Кабинет Корнеева был похож на штаб шпиона после проваленной миссии. Повсюду валялись документы, компьютер раскалился от долгой работы. Сам Иван Павлович сидел, сгорбившись перед монитором, уже много-много часов. Он снял пиджак и в помятой белой рубашке выглядел усталым и постаревшим. Его лицо выражало такую злость и такое недо-умение, словно он пытался решить задачу, у которой нет ни одного правильного ответа.

Он снова и снова пролистывал записи с камер наблюдения, с остервенением нажимая пальцем на кнопку мыши.

– Ничего! – хрипло прорычал он в тишину кабинета. – Совершенно ничего полезного!

Записи за двадцать девятое ноября, день до «Ночи театра», были чёткими и ясными. Тридцатого ноября, утро и день перед страшным праздником, тоже не вызывали вопросов. А вот записи с шести вечера тридцатого ноября, когда началась «Ночь театра», до утра первого декабря оказались испорчены. Экран показывал хаотичные разноцветные полосы, мёртвые чёрные точки в сопровождении противного шипения.

Корнеев резко встал, отчего кресло жалобно взвизгнуло, надел пиджак. Его преследовали мысли о куклах. Эти проклятые антикварные куклы из актового зала. Он отложил их проверку, закрутившись с другими делами. Теперь это не давало ему покоя.

Едва он вышел в приёмную, как навстречу ему почти вбежала уборщица Марина. Она была бледной и явно взволнованной.

– Иван Павлович! Они там… – Она запуталась в словах. – Детективы… команда… «ИКС»! В актовом зале! С куклами что-то затевают!

Опять эта троица лезет куда не просят. Корнеев стиснул зубы, кивнул Марине, давая знак следовать за собой, и быстрым шагом направился к залу.

Распахнув дверь в актовый зал, он окинул взглядом помещение.

У одной из высоких застеклённых витрин с фарфоровыми куклами стояли четверо. Илья Абрамов – весь взъерошенный, словно забыл расчесаться, в белой футболке и спортивной кофте. Рядом – Сашка Самсонов, с одной из кукол в руках, и Кира Ломова – в приталенном жакете, тёмные вьющиеся волосы собраны в тугой хвост. Была тут и Алиса Стрельцова – рыжая девчонка из параллельного класса. Кажется, пресс-секретарь их детективной команды или блогер – Корнеев точно не помнил.

– Что вы тут опять устроили? – Низкий голос Корнеева гулко разнёсся по пустому залу.

Ребята замерли.

– Ну что за безобразие?! – Иван Павлович сделал несколько шагов вперёд. – Я вам сколько раз говорил: кукол не трогать!

Марина высунулась из-за его плеча, держа перед собой швабру, точно собиралась ею отбиваться в случае нападения.

– Они… – жалобно пискнула она. – Я видела! Они с куклами что-то делают!

– Иван Павлович, подождите. – Сашка крепко прижал к груди куклу, будто ценную улику. – Мы вам сейчас всё объясним.

– Объясните? – Корнеев хмуро оглядел Самсонова сверху вниз: лицо в веснушках, взгляд настырный, поношенный пиджак, старенькие кроссовки.

– Мы разобрались в том, что произошло на празднике, – объявила Кира, заправляя за ухо прядь выбившихся из хвоста волос.

Илья Абрамов пока молчал, но по одному его виду Корнеев понял, что тот за словом в карман не полезет. Молодёжь…

Корнеев недоверчиво прищурился:

– Разобрались?

– Всё дело в механизме Платонова, – начал рассказывать Сашка. Он положил куклу на стул перед Корнеевым и открыл панель на её спине. Шестерёнки блеснули в свете ламп. – Эти куклы не ожили сами. Их механизм устроен так, что его можно завести с задержкой. Первая активация – они двигаются, вторая – через то же время возвращаются в исходное положение. Смотрите.

Он провернул завод, и кукла дёрнулась: подняла руку, наклонила голову. Ещё щелчок – и движения повторились в обратном порядке.

– Вот! – Сашка отступил, как фокусник, показавший трюк. – Никакого чуда. Только механика. Если сделать отсрочку на минуту, то и вторая активация произойдёт через минуту после того, как закончится первая. Если отсрочку сделать на сутки, то через сутки кукла начнёт выполнять движения, а вторая активация – обратная – произойдёт ещё через сутки.

Внутри у Корнеева что-то ёкнуло. Неужели они его опередили?

– Так и родилась легенда, – подытожила Кира. – Сто лет назад мальчишки увидели активацию кукол и испугались. И этот случай превратился в страшную историю про «оживших кукол».

На секунду в зале воцарилась тишина. Даже Марина опустила швабру.

Алиса выключила запись на телефоне, шепнула с восторгом:

– Вот это да… Настоящее расследование.

Корнеев молча наблюдал, его мозг анализировал информацию. Версия была логичной. Очень логичной. Он вздохнул, ослабил галстук.

– Значит, вы утверждаете: никакой мистики, только механизм?

– Только механизм, – уверенно подтвердил Сашка.

– Хорошо. – Голос Корнеева стал твёрже. – Тогда следующий вопрос: кто это сделал? Кто завёл кукол?

Сашка заметно замялся. Он опустил глаза, нервно теребя край пиджака.

– Сложно сказать… Это мог быть кто угодно. Механизм можно задеть случайно.

Корнеев тут же уловил фальшь. Случайно? На нескольких куклах одновременно? Он уже собирался вывести Самсонова на чистую воду, но вдруг сзади раздался тихий голос.

– Иван Павлович… – позвала Марина. – Это, наверное, я виновата.

Корнеев ошарашенно повернулся к ней:

– Что?

– Я протирала витрины, поправляла их платья… – всхлипнула уборщица. – Наверное, я нечаянно задела механизм. Я виновата. – Она готова была расплакаться.

В голове у Корнеева всё смешалось. Исчезнувший журнал. Механизмы в куклах. Ложь Самсонова. И эта нелепая, отчаянная попытка Марины взять вину на себя. Зачем? Что за глупость?! Как это связано с пропажей журнала? Он на мгновение закрыл глаза, сдерживая нахлынувшие эмоции. Когда он вновь открыл их, его взгляд был холодным и решительным.

– Марина, – произнёс Корнеев глухо. – Куклу – на место. Закройте зал. Жду вас всех через полчаса у себя в кабинете.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Пустота зала поглотила звук его шагов. Расследование только начиналось. Нужно было немедленно рассказать всё директору и выработать стратегию дальнейших действий.

Корнеев шагал по коридору, и каблуки его ботинок гулко отбивали ритм, как метроном.

Заводные куклы, задержка хода, обратная отсрочка… Всё это звучало правдоподобно. И всё же – кому понадобилось это устраивать? Что вообще происходит в школе?

Корнеев остановился перед дверью с табличкой «Громов А. С. Директор», постучался и вошёл.

Директор работал, сидя за столом, записывал что-то в ежедневник. Его профиль отчётливо выделялся в свете лампы.

– Алексей Сергеевич, – начал Корнеев, с трудом сдерживая раздражение. – Мы разобрались. Куклы не оживали. Это механика. Кто-то просто завёл их – с задержкой.

– Вы сами разобрались? – поинтересовался директор как-то очень серьёзно, и Корнеев почувствовал подвох.

– Наши местные детективы, – признался он, поморщившись. – Так называемая команда «ИКС» – Илья Абрамов, Кира Ломова и Александр Самсонов.

– Значит, ещё один секрет разгадан, – констатировал Громов и указал Корнееву на стул: – Присаживайтесь, Иван Павлович.

Корнеев сел напротив, положил руки перед собой.

– Вообще, вся эта история странная, – сказал он. – Я одного не пойму: как механизмы-то работают спустя столько лет? Я же видел их. Но мне даже в голову не пришло, что они ещё могут запускаться.

– А говорите, что у вас всё под контролем, – с грустью усмехнулся директор.

– Виноват. Но, когда кукол только нашли, они совершенно точно не работали. Красивые, старинные. Самое то для выставки и театрального праздника «Ночь театра». Хотел ребятам показать, перед тем как отдать находку на экспертизу. Может быть, возродили бы театральную традицию Платонова.

Директор вздохнул:

– Хорошая была традиция.

– Вот и я так подумал. А тут этот кошмар.

– Ещё в конце восемнадцатого века, – сказал директор, – швейцарские мастера изготавливали такие механизмы для кукол – тончайшие, как в часах. Куклы могли двигаться, играть мелодию, выполнять разные движения. Для купца Платонова их делали на заказ. Удовольствие не из дешёвых. Он на это много денег да и времени потратил. Я, честно говоря, считал, что коллекция пропала. Больше ста лет прошло.

– Не знал, что он их коллекционировал, – буркнул Корнеев.

– О да, он собирал коллекцию и ставил спектакли с помощью регулировки механизмов. Театр без актёров. Представляете? В девятнадцатом веке в России такого ни у кого не было.

– И всё-таки… – вернулся к волнующей его теме Иван Павлович, – кукол кто-то завёл. Потом пропал журнал девятьсот седьмого года. Вам не кажется это странным?

– Кажется. – Директор сдвинул брови. – Но не только это…

– Что вы имеете в виду? – насторожился Корнеев.

– Как вы помните, за последние месяцы у нас в школе произошло сразу несколько важных событий. Сначала обнаружили скрытую лабораторию, из которой пытались украсть ценности и раритетные вещи. Потом – потайной проход между кабинетом химии на втором этаже и кабинетом литературы на первом, следом – потайной ход под учительской и тайник с золотом в шкафу. Это я не говорю про документы, найденные в перевалочных в подземном ходе.

– Да… Столько лет школа работала в штатном режиме – и тут раз.

– Вот и я думаю… Неспроста.

Оба замолчали, погрузившись в размышления. Алексей Сергеевич нарушил молчание первым.

– Купец Платонов был сложным человеком. У него имелись свои секреты. И многие ему завидовали. Все хотели узнать, как он разбогател. Когда Платонов исчез в девятьсот седьмом году, а его усадьба перешла школе, её не раз пытались разграбить. Но работал тут один преданный Платонову учитель… его помощник, – Громов задумался, подбирая слова, – Николай Новиков, преподаватель алхимии, «служитель истины и наблюдатель грани между наукой и чудом», как он о себе говорил. Ему удалось вместе с учениками так всё спрятать, что ни войны не смогли уничтожить то, что создал Платонов, ни воры – разграбить. И вдруг находка за находкой. Попытка краж.

– Стойте, я что-то ничего не понимаю. – Корнеев налил себе стакан воды из графина, стоявшего на столе директора. – Это же всё школьные байки. Про алхимию как минимум. Мне кажется, они тут химией просто занимались.

– Но ходы-то и золото нашли. – Алексей Сергеевич многозначительно приподнял бровь. – Так что я не исключаю, что и алхимические записи могли сохраниться. Платонову-то удалось золото сделать с помощью философского камня.

– Да ладно. Этого не может быть! – Корнеев нервно рассмеялся, но, увидев серьёзное лицо директора, откашлялся и замолчал.

– Я уверен, у него получилось. Помните золото из потайного отделения шкафа?

Корнеев кивнул.

– Оно было без маркировки. Его отливали тут, в усадьбе.

– Тогда… – Иван Павлович выпил воды. – Получается, что кто-то охотится за тем, что ещё может быть спрятано в школе? За золотом? – Он на минуту задумался, словно пробуя на вкус это предположение. – Но вопрос только в том – кто?

– Пока не знаю… Посмотрели записи с камер? – Директор сурово сдвинул брови.

– Да, посмотрел. – Корнеев сжал кулаки. – Камеры ничего не зафиксировали, хотя «слепых зон» нет. А часть записей испорчена.

Директор молча побарабанил пальцами по столу.

– А ещё меня смущает то, что команда «ИКС» – наши самообъявленные школьные детективы – всегда оказываются в гуще событий. – Корнеев нахмурился. – Хоть Абрамов учится в школе с первого класса и вроде бы меньше всего подозрений падает на него, но мне он не нравится – слишком самоуверенный. Таскает всякие штуки странные. Я недавно видел, как он стены с помощью какого-то устройства проверял на наличие полостей. А его дружки?! Это же уму непостижимо! Самсонов – второй год в школе, отличник, а туда же. Вот сейчас механизм в пупсе раскрутил и выяснил, что куклы с отсрочкой работают. Как? Он такой умный?

– Вообще, да. Он вступительные тесты лучше всех сдал.

– Ну ладно Самсонов. А Ломова Кира? Она-то чего с мальчишками связалась? Только в школу поступила, и началось – то одно, то другое. Этих троих в ступе пестом не поймаешь. Нос повсюду суют. А что, если они как-то связаны с похищением журнала?

– Иван Павлович, мне кажется, вы преувеличиваете. Они просто дети.

– Хороши детки. Они нарушили половину пунктов кодекса школы. Я лично не удивлюсь, если они сами всё это с куклами подстроили, а теперь ведут расследование. – Корнеев двумя руками показал кавычки, произнося слово «расследование», – чтобы отвести подозрения от себя. Ну, или популярность хотят заработать. Кстати, – он просиял, – и Марина может их выгораживать. Она очень с ними сдружилась.

– А я думаю про блог Алисы Стрельцовой. Он сейчас завирусился. Я ездил в министерство, и мне показали. Уже даже там в курсе… о находках в школе. – Громов закрыл ежедневник. – Не мог ли этот блог привлечь к нашей школе внимание каких-нибудь охотников за сокровищами?

– Чем дальше в лес, тем больше дров.

– Скорее всего, я прав, утечка произошла из-за блога Стрельцовой или от учёных, которые сейчас продолжают исследовать подземный ход и предметы алхимической лаборатории.

– Ну, алхимиков-то уже не осталось. Эта наука давно умерла.

– Зато могли остаться последователи, фанатики, мечтатели, кладоискатели, чёрные копатели, бандиты. К тому же алхимики занимались не только золотом, они ещё работали над получением эликсира вечной молодости. Если это так, то школа в большой опасности. За этими изобретениями могут гоняться и спецслужбы, и люди, желающие разбогатеть.

– И всё-таки, Алексей Сергеевич, как вы считаете, кто мог завести кукол? Вряд ли это сделали спецслужбы.

– По моему мнению, – Громов на минуту задумался, – кукол завёл кто-то из рабочих. А фактически только Роман Гущин мог это сделать. Второй рабочий накануне праздника отсутствовал. Как раз в это время кто-то и завёл кукол. По сути, у нас один подозреваемый. Кстати, этот Гущин знает Марину. Они из одного детского дома. Я навёл справки.

– Но зачем ему?.. Ради денег? – Корнеев сдвинул брови. – Хотя, скорее всего, вы правы. Если ему кто-то денег предложил, чтобы он отвлёк всех, пока будут журнал красть… Такое вполне может быть. – Он посмотрел на Громова с тревогой, вспоминая, что, когда собирал информацию, выяснил: несколько лет назад Гущин уже попадал в поле зрения полиции за взлом сейфа на промышленном объекте. Тогда дело не дошло до суда – он согласился сотрудничать со следствием, ущерб был возмещён. В итоге Гущину дали условный срок по статье о неправомерном проникновении с целью хищения. Наказание было мягким – два года условно, с испытательным сроком в один год. Впрочем, сейчас Иван Павлович решил об этом не говорить. Его ошибка. Не стоило брать на работу парня с «плохой историей»… Но ведь признался, уверял, что больше не будет… – И что же делать? – спросил он чуть дрогнувшим голосом.

– Предлагаю привлечь команду «ИКС», – сказал директор. – Ребята уже зарекомендовали себя: поймали тех, кто хотел украсть раритеты из лаборатории, нашли золото в тайнике, разобрались с куклами. Может, и с журналом помогут.

– Абрамов? – переспросил Корнеев с плохо скрытой неприязнью. – Этот пижон? Да он всю школу разнесёт! Нет, Алексей Сергеевич, с детьми я расследования не веду. Тем более я не исключаю того, что он сам может быть причастен к похищению.

– Это не просьба, – прервал смотрителя Громов. – Это приказ. Они учатся здесь, живут здесь, слышат и видят больше, чем камеры видеонаблюдения. Когда детям доверяешь – можно узнать то, что взрослые никогда бы не заметили. Кроме того, если они в чём-то оказались замешаны… Одним словом, надо за ними присмотреть.

Корнеев хотел возразить, но встретил взгляд директора и понял: спорить бессмысленно.

– Ладно, – выдавил он неохотно. – Привлеку. Хотя, признаться, уже, считайте, привлёк. Придумал я кое-что: завтра эти трое выступят в актовом зале. Расскажут о механизмах кукол, покажут, как всё устроено. А я присмотрюсь. Выясним, кто «оживил» кукол и сорвал праздник, чтобы выкрасть журнал.

– Прекрасно. – Громов поднялся из-за стола. – И, Иван Павлович… без грубости. Это просто дети. Даже если они по незнанию во что-то ввязались, это не значит, что они преступники. Помягче с ними. И ещё. – Алексей Сергеевич посмотрел Корнееву прямо в глаза. – Я вам уже говорил, повторяю второй раз: установите во всех классах, коридорах и даже подсобках камеры. И чтобы запись хотя бы за неделю хранилась на жёстком диске. Саму систему можно поставить у меня в кабинете. И никому ни слова. Камеры ставим скрытые.

– Так вы ж сказали, денег пока нет. Я же подходил. – Корнеев почувствовал, что у него задёргался левый глаз.

– Я третий раз повторять не стану. Камеры нужно установить.

– Но как я это быстро организую?

– Скоро Новый год. Все уедут на каникулы, и вот тогда… Всех по домам отправим и установим. Знать будем только мы с вами и бухгалтер, потому что она оплатит счёт. Деньги я обеспечу.

– Принято. Сделаю.

Смотритель коротко кивнул и вышел.