Существует стереотип, связанный с творческими людьми. Принято считать, что творческий человек не желает считаться с часами, не может вовремя прийти на встречу и уложиться по проекту в срок. Думаю, что этот стереотип не имеет ничего общего с реальным положением дел. Я буду ещё упоминать о том, что есть совершенно разные типы творческих людей.

Если честно, я частенько опаздывал на встречи, когда в 18 лет только начинал свой профессиональный путь. То же было и со сроками. На тот момент ввиду отсутствия опыта и профильного (менеджерского или продюсерского) образования я часто не умел планировать тайминг. После того, как я попал в нужную команду и обучился управлению проектами, я перестал преступно задерживать работу. Так же произошло и с опозданиями. После пары-тройки позорных опозданий на общие встречи я принял решение более внимательно относиться к планированию времени на дорогу и по возможности выезжать раньше.

Когда исправляешься сам, начинаешь требовать того же и от команды. С другой стороны, становиться беспощадным надсмотрщиком в творческой группе тоже не хочется.

В 2013 году я стал частью команды REDKEDS. Ранее я работал в ИТ-интеграторе, где все приходили строго к 10 утра, а те, кто опаздывал, писали объяснительные. В REDKEDS всё было иначе: многие приходили с существенной задержкой, иногда до часу дня. Конечно, ребята и засиживались на работе допоздна, бывало даже за полночь. Но я считаю это слабым оправданием неорганизованности.

Естественно, такое положение дел не шло на пользу бизнесу. Поэтому руководители пытались придумать, как с этим бороться.

Первой попыткой усмирить 60 опаздывающих человек была идея публичной порки. Один из руководителей компании, Олег, приходил раз в месяц днём в офис с распечатками данных о входе в помещение. Каждый сотрудник прикладывал карту на входе и выходе. Соответственно, время пребывания в офисе было известно, его можно было легко посчитать. Олег подходил к каждому сотруднику и уныло, с расстановкой говорил: «Маша! Ох, Маша! В прошлом месяце ты опоздала на 26 часов. Это очень плохо!» Потом Олег подходил к соседу Маши, Антону, и говорил ему: «Ах, Антон! Ты в прошлом месяце опоздал на 21 час. Это меньше, чем в прошлом месяце, но всё равно очень и очень плохо!»

Этот способ коллективного кратковременного порицания работал недолго. Через некоторое время он стал неэффективным просто из-за того, что каждый знал – твой сосед тоже опаздывает. А значит – стыдиться больше нечего!

Следующий этап борьбы с опозданиями выглядел так: у каждого сотрудника была ставка его работы в час, и если он опаздывал на час, то в конце месяца из зарплаты вычитался штраф за опоздание. Не знаю, насколько такая мера была гуманной, но некоторое время это работало. Первый месяц показал, что опоздания в целом стали не таким массовым явлением, однако в следующие два месяца всё стало хуже. Те, кто и так не опаздывал, – приходили вовремя. Но вот те, кто опаздывал, стали задерживаться ещё больше. Как-то я услышал мнение одного из ребят, оно звучало следующим образом: «Моя оплата – это 100 рублей в час, ну условно. С утра, когда не высплюсь, я думаю, а не поспать ли мне ещё на два часа за 200 рублей? В принципе, я готов отказаться от утреннего кофе по дороге, раз уж такое дело! И спокойно сплю часок-другой, я ведь оплачиваю этот отдых». Как можно упрекнуть за такую логику? Она безупречна!

В общем, спустя пару месяцев данный эксперимент был признан не самым удачным.