: наоборот, Тео неотрывно смотрел мне в глаза.

Я тяжело сглотнула.

– Ага, будем надеяться. – Голос прозвучал сипло.

– Когда следующее интервью с бабушкой?

Я поймала его палец и сжала в кулак – главным образом, чтобы он перестал пускать по моей ноге разряды тока, но еще и потому, что, несмотря на все аргументы о подводных камнях, сама тоже хотела к нему прикоснуться.

– Так просто не спланируешь. Все зависит от ее состояния. Бывают дни получше, бывают похуже.

– Надеюсь, скоро запишете, – сказал Тео. – Я жду поцелуя.

На его лицо вернулась ухмылка. Этот говнюк отлично понимал, какую игру ведет.

Я отпустила его палец и шутливо заехала ему по плечу.

Он усмехнулся:

– Что?

– Сам знаешь что, – засмеялась я.

– Вот так ты реально смеешься.

– В смысле?

– Зачем ты симулируешь смех в подкасте?

– Ради блага слушателей, – ответила я. – Берегу их уши.

– Твой настоящий смех лучше.

Когда я снова замахнулась ему в плечо, он поймал меня за запястье, ненароком дернув вперед. Ловя равновесие, я вцепилась в его колено. Он резко втянул носом воздух. Я в тот же миг отшатнулась.

– Ох, прости.

– Да ничего.

– Я случайно.

Мой взгляд застыл на его ноге, а руки зависли над шрамом, будто с расстояния в дюйм можно было определить, причинила ли я ему вред.

– Ты как? Я больно надавила?

– Все нормально. Не больно. Просто рефлекс.

– Извини меня.

– Финли, – сказал Тео, и я подняла к нему взгляд, – я не такой уж хрупкий.

– Точно все хорошо?

– Все хорошо. И ты не виновата. Я сам тебя к себе притянул.

Рокот сердца громко отдавался в ушах. Руки теперь не висели над его коленом, а легли сверху. Мы сидели очень близко друг к другу. Его взгляд скользил то к моим глазам, то к внезапно пересохшим губам. Я закусила нижнюю губу.

– Хорошие новости! – разорвал тишину голос Макса, так что я от неожиданности чуть не свалилась в океан. – Кое-что из еды все-таки осталось, и я соблаговолю с вами поделиться.

Тео встал, оттолкнувшись от дорожки, и сел на скамейку к Максу – тот уже разложил на ней корзинку с картошкой фри и пару бургеров.

– Ты святой человек.

– Так меня еще не называли, но я не против.

Из боковой двери выплыла утомленная Дежа:

– Рада бы посидеть с вами, но надо идти играть в соккер.

– В соккер? – переспросила я.

– Решили собраться, чтобы перед летней лигой не терять форму.

– Ясно.

– Ты же ответила на сообщение Элис? – спросила она.

– Ответила.

– Хорошо. – Дежа улыбнулась. – Надеюсь, мы найдем эту доску. Не терпится на нее взглянуть.

– Мне тоже.

Помахав обеими руками на прощание, она скрылась в конце дорожки.

Макс куснул напоследок бургер, затем поднялся.

– Не думал, что она нас покинет. Тогда и третьему лишнему пора удалиться.

– Ты не третий лишний, – ответила я. – Мы просто…

– Друзья? – спросил Макс. – Да-да, я помню. Увидимся завтра в школе.

Когда он ушел, Тео схватил то, что осталось от бургера, и снова сел рядом со мной на дорожку. Бургер он протянул мне.

На этот раз я без возражений принялась есть. После тренировки на меня напал голод.

– Дежа меня ненавидит, – заметил он.

Я чуть не поперхнулась, но кое-как дожевала и проглотила кусок.

– Ненавидит – громко сказано.

– Значит, я не ошибся, – парировал Тео.

– Она тебя едва знает. Вот и не доверяет.

Он прищурился и медленно кивнул.

– Что? – спросила я.

– Ты не рассказываешь про меня друзьям. Не делишься с ними… ничем.

– Да нет, делюсь… – Или нет? В порыве доказать его неправоту я ляпнула: – Я рассказала, что в день «Весеннего привета» мы долго стояли в обнимку!

Брови Тео взлетели на лоб.

Не стоило этого говорить.

– Ну в том смысле, что мне было… Что я пыта… И не хотела, чтобы ты… В общем, я про тебя рассказывала, – довольно жалко закончила я.

– Значит, в их представлении я выпендрежный говнюк, который с тобой обнимается?

Я улыбнулась:

– Да.

Он покачал головой, но потом усмехнулся:

– Класс.

– Они знают, что ты мне помогаешь. Для Макса и Ли этого более чем достаточно.

– Но не для Дежи.

– Она просто начеку. Ей непонятно, почему ты пришел мне на помощь.

– Это ей непонятно… или тебе? – На лице Тео проступило уязвленное выражение.

– Ей?.. – после заминки ответила я.

– Ауч, – сказал он.

– У меня проблемы с доверием. Серьезные. Извини. Я честно над этим работаю. И хочу их преодолеть. Ты мне нравишься. Не в смысле… не то чтобы… Как друг.

– Я решил тебя выручить, потому что люблю исправлять несправедливости, – проговорил он. – А Дженсен источник множества несправедливостей.

– Ты по всей школе ищешь несправедливости или тебя только эта интересует?

– Только эта… пока.