В документах эпохи обращает на себя внимание функция практического образования, часто сопряженная с промышленными заведениями. Мы это видели в прошлой главе на примере «заведений по разбору шерсти».

При одобрении заведения мануфактурные власти сразу оговаривают, сколько при заведении будет обучаться человек и на каких условиях, для распространения полезных знаний в отрасли. Своего рода налог или повинность образованием:

Правительство при императоре Александре I заботилось об образовании искусных мастеров. С этой целью, для приготовления для казенных заводов мастеров, в особенности машинистов для паровых машин, модельщиков и пр., в 1806 году отданы были англичанину Берду, на его чугунолитейный завод в С.-Петербурге, 100 учеников на 5 лет, с тем, чтобы по прошествии этого срока отдавать ему обученных 1/5 часть, получая, вместо того, столько же новых учеников и продолжая это 15 лет [ГЖ 1878–1–12].

В статье о Всероссийской выставке упоминается «Техническая школа при С. Петербургском Арсенале», представившая на Выставке «разные машины, сделанные учениками сей школы» [ЖМ 1829–5–40].

Заводили школы и частные фабриканты. В [ЖМ 1832–4–12] есть большой репортаж о фабричной школе братьев Прохоровых. Число учеников было от 20 до 40 в год, учебу мальчики совмещали с работой; лучшие посылались на стажировки на заграничные предприятия.

В репортаже отмечается, что лучшие ученики прошлых лет уже занимают руководящие позиции на фабрике.

Исключительно хорошо было интегрировано с практикой обучение в горнозаводском ведомстве. Посмотрите, какие были тогда студенческие работы:

О заводском производстве Сузунского завода – из отчета о занятиях учеников 2-го класса практического заводского отделения Барнаульского окружного училища [ГЖ 1844–7–94].

Геогностическое описание долины речки Корбалихи от пруда Змеевского завода до речки Харьковки и горы Березовой: отчет о действии практической партии учеников 2 класса Горного Отделения в 1844 г. [ГЖ 1846–06–50].

Отчет о занятиях Горного кондуктора 1-го класса Захарова за Сентябрьскую 1843 треть [ГЖ 1844–7–69].

Даже ничего не понимая в горнозаводском деле, в текстах этих «курсовых работ» с расписыванием и расчислением технологических процессов можно увидеть, насколько это глубокая и сильная подготовка к практике. Да и факт публикации студенческих отчетов в ведущем отраслевом журнале о многом говорит. Совсем не похоже на наше современное высасывание требуемого количества страниц из Википедии и ChatGPT.

Рис. 7–11

Обложка Горного журнала и список членов Горного ученого комитета [ГЖ 1825–6–153]

Горнозаводская отрасль была первой, где благодаря Горному положению 1806 г. появилась полноценная система образования, восходящего от горных школ при заводах к окружным горнозаводским училищам и столичному Горному кадетскому корпусу, позже Горному институту [Нечаев, 30].

Изобретатель первой русской паровой машины И. И. Ползунов и создатели первого русского паровоза Черепановы заканчивали такие школы [Соловьева, 36].

Однако такого «среднего профессионального» практического образования было, конечно, недостаточно. И одним из важнейших явлений эпохи стало учреждение нескольких высших учебных заведений, готовящих кадры для промышленности.

Начнем разговор о промышленных учебных заведениях с загадки – Московского технологического института.

Всем известно, что Технологический институт основан в Санкт-Петербурге в 1828 г. и с тех пор благополучно пребывает у станции метро «Технологический институт», основанной чуть позже. Однако в «Журнале мануфактур» [1825–5–170] читаем:

У нас нет еще достаточных заведений, где бы могли образоваться искусные мастера и знающие Директоры фабрик; самим хозяевам оных не дано облегчительных способов к приобретению необходимых для них познаний, так чтобы они сами могли дать надлежащее направление заведениям своим.

В связи с чем министр Канкрин предложил, а государь император 19 мая утвердил, «Проект сего Института». Обратите внимание, первый Технологический институт в стране учредил император Александр I, а не Николай I. В более поздней публикации уточняется, что идею создания Института министру финансов предложил московский губернатор Д. В. Голицын [ЖМ 1826–8–150]

Проект, полностью изложенный в 1825–5 номере «Журнала мануфактур», содержит бюджет – 39 000 руб. ежегодно и 10 000 руб. на первичное обзаведение – и примерную программу, включающую кроме химии, механики, гидротехники, фабричного рисования и черчения еще такой раздел, как «Наука Коммерции относительно к Мануфактурам; – Мануфактурная Статистика, или познание о фабриках других земель; – Познание товаров (Waarenkunde)».

В современных понятиях мы видим зачатки таких традиционных вузовских предметов, как экономика предприятия, экономика промышленности, промышленная статистика, экономическая география.

Институт управляется конференцией из четырех профессоров, а именно «1. Коммерции, Мануфактурной Статистики и познания товаров; 2. Прикладной Химии и Технологии; 3. Прикладной Механики и Гидротехники; 4. Фабричного рисования и черчения». Старший профессор является директором института.

Оговорены тайм-менеджмент и отчетность управляющего коллегиального органа:

22) Конференция имеет свои заседания всякую Субботу по полудни, и в оном решится все, что в течение истекшей недели могло подлежать ее суждению. <…>

24) Каждые три месяца Конференция представляет Министру Финансов по Департаменту Мануфактур и Внутренней Торговли ведомость об учащихся, с означением сделанных ими успехов [ЖМ 1825–5–176].

Обучение в Институте бесплатное. Институт подчинен и подотчетен Комитету по снабжению войск сукнами.

Четыре «общих курса», упомянутых выше, слушаются два года. Далее – переход к «частным курсам», в которых «преподаются подробнейшие сведения о производстве на фабриках, а именно красильных, суконных, шелковых, бумажных, полотняных, кожевенных, стеклянных, хрустальных, фарфоровых и фаянсовых».

Рис. 7–12

Штат и бюджет загадочного Московского технологического института 1825 г. [ЖМ 1825–5–179]

Каждый частный курс слушается год; ученик может прослушать только один из них или несколько, по желанию. В июне делаются экзамены, неуспешные оставляются на повторное слушание курса.

Дальнейшая судьба Института совершенно непонятна. Мне не удалось найти в открытых источниках и в делах Министерства финансов никаких следов его деятельности. Возможно, что-то есть в московских архивах.

В информации о лекциях господина Маббу в Москве [ЖМ 1828–3–129], о которых скажем ниже, упоминается, что в марте 1828 г. лекции он читал в здании Технологического института.

Но при учреждении Санкт-Петербургского технологического института отмечено, что в Институте могут учиться слушатели, приезжие из других городов, в том числе и Москвы, а если потребуется, то со временем можно завести отделения Института в этих других городах. То есть в августе 1828 г. Московский институт уже не работает.

В [ЖМ 1827–2, с. 147 и далее] есть статья о проекте московского губернатора Д. В. Голицына создать Общество поощрения мануфактур, присоединив его к уже действующему Обществу сельского хозяйства. Дальше интересное:

Учрежденный в Москве Технологический Институт <…> отдать в ведомство Общества поощрения мануфактур.

Московскую Коммерческую Практическую Академию преобразовать так, чтобы она была вспомогательным училищем Института, и составляла бы четыре низшие класса оного. <…>

Комитету министров объявлено собственноручное Его Величества повеление: «Весьма согласен; Я желаю, чтоб был составлен проект и Мне представлен».

История с несостоявшимся Московским технологическим институтом может вызывать вопросы у человека, не имеющего практики управления.

Как так можно – выделить бюджет, сформировать штат, обнадежить общественность, пару лет даже, кажется, что-то делать, не оставляя документальных следов… и все это, как в анекдоте про чугунные шары, то ли сломать, то ли потерять?

Но чем более крупными и многолюдными системами человек управлял, тем лучше он знает, что управление – это не красивое планомерное движение от результата к результату.

Это скорее хаотичное балансирование между провалами, «факапами», недосмотрами, недоделками, упущениями и «косяками».

В условиях острого недостатка информации, дефицита ресурсов, бестолковки исполнителей, интриг со стороны коллег, предательства соратников, недостатка внимания, тепла и поддержки со стороны руководства.

С редкими вкраплениями более-менее чего-то получающегося, конечно, совсем не в той мере, как задумано.

И если в целом баланс этого «более-менее получающегося» за вычетом суммы провалов скорее положительный и движение скорее поступательное, то это уже огромная удача.

Я очень ценю работы академика Струмилина по истории индустриализации в том числе за то, что он сам много лет был крупным управленцем, замглавы Госплана СССР в самый горячий период индустриализации.

Историки, которые сами никогда ничем и никем не управляли, к сожалению, часто грешат надменной позицией по отношению к управленцам прошлого. Я не раз замечал такую тональность в источниках, которыми пользовался при работе над этой книгой.

«Здесь такой-то не понимал, здесь недосмотрел, здесь не обеспечил, тут препятствовал…»

Таких историков хочется призвать что-нибудь реальное на некоторое время возглавить. Сделать небольшой бизнес-стартап, избраться главой сельского поселения на малой родине… Набить шишек, украсить тело боевыми управленческими шрамами из потерь, провалов, форс-мажоров, собственных недосмотров…

Тогда оптика быстро скорректируется, и оценки крупных управленцев прошлого будут высказываться в более уважительном ключе.