Когда в Лондоне готовилась первая Всемирная промышленная выставка 1851 г., мы подходили к ней во всеоружии, уже имея опыт нескольких отечественных выставок.

Управленческая механика нашей подготовки и участия отразилась в нескольких минфиновских делах.

В деле с разной перепиской [РГИА 560–4–1385] видим, как специально созданным небольшим комитетом из трех министров (финансов, иностранных дел и госимуществ) 19 марта 1850 г. решено организовать Комиссию по участию в Выставке, из двух отделений – хозяйственного и мануфактурного.

Первое – для разбора и рассмотрения сырых произведений, второе – произведений мануфактурных.

Чуть позже в марте председателем Комиссии назначен тайный советник Тенгоборский. 19 февраля 1851 г. его сменил замминистра финансов Брок, будущий министр финансов.

В деле Горного департамента «По предложению министра финансов о высылке изделий на Лондонскую выставку, имеющую быть в 1851 году» [РГИА 37–1–289] видим часть подготовки к Выставке, по соответствующему типу изделий.

«Агент наш в Лондоне по мануфактурной части» по поручению Минфина изучает регламент Выставки и докладывает, какого рода изделия могут выставляться. В деле – описание четырех отделений будущей Выставки, очевидно русский перевод английского объявления о ней.

Департамент мануфактур просит Горный департамент проработать вопрос, какие изделия российской горнозаводской промышленности могли бы быть представлены, исходя из присланных агентом сообщений о Выставке. В деле есть копия печатного описания Выставки на русском языке для рассылки русским промышленникам.

Горный департамент в служебной записке главы департамента И. А. Фуллона министру Канкрину докладывает, какие примерно образцы было бы уместно доставить с Уральских, Алтайских и Олонецких заводов. Просит одобрения разослать печатное описание Выставки по заводам для сбора образцов. Резолюция Егора Францевича на документе: «Согласен».

Отметим здесь персоналию Ивана Александровича Фуллона. Это образцовая горноуправляющая биография, в которой обращают на себя перемещения из центральных управляющих органов «на землю», на различные заводы, и назад в центр.

Сын горного инженера, в разные периоды службы работал на Олонецких и Ижорских заводах, в том числе управляющим Главной конторой Олонецких, С.-Петербургских и Кронштадтского заводов.

В 1825 г. принимал участие в строительстве Александровского литейного завода, о котором я писал в V главе. С 1842 г. возглавлял этот завод. С 1844 г. – член Совета и Ученого комитета Корпуса горных инженеров. С 1849 по 1855 гг. – директор Департамента горных и соляных дел.

Рис. 7–8

Генерал-лейтенант Иван Александрович Фуллон, директор Горного департамента в 1849–1855 гг.

«Нельзя повышать в центральных управленческих органах человека без приобретения им опыта работы "на земле".

Например, успешного начальника отдела в региональном министерстве мы обязательно направим поработать несколько лет главой муниципалитета, прежде чем назначить его заместителем министра или министром.

Аналогично, мне как губернатору гораздо проще находить общий язык с федеральными министрами и вице-премьерами, у которых был опыт работы губернаторами.

Они намного лучше понимают, как различные федеральные распоряжения реально будут приживаться или не приживаться в регионах».

Эти полезные принципы (цитирую не дословно, как запомнилось) изложил в кофе-паузе семинара по тайм-менеджменту Анатолий Дмитриевич Артамонов, на тот момент губернатор Калужской области.

Первооткрыватель тех подходов и управленческих технологий, которые впоследствии обобщили в «Региональном инвестиционном стандарте» и стали распространять по всей России как набор лучших практик для внедрения губернаторами.

Среди ответивших на призыв генерал-лейтенанта Фуллона заводчиков интересен Никита Всеволожский. Это камергер, сын упоминавшегося в V главе Всеволода Всеволожского, строившего первые пароходы на Каме. Никита Всеволодович выиграл в 1820 г. в карты у Пушкина тетрадь стихов, известную литературоведам как «тетрадь Всеволожского».

Почтеннейшее отношение Вашего Превосходительства от 23 марта за номером 944 я имел честь получить и спешу на оное отвечать.

Весьма лестно будет мне, как заводчику, представить через посредство Вашего Превосходительства некоторые изделия, производящиеся на моих заводах и которые бы могли удостоиться к представлению на выставку произведений промышленности всех народов, предположенную в Лондоне.

Вследствие чего немедленно предписал я управляющему моих заводов о изготовлении в наилучшем виде разных сортов листового железа, производство коего, как мне известно, не так знакомо в Англии, имея, впрочем, в России то преимущество, что добываемый на российских заводах металл вырабатывается на дровах, а не на каменном угле, и, следовательно, всегда может иметь преимущество для листокатального мастерства пред английской выделкой сих сортов железа.

По получению из заводов подробных и основательных сведений, что именно может быть изготовлено, не премину иметь честь Ваше Превосходительство в подробности уведомить.

Примите уверение в чувствах отличного почтения и совершенной преданности, с коими имею честь быть, Милостивый Государь, Вашего превосходительства покорнейший слуга, Никита Всеволожский.

К сожалению, и Всеволод Андреевич, и Никита Всеволодович Всеволожские в управлении своими огромными заводскими имениями продемонстрировали вполне «позднедемидовские» нравы, с гигантскими прожектерскими тратами и наращиванием долгового бремени. Никита Всеволодович обанкротился и закончил свою жизнь за границей в долговой тюрьме.

Некоторые заводы ленятся и отговариваются, например «Сысертские заводы не производят в особенности замечательных предметов, которые бы можно было выставить на всемирной выставке в Лондоне, а потому Сысертские заводы и не имеют чего туда отправить».

Много логистической переписки о том, что куда доставлено или доставить, через какие порты перевезти в Англию и т. д.

Есть таблица с перечнем двух десятков заводов, в основном уральских, в итоге представивших свои экспонаты. Экспонаты собирали в том же здании на стрелке Васильевского острова, где проходили петербургские Промышленные выставки.

Комиссия по подготовке к выставке сообщает Фуллону, что у нашего лондонского агента возникли трудности с переводом названий некоторых изделий на английский язык. Так не сообщат ли заводы возможные наименования этих изделий на английском или немецком.

Рис. 7–9

Перечень изделий, присланных заводами, и образцы клейм заводов [РГИА 37–1–289 «По предложению министра финансов о высылке изделий на Лондонскую выставку, имеющую быть в 1851 году»]

Есть большая советская статья 1986 г. с описанием Выставки и нашего в ней участия. Автор дает много очень интересной фактологии, но с обычными ритуальными заклинаниями в адрес удушающего крепостничества.

Отмечено, что выиграли высшие награды «атрибуты дворянской роскоши», а не предметы вседневного быта. Из 130 наград, полученных русскими экспонентами, высших было три. Одну из них получили малахитовые двери фабрики Демидова, о которых есть переписка в цитированном выше минфиновском деле [Зарецкая, 181].

Очень хорошие отклики от публики, прессы и даже посещавшей выставку английской королевы получил различный русский текстиль.

Машиностроительное отделение по понятным причинам было намного бледнее английского.

Подводя итоги, даже такой скептично настроенный автор отмечает, что «На последующих всемирных выставках русские отделы отражали уже сравнительно быстрое развитие капитализма в пореформенной стране. На Парижской выставке 1867 г. Европа уже заговорила об успехах России, ставших еще более зримыми в дальнейшем» [Зарецкая, 183].

При тогдашних путях сообщения и коммуникациях, успеть подготовить около 400 экспонентов, собрать восторженные отклики прессы и публики, получить 130 наград, включая три высших… Мне это не кажется неудачным дебютом нашей промышленности в новом и непривычном для нее жанре.

Интересная «металлургическая» подробность из дела о Выставке. Письмо от 7 июня 1852 г., номер 230, в Департамент горных и соляных дел:

Высочайше учрежденная Комиссия о Лондонской Выставке препровождает при сем две медали второй степени с объявлениями о сем от Комиссии, присужденные Королевскою Комиссиею; одну за представленные на выставку с казенных горных заводов образцы железа и меди, а другую Артинскому заводу за косы; и два экземпляра печатного списка наградам, присужденным Русским выставителям вообще, покорнейше просят о получении оных уведомить. Комиссии председатель П. Брок [РГИА 37–1–289].

Вот это преемственность! Завод в Арти, в паре часов езды от Екатеринбурга, основан в 1787 г. Косы начал производить, по разным источникам, то ли в 1806, то ли в 1827, то ли в 1834 гг. Во всяком случае, производит их до сих пор, экспортируя в том числе в десятки стран мира. В моем верхневолжском агротуристическом проекте я использую в числе прочего косы артинского производства.

Дело о Выставке заканчивается перепиской о некоторых громоздких экспонатах, которые, за трудностью обратной перевозки, «пожертвованы Геологическому обществу, Оксфордскому университету и Товарному Музеуму, учреждаемому Лондонской комиссией». Государство компенсировало расходы на производство этих экспонатов заводам.

Рис. 7–10

Артинские косы как пример коммерциализации аносовских изобретений [ГЖ 1839–5–318]