– Мне кажется, или стало получаться хуже? – спросила я, свалившись на зад после очередного удара. На языке уже вертелось: проехали, идея была ужасная. Лицо так и пылало – наверное, я вся раскраснелась. – По-моему, стало хуже.

– Как ни странно, нет, – ответил Тео. – Ты почти отточила движение. И не забывай, что у тебя неподходящая обувь. Завтра принесешь бутсы, контакт с мячом будет лучше.

– Завтра? – спросила я, поднимаясь с земли и смахивая травинки с ладоней и ягодиц.

– Ну, или когда там придешь снова.

– Завтра – нормально.

С учетом школы, домашки и дел по хозяйству, нам оставались, по сути, одни только выходные дни. А их до отбора было не так уж много, так что он прав: нужно продолжать уже завтра.

– Теперь за железо.

Тео повел меня в дом, из чего я сделала вывод, что в гараже у него хранится набор гантелей.

Но все оказалось круче. Намного круче. Можно сказать, у Тео был целый фитнес-зал. Причем даже не в гараже – под него выделили целую комнату. Там были зеркальные стены, велотренажер и эллипсоид, а наряду со свободными весами еще и тренажеры с тросами и блоками. В углу с потолка свисала боксерская груша. Я врезала по ней, пока обходила зал.

– Тут больше инвентаря, чем в школьной тренажерке. Круто тебе, наверное, – последние слова я пробормотала себе под нос.

– Так и есть, – сказал Тео. Непонятно, было это ответом на мою первую фразу или вторую. Уточнять я не стала. – Ты часто качаешься?

Я прочистила горло.

– Раньше случалось часто.

– Я спрашивал не про раньше.

– Знаю! Но этот ответ звучит лучше.

Он рассмеялся:

– Значит, сейчас вообще нет?

– Типа того.

Тео коротко кивнул.

– Ноги качай каждый день вплоть до отбора.

Я выпучила глаза:

– Хочешь сделать из меня Халка?

– Халком ты не станешь.

– Ты что, всю жизнь мечтал кого-то поистязать? Поэтому согласился помочь мне? И искорки в глазах сейчас тоже поэтому?

Отнекиваться он не стал:

– Доставай-ка со стенки гриф для приседаний.

* * *

– Уф-ф, – болезненно простонала я, лежа на выложенном резиновой плиткой полу в тренажерке Тео.

Ноги свело судорогой, хотя нагрузки на них больше не было. Он правда считает, что завтра я буду способна бить по мячу? Я сомневалась, что вообще смогу пошевелиться. С висков стекал пот, и я смахнула капли ребром ладони.

Затем поднесла к губам воображаемый микрофон.

– Каково это – в первый день тренировок замучить до смерти свою протеже? – Я вскинула кулак в воздух, направляя его на Тео.

Он подошел поближе, сделал вид, что постучал по микрофону, проверяя звук, потом наклонился и сказал мне в руку:

– По-моему, моей протеже надо бы прокачать выносливость.

Я застыла и растерянно взглянула на него с пола; его лицо было повернуто ко мне вверх тормашками.

– Что? – спросил Тео.

Я уронила руку на пол.

– Ничего, – ответила я, все еще не веря, что он правда мне подыграл.

– Как ты относишься к экстремальному холоду?

Хотя Тео делал вместе со мной многие упражнения, сам он до смерти измученным не казался. Левую ногу он явно щадил. Я старалась этого не замечать и, разумеется, не стала на это указывать после резкой реакции на вопросы о травме, но факт оставался фактом.

– В каком контексте? – спросила я.

– В таком, когда ты в воде среди кусков льда.

Тео указал на застекленную дверь в комнате, что вела наружу. Я со стоном поднялась в положение сидя.

– Не понимаю.

– Там стоит ледяная бочка.

– Там стоит что?

– Сейчас покажу.

Он направился к двери и провел меня на небольшую веранду в боковой части дома. В углу, на бетонном полу, стояла черная бочка, к которой была приставлена лесенка из трех ступеней. К стене примыкал полноценный льдогенератор – вроде тех, что бывают в отелях. Тео поднял дверцу и принялся зачерпывать лед в ведро.

– Ощущение, что у тебя дома живет звезда НФЛ. Погоди-ка, может, твой папа звезда НФЛ или типа того?

Тео взглянул на меня из-за плеча, засыпая в высокую бочку первое ведро. Куски льда с хлюпающими звуками плюхнулись в воду. Надо было остановить его. Я не имела ни малейшего желания искупаться в ледяной бочке. Да и купальника у меня с собой не было.

– Думаю, будь мой папа звездой НФЛ, об этом знала бы вся школа.

– Может, звезда на пенсии?

– Нет. – Он вернулся к льдогенератору и снова наполнил ведро. – Только в старшей школе играл.

Я медленно осмотрелась. С веранды было видно сарайчик и футбольную сетку на заднем дворе. Сделав круг, мой взгляд вернулся к окнам навороченной тренажерки. Родители Тео не жалели денег ради его футбольной карьеры. Должно быть, та травма стала для них таким же ударом, как для него. Весь этот дом, вся обстановка кричали о том, сколько надежд они возлагают на Тео.

Он отшагнул от бочки и двинул рукой в пригласительном жесте.

Я снова простонала:

– Мне не в чем купаться.

Он взглянул на мои беговые шорты, явно не понимая, в чем затруднение.

– Ладно, – вздохнула я.

Под футболкой у меня был спортивный лифчик. Не страшно, если шорты намочатся. Я выпрыгнула из кроссовок, стянула носки и подошла к маленькой трехступенчатой лесенке, сулившей мне новую порцию мучений. Сделала глубокий вдох, сдернула с себя футболку, бросила ее поверх кроссовок и решительно опустила ногу в воду. Она была ледяной… пробирающей до костей… а я погрузилась еще только по голень. Руки тряслись в попытке удержать над водой верхнюю часть тела.

– Если залезешь целиком, эффект будет лучше, – сказал Тео.

– Придержи своих дебильных коней. Я же окоченею.

– Мои кони не дебильные, – ответил он, – а очень смышленые.

Я опустилась в воду еще на дюйм, чувствуя, как немеют пальцы ног.

– Кони у тебя тоже есть? – Даже это меня бы не удивило.

– Вообще-то нет. Но мои воображаемые кони те еще умницы.

Челюсть задрожала от холода, было прямо слышно, как стучат зубы.

– Когда погрузишься полностью, я запущу отсчет. – Он продемонстрировал таймер на экране телефона.

Я с шумным выдохом опустилась в воду. Ноги сзади уперлись во что-то твердое.

– Это что, сиденье? То есть тут полагается прямо сидеть подолгу, типа такой вид досуга?

– Да, это сиденье. Но у тебя уже губы синие, так что минуты будет достаточно. Потом встанешь на сиденье и вылезешь.

Кожу словно пронзали тысячи иголок одновременно.

– Я не выдержу целую минуту.

– Осталось сорок секунд. Столько ты выдержишь.

Я затряслась с новой силой.

– А ты сколько можешь тут продержаться?

– Обычно сижу три минуты. Иногда пять.

Таймер показывал тридцать секунд.

– Нет, невозможно. Я выхожу, – еле дыша, произнесла я; грудь и ноги все еще пронзали иголки. Будут ли ноги в таком состоянии слушаться, я не знала, но на всякий случай подобралась к самому краю бочки. Тео, видимо, прочитал мои опасения:

– Я помогу.

Я кивнула, по-прежнему клацая зубами и чувствуя кожей обжигающий холод. Шагнула на сиденье и перекинула через бортик ногу. Тео одной ногой встал на нижнюю ступеньку, так что я оперлась руками на его плечи и вылезла полностью. Усевшись на ободке бочки, не отнимая рук с его плеч, я посмотрела вниз, на лесенку, которая отсюда, из моего положения, казалась недосягаемой. Кто вообще придумал эту конструкцию?

– Просто сползай вниз, – сказал он, – я поймаю.

– Тебе не будет больно? – дрожащими губами спросила я.

– Не будет. Можешь на меня опереться.

– Я не чувствую опоры.

Тео потянулся вверх, обхватил меня за талию, приподнял и, развернув в воздухе, вытащил из бочки, так что я смогла обеими ногами встать у ступенек.

Я заглотнула холодный воздух. Фух. Мне дали опору.

Справа от двери стоял шкафчик с полотенцами. Тео передал мне одно из стопки.

– Спасибо, – сказала я. Мне было стыдно, что я не вытерпела минуту. Но там, в бочке, это казалось невыполнимым.

– Не за что.

– Теперь ты. – Я накинула полотенце на плечи и кивнула в сторону бочки. – Докажи, что реально можешь продержаться пять минут.

Тео улыбнулся, но явно загорелся азартом – не прошло десяти секунд, как он уже был в бочке, босой и с голым торсом.

– Ух. – Он опустил подбородок на руки, сложенные на ободке бочки. – Как же расслабляет.

Я достала телефон и демонстративно включила таймер. Секунды тикали, а дыхание Тео, казалось, ничуть не сбивалось.

– Ты хорошо скрываешь боль, – сказала я, когда прошло две минуты.

– А ты нет.

– Вообще не умею. Бабушка говорит, у меня все эмоции на лице. Мол, у меня до того чистая душа, что аж просвечивает в глазах.

Тео прыснул:

– Она в курсе, что твоя чистейшая душа на ближайший месяц преисполнилась коварства?

Улыбка тут же улетучилась с моего лица.

Он бросил в меня кусок льда:

– Не теряй запала. Мы оба знаем, что он этого заслужил.

Таймер показал три минуты.

– Наверное, я пойду.

Казалось, я провела здесь много часов, хотя было еще только десять.

Тео ловким движением выскочил из бочки. Даже несправедливо, до чего красиво он при этом выглядел. Когда он направился за полотенцем, я отвела взгляд. Кое-как натянула футболку, подняла с пола кроссовки. И уже собиралась протянуть свое мокрое полотенце, как Тео вдруг сказал:

– Можешь вернуть его завтра.

– Окей. Спасибо.

– Хорошо поработала, Звезда Соккера.

– Не называй меня так, – ответила я.

Он только усмехнулся. Если ему известно, что я раньше играла в соккер, то наверняка известно и то, что мне не слишком хорошо это давалось. Что настоящей звездой была Дежа. Не потому ли его так забавляет называть меня этим прозвищем? Я почувствовала укол боли.

Достаточно ли одной тренировки? Смогут ли дальше меня готовить мои друзья?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Четыре недели. Всего четыре недели.

– Увидимся завтра.