Иван Павлович придвинул к себе стопку документов, взял ручку, но не мог углубиться в работу – слушал, как ребята шуршат по комнате, и мысленно готовился к катастрофе.

– Только аккуратно, – предупредил он. – Особенно с камином! Это историческая ценность.

– Хорошо. Начнём с тщательного осмотра. В этом деле самое главное – системность, – сказала Кира, чувствуя, как внутри щекочет от волнения. – Мы осторожно, ничего не будем двигать без необходимости и… – она бросила быстрый взгляд на Корнеева, – обещаем ничего не сломать.

– Очень на это надеюсь, – отозвался Иван Павлович. Он открыл папку с отчётами. – Я здесь. Подписываю бумаги. Если что-то нужно – спрашивайте.

– Тогда приступаем, – скомандовал Илья. – Кира – глаза и мозг, у тебя отлично получается находить мелкие детали. Сашка – техника и мебель, ты лучше всех знаешь всякие устройства. А я буду искать странности. Например, следы, оставленные призраком.

– С распределением согласна, – хихикнула Кира и, раскрыв блокнот, пошла по периметру кабинета, осматривая шкафы и полы вдоль плинтусов.

Илья простукал стены, потом изучил дверцу сейфа.

– У меня ничего… – огорчённо сообщил он несколько минут спустя.

– И у меня чисто, – сказала Кира. – Очень подозрительно.

– Помните рассказ Артура Конан Дойля «Пёстрая лента»? – спросил Самсонов, внимательно осматривавший монитор на столе Корнеева.

Илья сдвинул брови, пытаясь сообразить, о чём говорит друг.

– После осмотра комнаты погибшей Джулии Стоунер Холмс не находит прямых улик, но его внимание привлекают нелогичные детали: кровать, привинченная к полу, длинный шнур от неисправного звонка, привязанный к вентиляционному отверстию. Помните?

– Ну и что? – пробурчал Илья, не читавший детектив, о котором шла речь. – Тут стол привинчен к полу?

– Не привинчен, – с разочарованием в голосе ответил Сашка.

Иван Павлович, недовольный тем, что ему так и не удалось настроиться на работу, вышел из-за стола.

– Но, если записи повреждены, логично предположить, что влезали в компьютер. – Сашка заглянул под стол, собираясь обследовать системный блок. – Та-ак… – Он удивлённо присвистнул.

– Что там? – Кира с Ильёй подошли ближе.

– Что ты делаешь, Самсонов? – Корнеев насупился, отчего его лицо приобрело угрожающий вид. – Компьютер не сломай.

– Иван Павлович, а что вы тут крепили скотчем к боковине с внутренней стороны? – Сашка выглянул из-под стола.

– Ничего. Я туда никогда даже не заглядываю!

– Тогда откуда тут след скотча? Свежий. Тут что-то было… Пять на три сантиметра. – Сашка вопросительно уставился на Корнеева.

Кира залезла под стол и провела ногтем по остаткам клея:

– А вдруг сюда крепили устройство, которое подменяло или глушило сигнал с камер?

– Во Ломова даёт! – Илья опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть след. – Конечно! И как мы сразу не догадались?

– Думаю, ты права. – Сашка распрямился и отряхнул руки. – Человек мог зайти, прикрепить глушилку, чтобы испортить записи, на которых его могли опознать, открыть сейф и взять журнал. Но как он потом забрал оборудование, если Иван Павлович всё время был тут? Ничего не понимаю.

– Я выходил из кабинета… Ходил к директору.

– А вы закрывали кабинет?

– Да. Я это на автомате делаю.

– Получается, глушилку сняли утром первого числа. Потому что именно с этого момента записи с камер опять стали нормальными.

– Вот я и говорю: чувствуется рука профессионального призрака. Всё тихо, чисто и красиво, – хмыкнул Илья.

– Илья, – мягко одёрнула его Кира, – давай пока оставим призрака как «версию для души». С этой находкой круг подозреваемых сузился. Получается, это мог сделать Глеб – наш айтишник. Ну, или ещё кто-то, кто заходил в кабинет. Марина, когда мыла полы, или охрана. – Она записала в блокноте: «След от устройства под столом – подмена/глушение камер» – и в задумчивости посмотрела на свои туфли.

На тёмной поверхности паркета искрились от падающего света крошечные крупинки.

Кира наклонилась и провела по паркету пальцем.

– Песок?

Сашка присел на корточки, потёр крупинки между пальцами.

– Он самый. Иван Павлович, вы к реке ходили?

– Нет, конечно! Что мне там делать зимой?

– То есть тот, кто стоял у стола, до этого был у реки, – сделала вывод Кира.

– Вот-вот! И мы опять пришли к версии с камином! – просиял Абрамов. – По легенде, потайной ход из камина ведёт к реке. Если никто не заходил в кабинет через приёмную и не выходил, значит, есть ход! Он в камине!

– Да нет там ничего. – Корнеев тяжело вздохнул, не желая рассказывать правду и подогревать слухи о подземных ходах, витавшие по школе. Год назад камин реставрировали, и рабочие замуровали проход кирпичной кладкой. Он лично проверил. Но что если кто-то всё же действительно проник этим путём? Но как? Он отмахнулся от этой мысли. Она была из области фантастики.

– Надо камин обязательно изучить, – настаивал на своём Илья. – Потому как выходит, что кража была не невозможной, а невидимой.

– Хорошо! – Корнеев махнул рукой. – Вперёд. Но я вам точно говорю, вы ничего не найдёте.

Камин располагался вдоль стены. В полутени он казался просто предметом из прошлой эпохи, но сейчас Илья смотрел на него как на подозреваемого. Сашка и Кира обследовали решётку, изразцы, внутренние стенки, но ни дверцы, ни петель или их следов не нашли.

– Снаружи ничего, – подытожил Сашка. – Но это не значит, что нет механизма где-то сбоку.

Илья нажал ладонью на плинтус. Из-под пола раздался еле слышный металлический отклик – тонкий, как звон чайной ложечки по стакану.

– Слышали? – прошептал он. – Оно отзывается.

– Тебе показалось, – возразил Сашка. – Нет тут ничего.

Кира подняла глаза на Корнеева:

– Иван Павлович, вы уверены, что камин никогда не реставрировали? И что никаких механизмов здесь нет?

– Реставрировали. Я лично проверял, когда делали ремонт, – твёрдо ответил он. – Ход, если и был, замуровали. – Он специально использовал неопределённую формулировку. Не хватало, чтобы эти новоиспечённые детективы полезли в подземелье.

– И всё равно, – вмешался Сашка, осторожно ощупывая камин, – пока мы не нашли ни рычага, ни кнопки. Кража в запертой комнате, получается? – Он улыбнулся краем рта: – В детективах такое любят. «Убийство на улице Морг» Эдгара По – там тоже вроде бы никто не мог войти и выйти. В романах Агаты Кристи – закрытые дома и комнаты, у Конан Дойля в историях про Шерлока Холмса – запертые спальни. А потом оказывается, что всё объясняется вполне логично: змея, лаз, потайная щель, хитрый замо́к…

– То есть ты считаешь, что и тут есть какое-то простое объяснение? – спросил Илья.

– В хороших детективах оно всегда есть, – ответил Сашка. – Вопрос только в том, догадаемся мы или нет.

– А если это не хороший детектив, а мистика? – не удержался Илья. – Ну сами посудите: куклы оживают, камеры глохнут, журнал исчезает, камин звенит. Идеальный набор для призрака. – Он глянул в тёмный проём решётки. – А может быть, это Петя… Тот самый, которого куклы утащили?!

– Предлагаю всё-таки сначала проверить живых, – сказала Кира. – До призраков мы ещё успеем добраться.

Корнеев, уже вернувшийся к своему письменному столу, вдруг замер.

– А это ещё что?

Команда «ИКС» вмиг оказалась рядом. На столе около стопки документов лежали три апельсиновые косточки.

– Косточки от апельсина, – констатировала Кира.

– Но кто их сюда положил? – Иван Павлович с недоумением посмотрел на ребят.

– А разве не вы? – Сашка взял одну косточку в руки.

– Я не ем апельсины. У меня на них аллергия, – поморщился Иван Павлович.

– Значит, апельсин ел здесь кто-то другой. – Кира проверила мусорное ведро. – Корок нет.

Сашка вернул косточку на место, а Илья достал из кармана маленький прозрачный пакетик (он теперь всегда носил их с собой), положил туда улику и передал Кире.

Корнеев медленно опустился в кресло.

– Сложно представить, что кто-то пришёл воровать журнал, заглушил камеры… и уселся есть апельсин.

– Подождите, по кодексу школы апельсины приносить запрещено, – вспомнила Кира. – В столовой их не выдают. Значит, этот человек принёс апельсин или косточки с собой.

Корнеев сжал пальцы в кулак.

– То есть… это не ученик. И скорее всего, не учитель.

– Да, – кивнул Самсонов. – Им просто негде достать апельсины. Но вообще-то, апельсиновые косточки – плохой знак, – обеспокоенно сказал он. – В одном детективе про Шерлока Холмса их присылали как предупреждение о том, что человеку вынесли приговор. Тот, кому приходили такие косточки, погибал. Это послание. Косточки что-то означают…

Корнеев насупился:

– Ладно. Хватит придумывать. Мне кажется, вам пора идти.

– Ой, нам ещё домашнюю работу делать. – Кира взглянула на часы. – Контрольные на носу, между прочим.

– Вот именно, – одобрительно сказал Иван Павлович. – Расследование расследованием, а учёбу никто не отменял. – Он задержал на ребятах взгляд чуть дольше, чем обычно. – Спасибо за помощь. То, что вы нашли, действительно важно.

От этих слов у Ильи даже спина выпрямилась.

В коридоре свет был уже приглушённый, вечерний. Лампочки под потолком гудели тише обычного, шаги отдавались глухо, словно школа устала за этот день. Войдя в жилой корпус, детективы команды «ИКС» остановились, чтобы попрощаться.

– Значит, так. – Кира говорила негромко, но уверенно, будто уже мысленно выстраивала схему. – С Власовым нужно поговорить обязательно. Возможно, он что-то знает про камин.

Сашка кивнул:

– И с Глебом. Надо понять, что произошло с камерами. Без него не разберёмся.

– А я, – Илья заговорщически понизил голос, – возьму на себя Гущина. Чую, он в этом замешан.

* * *

После отбоя, когда Кира уже готовилась ко сну, у неё зазвонил телефон. Алиса Стрельцова – соседка по комнате и по совместительству пресс-секретарь команды «ИКС» – тут же встрепенулась.

Кира посмотрела на экран телефона:

– Да, пап.

– Ну как вы там? – Голос Дмитрия Владимировича звучал ровно, почти отстранённо.

Кира села на край кровати. Прямая и собранная, будто вышла на трибуну читать доклад. Говорила по существу и без лишних эмоций: странные события продолжаются, кража журнала, след от устройства под столом, песок, камин, на столе – косточки апельсина.

– Сколько? – спросил отец.

– Три. – Кира покосилась на Алису, которая уже с нескрываемой заинтересованностью подслушивала.

– Хорошо, – сказал отец. – Хорошо, что ты отметила все эти детали.

Это было почти признание. Почти похвала. Кира невольно затаила дыхание.

– Пап, – осторожно начала она. – Тут как-то само так закрутилось…

– Именно это меня и тревожит, – прервал он. – Ты умная. Ты наблюдательная. Но ты – ребёнок. Послушай меня. Если почувствуешь опасность – не геройствуй. Звони. Даже если сомневаешься. Даже если кажется, что я буду недоволен. Даже если будет на первый взгляд что-то малозначительное типа оставленных трёх апельсиновых косточек.

– Я не хочу тебя беспокоить по пустякам, – произнесла Кира тихо, практически шёпотом.

На том конце линии что-то едва уловимо изменилось.

– Это может оказаться опаснее, чем ты себе представляешь, – сказал отец. – Пообещай мне, что если хоть что-то ещё произойдёт или ты что-то узнаешь, найдёшь, заметишь, – ты мне сразу сообщишь.

Кира опустила глаза:

– Конечно, пап.

– Спокойной ночи, Кира.

Связь оборвалась.

– Кир! – Алиса подпрыгнула на кровати от возмущения. – И когда ты мне всё это собиралась рассказать? – Она обидчиво надула губы. – Я весь вечер голову ломаю, что стряслось!

– Я и не должна тебе это рассказывать. – Кира вытащила ноги из тапок и нырнула под одеяло. По телу разлилось тепло.

– Ты мне подруга или как? Я должна про все дела команды «ИКС» узнавать первой, мы ведь так договаривались.

– Ты не понимаешь… Ну, пока об этом писать в блоге нельзя. Когда мы выясним, в чём дело, ты узнаешь об этом первой.

– Ну нет. Расскажи сейчас! – Алиса умоляюще сложила руки. – Я буду нема как рыба! Зуб даю.

– Ладно. Только никому!

– Обещаю.

Во дворе фонари освещали старинный фонтан, и тени от статуй тянулись по снегу, будто кто-то медленно шёл, не оставляя следов. А Кира и Алиса долго шептались, лёжа в кроватях. Им было не до сна.

В это же время Дмитрий Владимирович Ломов открыл рабочий ноутбук и ввёл запрос: «три апельсиновые косточки». Он прошёлся по базам, сводкам и архивам – совпадений не было. Ни дел, ни упоминаний. Ломов попробовал иначе, ввёл другие варианты формулировок: «апельсиновые зёрнышки», «апельсин», «косточки от апельсина» – ничего. Он откинулся на спинку стула и на секунду задержал взгляд на экране. Отсутствие следов беспокоило. Интуиция подсказывала, что три апельсиновые косточки не предвещают ничего хорошего.

В голове пульсировала мысль: «Кира слишком близко, она и её друзья под угрозой».

Он не собирался оставлять их без защиты.

Эта история вышла за рамки школьного происшествия. И теперь он будет следить за ней внимательно. Очень внимательно.