– Мы тоже могли тебе помочь, – сказала Дежа, когда мы возвращались по домам с семейного праздника, превратившегося сперва в вечеринку, а затем в сходку заговорщиков.

Я уезжала без пакета с вещами Дженсена – не потому, что сожгла их в так и не разведенном костре, а потому, что сам Дженсен явился на вечеринку и забрал их без спроса, как поступал, кажется, вообще со всем в моей жизни. Интересно, он обыскивал все пакеты подряд или кто-то дал ему наводку? Не считая моих друзей, о пакете знал только Тео.

– Не обязательно было обращаться к самому Сатане, – продолжила Дежа.

– Я бы помочь не смог, – возразил Макс. – Понятия не имею, как пинать что бы то ни было, и в особенности футбольный мяч. Из Сатаны выйдет тренер получше, особенно с сатанинскими суперсилами.

– Сатана – это Дженсен, – ответила я. – И, чтобы его низвергнуть, мне нужно было заручиться соратником, даже если этот соратник…

– Такой же Сатана? – закончила Дежа.

– В твоей картине мира больше одного Сатаны? – спросил Максвелл.

– Я надеюсь, Тео пониже рангом, – сказала я. – Типа рядовой дьявол?

Дежа рассмеялась.

– Главное, чтобы ты знала, с кем заключила сделку.

– Знаю, не сомневайся.

Я достала из сумки салфетку и стерла с губ остатки тинта.

– Похоже, с кем-то, кто хочет помучить Дженсена так же сильно, как ты, – сказал Ли.

– Но действительно ли он этого хочет? – спросила я. – И если да, то из-за чего? Только потому, что Дженсен слегка его доставал на поле? Звучит бредово.

Дежа была права: смогу ли я начать доверять тому, кому так долго не доверяла?

– Неважно, какие у него на то причины. Пятеро… – Ли обвел рукой сперва нашу компанию, затем указал на дом за спиной, подразумевая Тео, – человек с общей целью могут добиться многого.

– Дженсен сегодня не пытался с тобой заговорить? – спросила Дежа, бросив взгляд через плечо и перестраиваясь на соседнюю полосу.

– Даже на меня не смотрел. – Я бросила салфетку в розовых пятнах обратно в сумку.

– Или смотрел, когда ты не видела, – сказал Максвелл.

– Как же круто будет прийти на отбор и занять его место в команде. – Я постаралась придать голосу уверенность, хотя была далеко не уверена в своем плане.

– Ну хоть какой-то плюс в сделке с дьяволом, – сказала Дежа. – Когда Тео обещал начать тренировки?

– Завтра. Сказал, приступаем завтра.

Я потянула за ремень безопасности, потом отпустила, заставляя его снова поползти вверх.

– А он замотивирован, – сказал Макс. – Мне это нравится.

– Просто времени в обрез. – Я была уверена, что лишь по этой причине Тео решил начать завтра же. Он не хуже моего понимал, что четыре недели – это на грани возможного.

– Похоже, мне опять придется делить тебя с парнем, – заметила Дежа.

– Да уж, но сейчас ты наверняка проявишь больше понимания.

Она залилась смехом.

– Если в итоге это заставит Дженсена страдать – да.

* * *

– Что-то ты рано встала, – сказала бабушка на следующее утро. – Сегодня же вроде суббота? Надо отсыпаться, отлынивать от домашки или идти серфить.

– Я не занимаюсь серфингом, бабуль. Как выяснилось, серфингистка у нас ты.

Я сидела за кухонным столом и ела овсянку, щедро начиненную тростниковым сахаром и кусочками банана. Чутье подсказывало, что Тео сегодня задаст мне жару, а перед таким испытанием следовало сытно позавтракать.

– А ты попробуй. Это весело.

Бабушка сидела рядом и тоже поедала овсянку. В ее тарелке были бананы, но тростникового сахара – только щепотка.

– Расскажи, как серфила ты. Долго пришлось учиться?

– Эндрю Ланкастер тренировал меня все лето, почти каждый день.

– Каждый день? Ты стала крутой серфингисткой?

– Вряд ли, зато я здорово проводила время.

Не такого напутствия мне хотелось в утро перед тренировкой.

– Я буду считать, что ты доросла до уровня профи.

– Зачем?

– Потому что у меня большие планы, бабуль, и мне нужна мотивация.

– Тебе хорошо даются любые занятия, – сказала она.

Ключевое слово – «хорошо». Я и впрямь хорошо справлялась со всем, за что принималась. Но хорошие результаты не cделали из меня Звезду Соккера. Не сделали из меня ведущую в школьном подкасте. И уж точно они не обеспечат мне место кикера в стартовом составе. Мне недостаточно было показать себя хорошо. Мне нужно было стать исключительной.

– Погоди-ка, – сказала я. – Эндрю Ланкастер? А это не тот знаменитый художник?

Такое имя носил легендарный мастер поп-арта. Поскольку он вырос на Центральном побережье, то в наших краях пользовался особой славой. Лет пять назад он умер, но его работы продолжили жить. Персональная выставка теперь гастролировала по стране. Ланкастер расписывал доски для серфинга, шины, старые дорожные знаки, пластинки и, казалось, все, чего касалась его рука.

– Да, он занимался живописью. Я же тебе говорила, что он расписал мне доску. С нее, кстати, все и началось.

– Серьезно? – Неужели это возможно? Моей бабушке принадлежала первая работа кисти Эндрю Ланкастера? – Куда, говоришь, твоя доска потом делась?

– Не знаю.

– Ее не забрали для выставки?

– Да нет, я как-то одолжила ее подруге, а та не вернула. Наверное, потеряла, – объяснила бабушка, хотя за секунду до того утверждала, будто судьба доски ей неизвестна.

– Хм. Возможно, получится как-нибудь ее отыскать.

– Возможно, – ответила она.

– Мне пора идти. – Я поцеловала бабушку в щеку, сполоснула в раковине тарелку из-под овсянки и загрузила в посудомойку.

– Пока, солнышко.

– Мам, пап! Я пошла.

Пока я шла к выходу, мама высунула голову из спальни и внимательно посмотрела на мой наряд – футболку и шорты для бега.

– Куда собираешься? – спросила она.

– Иду тренироваться с новым другом. Потом, наверное, где-нибудь пообедаем.

Про обед я добавила, предполагая, что тренировка может затянуться. Мне нужна была легенда для подстраховки. Я не хотела рассказывать маме о своих истинных планах, пока не буду уверена, что у меня есть хоть мизерный шанс на успех.

– Окей, – сказала она. – Надеюсь, ты скоро познакомишь меня с этим другом.

– Конечно.

Ну уж нет. Неизвестно даже, считает ли Тео меня своим другом. Я-то определенно его таковым не считала.

Когда я выходила из дома, телефон провибрировал: в общий чат пришло сообщение. «Отожги там сегодня», – писала Дежа. Раз она встала так рано, то, наверное, сегодня у нее была смена.

«Пообедаем завтра?» – напечатала я в ответ.

«Я в деле. Думаю, мальчики тоже согласятся, когда проснутся».

«Сплю, – написал Макс. – Вы своими эсэмэсками разбудили».

«Поставь на „Не беспокоить“, балбес», – торопливо набрала я, забираясь в машину.

До дома Тео я доехала без происшествий. Да, тренироваться мы условились у него. Да, мне казалось, что я причиняю ему неудобства. Но он сам предложил такой вариант, и, в принципе, это было логичнее всего: у него имелась и сетка, и весь инвентарь, да и на участке не было лишних глаз – в отличие от школы, где любой мог забрести на поле и увидеть, чем мы занимаемся.

При дневном свете его дом казался еще громаднее. Накануне, перед тем как уехать с вечеринки, мы с Тео обменялись номерами, и, подходя к входной двери, я отправила ему эсэмэску.

«Я на месте».

Предыдущее сообщение в чате пришло вчера от него: «Окей, увидимся в 8:30».

Часы на телефоне показывали 8:28.

Промотав чат вверх, я перечитала весь диалог, который привел меня на это крыльцо.

Он первый вышел на связь в 22:43, как только я добралась до дома.

«Насчет отбора в кикеры – ты говорила серьезно?»

Я ответила:

«Абсолютно серьезно».

«Тогда готова начать тренировки?»

«Абсолютно готова».

«Завтра у меня дома – подходит?»

«Абсолютно подходит».

«Я пожалею об этом?»

«Наверняка».

«Окей, увидимся в 8:30».

Я постучалась в дверь в надежде, что он добежит к ней быстрее матери, раз уж я заранее оповестила его эсэмэской.

Так и случилось. Дверь отворилась, и за ней стоял заспанный Тео. На щеке отпечатались следы от подушки, волосы стояли торчком. Зато он был уже одет в спортивные шорты и футболку… Хотя, возможно, они служили ему пижамой – определить было трудно.

– Привет. Заходи.

Он вышел босиком, но в руке держал пару носков.

– Я же тебя не разбудила?

– А что, я настолько паршиво выгляжу?

Я сомневалась, что Тео в принципе мог выглядеть паршиво. Вообще-то он даже казался милым с этим сонным видком.

– Да нет, ты отлично выглядишь, в смысле нормально. В смысле… Проехали.

Он тихо усмехнулся и повел меня через прихожую.

– Ты тоже выглядишь нормально и отлично.

Я закатила глаза, считывая подкол.

– Твоя мама не против всей этой истории?

– Какой истории? – Тео плюхнулся на стул в кухне и принялся натягивать носки.

– Ну я. Ты. То есть… не мы с тобой… а просто что я сюда прихожу и ты меня тренируешь. Вау, что со мной такое? – Обычно я так не запиналась, по крайней мере старалась, но рядом с ним у меня то и дело заплетался язык.

– Даже не знаю, – сказал Тео, глядя на меня из-под ресниц. – Иногда я оказываю на людей такой эффект.

– Поверить не могу, что ты это сказал.

– Я всегда говорю как есть. – Он встал со стула и поднял пару кроссовок, лежавших на полу у кухонного островка. – Ты же принесла футбольные бутсы?

– А надо было? – Кроссовки в его руках были просто для бега. – Не уверена, что они у меня вообще остались. – Возможно, погребены под грудой одежды в шкафу.

– Дженсен тебе не говорил, что кикеры носят бутсы?

– Нет.

– Хм. Может, он уже тогда в глубине души боялся, что ты украдешь его место.

– Давай не будем бежать впереди паровоза. Я разок пнула футбольный мяч, вот и все. Еще неизвестно, могу ли я что-то там украсть.

Пока Тео завязывал шнурки, я изучала шрам, рассекающий его колено. Поймав мой взгляд, он провел по нему рукой. Я отвела глаза.

– Что у тебя с коленом?

– Частичный разрыв передней крестообразной связки. Получил на тренировке накануне последнего матча.

– Ой, точно. – Та самая травма. Не думала, что она была настолько серьезной. – Пришлось оперировать?

– Угу, – ответил Тео, поднимаясь. Язык тела и односложный ответ давали понять, что говорить об этом ему не хочется. Он указал подбородком на заднюю дверь. – Пойдем посмотрим, что ты умеешь, перед тем как тягать железо.

– Тягать железо? – переспросила я. – Это как?

– Ты же поднимала гантели. Я видел тебя в школьной качалке.

Последний раз я была там в прошлом году, во время сезона соккера. И Тео это заметил?

– Думала, может, на футбольном сленге это значит что-то другое.

Его брови взлетели, будто он пытался понять, дурочка я или притворяюсь.

– Нет, то же самое.

Тео отворил заднюю дверь, и вскоре мы оказались возле сетки и сарайчика с инвентарем, а он достал оттуда мяч и поставил на небольшую пластиковую подставку. На фоне мерно шумели волны, бьющие в берег.

– А просто ударить с полулета нельзя? – спросила я, уставившись на мяч.

Он смерил меня пронзительным взглядом.

– Видимо, это значит нет.

– Скажи, что ты имеешь представление, как играть в футбол.

Я скривилась:

– Ну… в общих чертах?

– То есть я должен не только научить тебя бить по мячу, но еще и объяснить все правила игры, в которую ты хочешь играть?

– Ты ничего не должен, – ответила я. – Да и вообще все это ужасная идея. Лучше я сразу уйду и сберегу нам обоим кучу времени.

– Не нужно так бурно реагировать.

– Я не бурно реагирую. А просто реагирую.

Тео примирительно поднял руки:

– Не злись.

Я скептично оценила его жест и ангельский взгляд.

– И что, этот номер обычно проходит?

– Обычно девушки на меня не злятся.

– Верится с трудом.

Он улыбнулся.

– Плюс я на тебя не злюсь, – добавила я.

– Видишь, сработало.

Я покачала головой и неохотно выдавила улыбку.

– Правила и регламенты изучу сама. Но от пары подсказок не откажусь.

Тео расправил плечи и принялся растолковывать мне, в чем разница между пантером и кикером и почему Дженсен не пантер. Что роль пантера требует скорее физической силы (так что эту позицию занимал некий качок по имени Грег), а для кикера важнее меткость. Что обычно перед филд-голом мяч держит сверху холдер, но мы сперва потренируемся с пластиковой подставкой.

Когда с разъяснениями было покончено, Тео сходил за мячом, поднял его и встал передо мной.

– Готова?

Нет.

– Ну вроде.

Он присел на корточки, провел рукой по моей правой голени и обхватил ладонью пятку.

Я еле сдержала дрожь, пробежавшую по телу.

– Ты чего делаешь?

Он поместил мяч на подъем моей ноги:

– Не бей этой частью. Удары подъемом менее точные. Твой парень их обожает.

– Никакой он мне не парень.

– Точно. Дженсен любит такие удары. Вот и бьет не так точно, как мог бы. Хотя в последнее время он улучшил технику, поэтому так просто ты его место не займешь. Плюс ко всему у него есть опыт.

– А еще он не девчонка, – добавила я.

Тео не стал делать вид, будто это не имеет значения.

– А еще он не девчонка. Но тренер без предрассудков. Кто лучше, тот лучше, вне зависимости от пола.

– Ну так давай сделаем меня лучше.

По-прежнему сидя на корточках, придерживая мою ногу, Тео поднял на меня пронзительный взгляд. Похоже, к своей задаче он относился со всей серьезностью.

– Никаких ударов подъемом. Поняла, – ответила я.

– Хорошо. Ты должна ударять вот этой частью ноги. – Он прижал мяч к большой косточке ближе к внутренней части стопы, но возле шнурков кроссовки.

Я тяжело сглотнула и выдернула ногу из его руки:

– Ладно.

Тео снова поместил мяч на подставку, сделал где-то три шага назад и два влево.

– Представь, что от центра моего тела до левого края мяча проходит невидимая черта. Я хочу, чтобы ты бежала вдоль нее. – Он повернулся ко мне. – У тебя же правая бьющая, так?

– Да.

– Я так и думал. Выровняй левую ногу по левому краю мяча. Замахнись правой и ударяй слева от шнуровки. – Он продемонстрировал движение, не касаясь мяча.

– Ты не будешь сам пробивать? – спросила я.

– Нет, – отрезал Тео.

– Почему?

– Сегодня твоя тренировка.

– И что, тебе нельзя ударить по мячу? Мне было бы полезно взглянуть, как это должно выглядеть на практике. Или… ты в принципе больше не можешь бить? – Я указала на его шрам. Он пересекал коленную чашечку левой ноги, а она, как я теперь заметила, была у него опорной. Если она ослабла, то, должно быть, это сильно сказывается на ударе.

– Я над этим работаю, – ощетинился Тео. – Прошло всего четыре месяца.

– Я тебя не осуждаю. Просто только сейчас сообразила. Мешает держать равновесие?

– Мы здесь не для того, чтобы болтать обо мне. Давай ударяй.

– Не надо так бурно реагировать, – ответила я его же словами.

– Ты просила научить тебя играть. Думаешь, я не справлюсь, раз сам не могу пинать мяч?

– Этого я точно не говорила.

– Тогда дай мне тебя научить.

– Просто пообщаться и узнать друг друга поближе ты не хочешь, – заключила я. – Договорились.

Он вздохнул, словно бы теряя терпение. Эти четыре недели будут тянуться долго.

– Что именно ты хочешь узнать? Что я лишился приглашения в колледж после того, как меня сбили на тренировке, и что я до сих пор не могу понять, какое будущее меня ждет без футбола?

Воздух застрял у меня в горле, а Тео потупился, будто уже пожалел о своей откровенности.

– Мне очень жаль. Я собиралась связать свое будущее с подкастингом, так что хорошо тебя понимаю.

– Больше не собираешься?

– Теперь это будет сложнее, – ответила я. – А ты? Думаешь, ты еще сможешь связать будущее с футболом?

– Теперь это будет сложнее, – повторил он за мной.

– А пока поможешь мне отомстить? – спросила я.

– Да-а-а, – нарочито протянул Тео, словно это он наконец уговорил меня участвовать в своем плане, а не собирался внести лепту в мой.

– Ладно, ладно, давай приступать.

Я расправила плечи и встала лицом к мячу.