После занятия – по-прежнему вне себя от ярости – я кинулась прочь из конференц-зала и примыкающей к нему библиотеки, чувствуя облегчение оттого, что следом идет обеденный перерыв – сконцентрироваться на уроке сейчас бы не вышло. В коридоре я буквально налетела на мускулистую руку Тео, преградившую мне путь.

– Эй-эй-эй, тише. Ты как?

– Ты что здесь делаешь? – рявкнула я, огорошенная его внезапным появлением.

– Мы иногда проводим обеденный перерыв в библиотеке, – ответил Тео. – Ну, и мне показалось, что тебе до этого было плохо.

– Ты слышал, что он говорил? – Обернувшись через плечо, я заметила остальных ребят из подкаста, которые, в отличие от меня, не так спешили выйти с занятия, и тут же прикусила язык.

– Иди за мной. – Тео вывел меня из здания и увлек по коридору и за угол, где мы наконец остановились. – Что произошло-то?

Его обеспокоенный взгляд, так контрастирующий с вечной ухмылкой, сбивал меня с толку.

– Дженсен. Моя бабушка написала ему сообщение. Он планирует ее навестить.

– Твоя бабушка ему написала?

– Она все время забывает, что мы расстались. Из-за Альцгеймера.

– Мне очень жаль, – сказал он.

– Ага.

В груди щемило, а в глазах так и жгло. Ничего не говоря, Тео накрыл мои плечи ладонями, сделал несколько вдохов и выдохов. Незаметно для себя я начала дышать в такт с ним, и постепенно тяжесть в груди прошла.

– Как ты это сделал? – спросила я.

– Я ничего не делал, – ответил он.

Его теплые крепкие руки по-прежнему лежали на моих плечах. Мои собственные руки, как я осознала, к своему удивлению, сжимали края его футболки.

Я расцепила пальцы и откашлялась, чувствуя, как к горлу подступает волна эмоций.

– Я успокоилась, – ответила я с кивком, потом кивнула снова и, кажется, еще раз.

– Даже если нет, ничего страшного.

– Я спокойна. Все хорошо.

Я отшагнула за пределы досягаемости Тео, тяжело сглотнула и осмотрелась. В обеденный перерыв здесь было не слишком людно – обычно все ели во дворе или в столовой, – но все-таки не совсем пусто.

– Слушай, тогда в библиотеке, – заговорил он, – я сделал что-то не то?

– Повел себя как идиот, – ответила я. – И выбесил меня.

– Похоже, я в этом мастер.

– Вот-вот.

Он тихо усмехнулся, на губах заиграла привычная ухмылка.

– Ты на меня злишься.

– Нет, ну или немного. Необязательно было притворяться, что ты бы стал слушать подкаст с моей идеей, после того как раньше называл ее скучной.

– Я такого не говорил.

Я несогласно покачала головой.

– И уж тем более не стоило этого делать сразу после заявления, будто ты в жизни не собираешься слушать наш подкаст.

– Потому что вести его будет Дженсен.

Ой.

– И… и мы вроде договорились, что не будем светиться вместе и провоцировать сплетни. А потом ты при всех велишь мне пойти качаться и заявляешься ко мне на занятие. – Я ткнула пальцем в направлении конференц-зала.

– Я не знал, что нам запрещено даже разговаривать. Думал, ты просто не хочешь крутиться со мной у футбольного поля. – Конец фразы Тео произнес шепотом. – Что, нам теперь вообще вместе не появляться? Тебя видели на моей вечеринке… Все в курсе, что мы знакомы.

– Это было до того, как мы придумали план. А теперь… теперь нам не стоит общаться.

Он закатил глаза.

– Ты, кстати, тоже умеешь выбесить.

– Ну… возможно…

Все, что он сказал, было правдой. Раньше я не боялась с ним говорить. Не видела в этом проблемы. Зря я так запаниковала.

Никто не решит, что наше общение как-то связано с тем, что Тео готовит из меня кикера, – если только не увидят нас вместе на тренировке. А если бы кто-то и мог такое заподозрить, то уже бы это сделал. Вероятно, еще на вечеринке.

Тео улыбнулся.

– Не нужно так параноить.

– Просто… я так хочу, чтобы все получилось. Мне жизненно важно, чтобы он хоть как-то расплатился за свой поступок. И чтобы его это застало врасплох.

– Понимаю. Но я не перестану говорить с тобой на людях. Мне кажется, сейчас это будет даже более подозрительно. Если ты переживаешь, буду осторожнее выбирать слова. Я не хотел тебя расстроить, Звезда Соккера.

– Серьезно, угомонись уже с этой кличкой.

– Почему она тебе так не нравится?

– Потому что, даже когда я играла в соккер, это было не блестяще. И ты наверняка это знаешь.

– Не знал.

– И к тому же я бросила.

– Хм.

– Что?

– Есть над чем поработать.

– Над умением играть в соккер?

– Нет, над уверенностью в себе. Если не будешь верить в себя, точно не обставишь Дженсена на отборе.

– Легко сказать. Кстати. – Я вытащила из кармана двадцатидолларовую купюру и протянула ему.

– Это за что?

– За бургер в тот день.

– Ясно. – Тео без возражений взял деньги и сунул в карман. Выглядел он после этого почему-то не очень довольным. – Что пишет дочь Шерил Милкрик?

– А?

– Ты вроде с ней связалась. Что она пишет?

– Она не ответила. Вряд ли она вообще прочтет мое сообщение. Так оно и будет пылиться в папке спама, или куда там сообщения падают.

– Ты не добавилась к ней в друзья? – спросил он.

Это мне в голову не пришло.

– Думаешь, стоило?

– Конечно! – ответил Тео. – Так ей хотя бы придет уведомление. Она увидит твою аватарку, примет тебя за какую-нибудь племянницу, чье имя она всегда забывает.

– Ты заранее решил, что она ужасная тетя?

– Будем надеяться, что я прав, – улыбнулся он.

Я достала телефон, чтобы отправить заявку в друзья; Тео пододвинулся и через мое плечо заглянул в экран. Я нажала на синюю кнопку.

– Готово.

– Супер, – ответил он.

Я подняла к нему глаза. Мы чуть не соприкоснулись носами – он все еще стоял очень близко – и одновременно отпрянули друг от друга.

– Мне пора. – Тео кивнул в сторону библиотеки, где его, наверное, ждали друзья.

– Да, конечно. Спасибо за… – Я осеклась, не зная, как выразить, насколько он помог мне прийти в себя после происшествия с Дженсеном.

Тео, видимо, понял, к чему я клоню.

– Обращайся. – Он уже направился прочь, но вдруг обернулся и сделал пару шагов спиной вперед: – И еще, Финли.

Лучше бы он продолжил со Звездой Соккера – мое имя на его устах будоражило уже по-другому.

– Да?

– Выложи следующий выпуск. Интересная же история.

* * *

«Кажется, он слушал мой подкаст!» – написала я в общий чат после школы, готовясь записывать с бабушкой новый выпуск.

«Кто?» – спросил Ли.

«Тео! С чего бы ему это делать?»

«С того, что у тебя классный подкаст, – ответил Макс. – Я тоже начал слушать. Выложи эпизод, где она рассказывает про Эндрю. Его все еще нигде нет».

Я опустилась на стул и открыла на компьютере окно со статистикой. Действительно, последний выпуск прослушали пять человек. Я навела курсор на кнопку «Опубликовать» под новым, невыложенным эпизодом, но нажать не решилась.

– Финли, у тебя все готово? – спросила бабушка, и я сняла руку с мышки.

– Да, заходи.

Бабушка быстро устроилась на своем месте, словно ей не терпелось поговорить об Эндрю. Я была этому только рада: мне не терпелось послушать.

– Мы остановились на том, как ты проиграла в споре во время серфинга и Эндрю получил право сводить тебя на свидание. Куда он тебя повел и как все прошло?

– Мы были молоды и оба тогда не работали, так что он собрал в дорогу обед и повез меня на пляж, окруженный пещерами. Я в жизни не видела ничего подобного. Мы уплетали обед, болтали, а еще он вычертил палкой рисунок на песке – такой детальный, что глазам не верилось. Я сказала: «Ты настоящий художник». А он мне: «Нет, просто человек с кучей картинок в голове». И это, Финли, было еще слабо сказано. Он рисовал всегда и везде. На салфетках, скамейках, страницах газет. Бывало, у меня на ладонях.

– Что он рисовал?

– Чаще всего людей. Или какие-то части тела. Глаза, губы, уши. Иногда прядки волос, по которым, как по волнам, катился крошечный серфер.

– На твоей доске он нарисовал то же самое? – спросила я.

– Вроде того, – неуверенно ответила бабушка, явно с трудом восстанавливая детали.

– Если вспомнишь что-то конкретное, возможно, слушатели нам помогут ее найти.

– Какие слушатели? Нас сейчас кто-то слушает?

– Нет, сперва я смонтирую запись и приведу в порядок качество звука, а потом выложу в интернет. И тогда люди смогут послушать. – По крайней мере такой алгоритм я проделывала обычно. До тех пор, пока пару выпусков назад не пропустила последний этап.

– Это как передача на радио, – сказала бабушка.

– Точно, – ответила я и, пытаясь вернуть ее к теме разговора, добавила: – Итак, твоя доска?

– Помню, что она была очень красивой. Удивительно, как Эндрю не понимал, что он прирожденный художник.

– Действительно, – сказала я. – Как он мог этого не видеть?

– Ему казалось, будто у настоящего художника должно быть образование, опыт, толковое оснащение, а еще признание со стороны.

– Вот как, – ответила я, хорошо понимая его чувства. – Итак, на первом свидании он нарисовал тебе картину на песке, а потом?

– Потом мы сняли обувь, побрели вдоль океана, оставляя следы на мокром песке, и наконец добрались до пещер. Начинался прилив, так что толком осмотреть их мы не смогли – боялись потом не выбраться. И вот мы стоим в одной из пещер, у моих босых ног плещутся волны, он привлекает меня к себе и…

Бабушка замолчала.

– Он тебя поцеловал? – нетерпеливо спросила я.

– Нет, – сказала она. – Собирался, но я отвернулась, указала на воду и крикнула: «Глянь-ка, там выдра!»

– Почему, бабуль?

– Потому что струсила. Я еще ни разу не целовалась и не знала, точно ли хочу во время первого поцелуя переживать из-за прилива, пещер и перспективы застрять в них.

– Как он отреагировал?

– Посмотрел на воду и сказал: «А по-моему, это морской лев».

Я улыбнулась:

– Он был прав?

– Там не было ни морского льва, ни выдры.

– Мило с его стороны, – сдержанно рассмеялась я.

– Он мог бы со мной и не спорить, – сказала бабушка.

– Но ты же выдумала эту выдру!

– Вот именно.

Я потянулась к ее руке и крепко пожала. Все-таки мама ошиблась.

– Ты правда дружила с Эндрю Ланкастером. Как же круто! Даже почти поцеловалась с Эндрю Ланкастером.

– Не почти, а поцеловалась. Просто не в тот раз.

Мои брови взлетели.

– Да ну? И когда это случилось?

– Сейчас разве не тот момент, когда надо прервать рассказ на самом интересном месте?

– Пытаешься украсть у меня работу? – спросила я.

– Ни в коем случае.

Бабушка стянула наушники и положила их на стол. Ее взгляд был сегодня рассеянным. Отстраненным. А может быть, даже печальным.

– Люблю тебя, солнышко. Спасибо, что помогаешь заново прожить те воспоминания.

Я встала и обняла ее:

– Спасибо, что делишься со мной.

Когда она затворила дверь, я переслушала выпуск сначала.

«Ему казалось, будто у настоящего художника должно быть образование, опыт, толковое оснащение, а еще признание со стороны», – говорил бабушкин голос в колонках.

У меня свело живот. Со мной все было иначе. В отличие от Эндрю, я уже попыталась себя проявить. Но роль ведущей мне не досталась. А последние выпуски моего собственного подкаста так и лежали без слушателей, лишь подтверждая, что я делаю что-то не так.

В колонках продолжал звучать бабушкин голос: «Сейчас разве не тот момент, когда надо прервать рассказ на самом интересном месте?» – пока с экрана на меня таращилась кнопка для публикации.

Я вздохнула. По крайней мере, выпуска ждали мои друзья. Я могла сделать это для них. Поэтому, после кропотливого монтажа, нажала «Опубликовать».