Третьего декабря после полдника школа-пансион будто выдохнула – шум звонков смолк, и здание переходило в другое, вечернее состояние: тихое, спокойное, наполненное звуками, которые днём ускользают от внимания.

Снаружи уже темнело. За окнами медленно кружились редкие снежинки, падая в свете фонарей. На стенах коридоров зажглись светильники, наполнив школу уютом.

Команда «ИКС» вышла из столовой и быстрым шагом направилась к лестнице. В музыкальном классе дребезжала скрипка – кто-то репетировал вальс для школьного спектакля. Из кабинета труда доносился стук молотков: ребята мастерили кормушки для птиц. Но команде «ИКС» было не до этого. Их срочно вызвал Корнеев.

Илья Абрамов шёл первым, чуть ли не вприпрыжку.

– Ну, наконец-то! Впервые иду в административный блок с радостью! – улыбнулся он во весь рот. – Наверняка Иван Павлович вызывает нас, чтобы поблагодарить или даже наградить за раскрытое дело оживших кукол.

– Или чтобы устроить выволочку, – возразила Кира Ломова, бросив взгляд на пост охраны, возле которого стоял Гущин и с кем-то говорил по телефону. Лицо такое важное, словно беседует с самим президентом.

– А если и устроит выволочку – всё равно честь, – хмыкнул Илья. – Не каждого отчитывает лично сам Корнеев. Это уже признание.

Сашка, отставший на пару шагов, недовольно фыркнул:

– Я бы предпочёл признание в виде пятёрки по французскому или свободного дня. Надо к контрольным готовиться и кучу рефератов делать.

– Пятёрку просто так точно не поставят, – вздохнула Кира.

– Тогда хоть грамоту, – не сдавался Илья. – «За раскрытие дела оживших кукол». Звучит же!

– Звучит, – усмехнулся Сашка. – Особенно если её повесить рядом с выговором.

Они поднялись на второй этаж и зашли в административный блок.

Секретаря на рабочем месте не было, и команда «ИКС» застыла перед дверью с табличкой «И. П. Корнеев, смотритель школы». Илья поправил воротник рубашки и приосанился, будто собирался на приём к министру.

– Итак, – сказал он торжественно. – Сейчас зайдём, примем поздравления, пожмём руки и с чувством выполненного долга отправимся готовиться к контрольным.

Кира поёжилась:

– Как-то мне не по себе.

– И мне, – признался Сашка, хотя на самом деле совсем не нервничал, ему просто хотелось поддержать Киру.

– Да ладно вам. Ну, если что, примем выговор и с чувством выполненного долга отправимся отдыхать, – не растерялся Илья и постучал.

Из-за двери прозвучало короткое, сухое:

– Войдите.

Кабинет Корнеева всегда производил впечатление. Внушительных размеров стол из тёмного дерева, кожаное кресло, старинный барометр на стене возле огромного окна, из которого виднелись заснеженный школьный двор и река.

– Проходите, – сказал Корнеев, не поднимая глаз от бумаг. – Садитесь.

Ребята переглянулись и присели на стулья.

Иван Павлович встал, размеренно прошёлся вдоль окна, потом обернулся и произнёс:

– Вы ведь любите расследовать тайны?

– Ещё бы! – оживился Илья и многозначительно посмотрел на друзей, как бы говоря: «Вот! Я был прав!»

Сашка скромно кашлянул, Кира молча кивнула.

Корнеев удовлетворённо улыбнулся и подошёл ближе.

– Что ж, возможно, ваши… хм… «навыки» пригодятся школе.

Илья чуть не подпрыгнул от восторга:

– Серьёзно?!

– Что вы имеете в виду? – Сашка нахмурился, и его веснушки сбежались к переносице.

– Что-то случилось? – спросила Кира, уже чувствуя, что пахнет приключением.

– Мне нужна ваша помощь. – Корнеев вновь сел за стол. – Похоже, вы единственные, кто может помочь разобраться. У меня кое-что украли.

– Вас обокрали? – изумился Илья.

– Что похитили? – Сашка даже выпрямился. Такого он ну никак не ожидал.

– Когда именно это произошло? – Кира ощутила, как по спине пробежал тревожный холодок.

Корнеев включил монитор:

– У нас в административном блоке стоят камеры видеонаблюдения, в том числе и в моём кабинете. Я пересмотрел все записи за двадцать девятое и тридцатое ноября и первое декабря, – сказал он. – Заходили только директор Громов – подписывал разрешение на выход Олега Седова; уборщица Марина – убиралась; Артём Власов – уточнял расписание; охранник Кротов – приносил документы; и дежурный Ли Тао – звал меня в актовый зал. Всё. Никто в кабинете не задерживался. – Он сделал паузу. – Но… записи с вечера тридцатого ноября до утра первого декабря повреждены. Они настолько испорчены, что вообще ничего не видно.

– Значит, кто-то специально стёр доказательства! – выпалила Кира, сама того не ожидая, и затем уже гораздо спокойнее, словно оправдывая столь бурную эмоцию, пояснила: – Всему должно быть какое-то логическое объяснение.

– Или это был призрак, – заявил Илья.

Кира закатила глаза:

– Опять началось.

– Не спешите с выводами, – продолжил Корнеев. – У меня украли журнал за девятьсот седьмой год. Из сейфа. Из запертого кабинета.

– Журнал за девятьсот седьмой год? – переспросил Сашка.

– Именно, – кивнул Корнеев.

– Кому он мог понадобиться? – Кира сдвинула брови, отчего у неё на лбу появилась складочка.

– Да уж. Странная кража. Я понял бы, зачем текущий журнал красть: чтобы оценки в нём исправить. Мотив понятен. А журнал девятьсот седьмого года – какой смысл? – Илья взлохматил рукой волосы.

– В том-то и вопрос, – сказал Корнеев. – Поэтому я к вам и обратился. Может быть, вы заметили что-то необычное?

– Необычнее «оживших» кукол? – ухмыльнулся Илья.

– Не хохми, Абрамов, – отрезал Иван Павлович. – Ты понял, о чём я. Мне нужно, чтобы вы стали моими ушами и глазами. Что пишут в чатах, кто что говорит. Я думаю, кража журнала – это только первый звоночек.

– А! Вы хотите, чтобы мы стали вашими… – Кира запнулась, – …агентами?

– Скорее, добровольными помощниками, – поправил Корнеев. – Разумеется, под моим руководством.

Илья засиял, как новогодняя гирлянда.

– Круто!

– И ответственно, – добавила Кира, но уголки её губ тоже дрогнули.

– А что конкретно от нас требуется? – деловито уточнил Сашка.

– Нам с вами предстоит выяснить, кто украл журнал, а в идеале нужно найти его и вернуть. – Иван Павлович щёлкнул мышкой, вывел на экран первое видео и развернул монитор к ребятам. Детективы команды «ИКС» подвинулись ближе и всмотрелись в экран. – Итак, идём по порядку. По камерам видно, что в кабинет заходил Алексей Сергеевич Громов. Что думаете?

Корнеев включил видео, на котором было видно, как директор зашёл в кабинет, подошёл к столу, подписал документ, поставил печать и вышел.

– Чисто, – объявила Кира. – К тому же какой у Алексея Сергеевича мотив? Он директор, мог просто взять журнал. Зачем воровать у самого себя?

– Согласен, – поддержал Корнеев. – Тогда подозреваемый, вернее, подозреваемые: уборщица Марина и её друг, рабочий Роман Гущин.

– Но, насколько я знаю Марину, она не воровка. К тому же она была на празднике, – парировала Кира.

– А почему вы сказали «Гущин»? Его же нет на видео? – Илья непонимающе поджал губы.

– Тут дело как раз в том, что Марина и Гущин могли быть заодно. – Сашка смахнул с глаз чёлку. – Так, Иван Павлович?

– Схватываешь на лету! – Корнеев одобрительно прищурился, явно довольный тем, что Самсонов понял его с полуслова.

– Гущин же признался, что завёл кукол ради прикола. А что, если эта история с куклами была затеяна лишь для того, чтобы отвлечь внимание и украсть журнал?

Корнеев с интересом посмотрел на Сашку:

– Почему ты так думаешь?

– Мне кажется странным, что события произошли одновременно. Вдобавок Гущин имеет доступ к служебным помещениям, мог достать ключ от вашего кабинета. Ведь наверняка у Марины есть ключи.

– Не поспоришь, – закивал Корнеев. – Мне это как-то в голову не пришло. Молодец, Самсонов.

Сашка смутился, веснушки у него вспыхнули, и лицо стало похожим на морковку.

– А есть видеозапись, как Марина делает уборку у вас в кабинете? – спросил Илья у Корнеева.

– Конечно. – Иван Павлович включил следующее видео. – Тут тоже ничего подозрительного.

Ребята уставились в монитор. Марина протёрла пыль на столе, не трогая документы. Затем подошла к сейфу, но его не открывала, так же тщательно протёрла полки и принялась мыть полы.

– Да… Ничего, – вздохнул Сашка.

Илья, сдерживая зевок, сказал:

– Кир, пиши: «Гущин». Его на камерах нет, но мне кажется, он вполне мог быть к этому причастен. Мало ли зачем им журнал понадобился? Может, продать его можно за большие деньги!

Кира достала блокнот, ручку и записала первого подозреваемого.

– Ну ладно. – Корнеев взглянул на монитор. – Следующим в приёмную заходил Артём Власов – узнать расписание дополнительных занятий.

– Ну-у… – Илья выгнул дугой брови. – Наш Власов слишком часто «случайно» оказывается рядом с местами преступлений.

Сашка и Кира посмотрели на монитор. Власов действительно просто подошёл к секретарю, что-то спросил и тут же ушёл.

– В кабинет он не заходил. Так что его не вписываем, – строго сказал Корнеев, закрывая окно на мониторе. – Охранник Кротов заносил документы для медкомиссии на подпись. – Корнеев запустил новое видео. – Судя по камерам, он был здесь меньше минуты. Вошёл, оставил папку и вышел с пустыми руками. К сейфу не приближался. Думаю, его можно сразу вычеркнуть.

– А вот я бы его как раз записал, – вмешался Илья, морщась так, будто попробовал лимон. – Очень неприятный тип.

– Кротов не мог, – раздражённо возразил Корнеев. – Надёжный человек. Проверенный. Хотя… – смотритель на секунду задумался, – уехал сразу после «Ночи театра».

– Подозрительно, – качнул головой Сашка. – Очень даже. Уехать после такого инцидента – странно.

– Он уехал вечером домой, потому что на следующий день ему надо было к семи утра в поликлинику на медкомиссию, – отмахнулся Корнеев. – Всё официально.

– Медкомиссия, – протянул Илья с выражением глубокого сомнения. – Конечно, очень вовремя. Прямо после того, как куклы «ожили» и журнал исчез. Совпадение? Не думаю.

Кира тихо вздохнула:

– Опять ты со своими теориями заговора…

– И всё же запиши, – потребовал Илья, повернувшись к ней.

Он многозначительно кивнул на блокнот, и Кира нехотя подчинилась:

– Ладно. Хотя лично я уверена, что он тут ни при чём.

Корнеев, не обращая внимания на препирательства ребят, включил следующее видео:

– Ещё заходил Ли Тао. Звал меня на праздник. Но я склонен считать его невиновным. Он вообще в кабинет только заглянул.

Ребята обменялись взглядами. Им одновременно пришла одна и та же мысль, которую они, поняв друг друга без слов, решили не озвучивать. Вот Ли Тао как раз и мог быть замешан в краже. Не так давно они прикрыли его в деле о проклятом комоде. Его дядя проник в школу и украл алхимические тетради, которые могли помочь родителям Тао в создании вакцины против рака. Тогда команда «ИКС» никому ничего не рассказала[1]. А что, если кража журнала – продолжение истории алхимиков?

– Согласна. Ли Тао точно ни при чём, – поспешила поддакнуть смотрителю Кира и незаметно записала Ли Тао в блокнот.

Корнеев хмыкнул:

– Вот и всё, собственно. – Он развернул монитор и откинулся на спинку кресла. – Круг подозреваемых не такой уж большой.

– Но никто из них не трогал сейф. У нас нет ни улик, ни свидетелей, ни видеозаписей, указывающих на чью-либо вину, – сказал Сашка с умным видом.

– Поэтому я вас и позвал. – Иван Павлович нахмурился.

– А если все они невиновны… – Илья сделал паузу, чтобы придать своим словам вес. – Тогда остаётся единственный вариант… – Он поднял палец к потолку. – Призрак!

Корнеев сокрушённо пробормотал себе под нос:

– И это – мои помощники…

– А что, – не унимался Илья, – логично! Если никто не заходил и никого не видно на камерах – значит, виноват тот, кого камеры не видят!

Он сказал это с таким вдохновением, что даже настенные часы будто сбились с ритма.

Сашка, не выдержав, прыснул.

– Ладно, мистер призраколог, давай лучше искать реальные улики, пока духи не подали апелляцию.

– Подождите, – вмешалась Кира, – а Глеб? Он мог! – Она повернулась к Корнееву. – Вы же сами сказали, что записи повреждены. А у него есть доступ к системе. Он вам помогает внедрять искусственный интеллект, значит, может и удалить всё при желании?

– Да, доступ у него есть, – подтвердил Корнеев. – Но Глеб точно был на празднике. Я его лично видел у сцены.

– Ну, на празднике-то он был, – не отступала Кира, – но испортить записи можно и дистанционно. Вы ведь не сразу их проверили?

– Не сразу. – Иван Павлович озадаченно потёр переносицу. – Глеба тоже вписываем тогда.

Кира вписала имя Глеба в блокнот и вдруг замерла – её глаза вспыхнули, будто лампочка зажглась прямо в голове.

– Помните, что говорил Артём Власов? Про то, что камин непростой? Может, через него идёт потайной ход? Представьте, – Кира прищурилась, как кошка перед прыжком, – кто-то проник в кабинет через камин, выкрал журнал, стёр записи с камер и ушёл тем же путём! Я правильно поняла, что испорчены только видео из вашего кабинета, а видео из приёмной в порядке?

– Да, именно так…

– А давайте проверим камин, – предложил Сашка, подскочив с места. – Вдруг там спрятан рычаг, панель или хотя бы записка от Платонова: «Привет из девятьсот седьмого»?

– Ничего там нет, – буркнул Корнеев.

– А кабинет вы осматривали как следует? – встрепенулся Илья. – Ну, как в настоящих расследованиях – пыль, отпечатки, следы обуви! На месте преступления всегда остаются улики.

– Нет, – признался Корнеев. – Я занимался камерами.

– Отлично! – Илья хлопнул в ладоши. – Значит, мы имеем нетронутое место преступления. Так сказать, в первозданном виде!

– После «Ночи театра» тут была уборка? – поинтересовалась Кира.

– Нет. Я никого не пускал, – ответил Корнеев.

– Замечательно! – обрадовался Илья. – Значит, всё могло сохраниться! Пыль – наш союзник!

Корнеев тяжело вздохнул. На этих троих было бесполезно сердиться: их глаза светились таким азартом.

– Ладно, – сдался он. – Осматривайте. Но если поцарапаете мебель – будете потом сами её полировать.

– Есть, сэр! Полировать мебель! – отчеканил Илья и вскинул руку в импровизированном салюте. – Операция «Призрак из камина» начинается!