При учреждении Мануфактурного совета одной из его ближайших задач была названа организация первой Всероссийской промышленной выставки.

Выставка была назначена на май–июнь 1829 г., а ее правила опубликованы в «Журнале мануфактур» в августе 1828 г.

Участие в Выставке было бесплатным и для экспонентов, и для посетителей. Экспоненты были вправе продавать выставленные экспонаты, с тем только условием, чтобы покупатель забирал их после окончания Выставки.

Интересная подробность – на следующей петербургской Выставке 1833 г. для Высочайшего Двора было выкуплено товаров на 50 000 руб. [РГИА 18–7–70, служебная записка казначею Департамента от 27 июня 1833 г.].

Была предусмотрена система наград, которые присуждал Мануфактурный совет.

За отличные изделия предполагаются награды: 1) похвальные медали, нарочно для того выбитые, золотые и серебряные; 2) публичная похвала и одобрение в описании выставки; 3) денежные премии за отличные изделия домашних заведений, или ремесленникам, по усмотрению Совета.

Министр Финансов, рассмотрев представление Мануфактурного Совета о наградах и премиях, подносит оное с мнением своим на воззрение Его Императорского Величества, испрашивая, в случае особых общеполезных услуг, оказанных фабрикантами, также медали для ношения на шее и другие от Высочайших щедрот награды [ЖМ 1828–8–137].

Перед оценкой экспонентов Мануфактурным советом свои мнения Совету представляли эксперты от Академии наук и «ремесленники, избранные купеческой Городской Думой».

Мануфактурный совет назначил четырех биржевых маклеров, которые отвечали за корреспонденцию с экспонентами, прием, сохранность и возврат экспонатов.

Маклеры выполняли эту работу на общественных началах. Но если экспонат на Выставке был продан, им полагался за это обычный посреднический процент.

К сожалению, император не смог посетить первую Выставку, будучи в это время в европейской поездке [Описание, 28]. Он «исправился» личным визитом на следующую, московскую Выставку 1831 г. Подробное описание этого визита и общения государя с промышленниками из мемуаров А. Х. Бенкендорфа я цитировал в главе II.

Зато у первой Всероссийской промышленной выставки был другой интересный посетитель:

Знаменитый ученый путешественник г. Гумбольдт, который должен был, не теряя времени, отправиться отсюда в дальнейший путь для ученых исследований [об этой экспедиции упоминалось в прошлой главе]. Г. Министр Финансов сам сделал ему честь сопровождать его на Выставке.

Г. Гумбольдт осматривал все с величайшею подробностию и любопытством знатока, особенно же машины, физические, математические и прочие инструменты, химические произведения, стекло и фарфор.

Отзыв его насчет успехов наших фабрик достоин сохраниться в Истории Выставки: «Я не ожидал бы и через тридцать лет таких успехов в России», сказал он.

Тридцать лет!.. Мы бы желали, чтобы г. Гумбольдт посетил нашу вторую Выставку через три года [ЖМ 1829–5–21].

Рис. 7–5

Наверху слева здание Выставки подписано «Дом Экспозиции», в наше время это Зоологический музей. На планировке внизу оно же под литерой «С» [ЖМ 1829–5, илл. в конце тома]

В той же статье отмечено, что «Синильно-кислое кали [цианид калия, использовавшийся в золотодобыче и при производстве синих красителей], охрусталованное в виде огромной короны, обратило на себя внимание Англичан, которые тут же дали заказ фабриканту приготовить оного 300 пудов».

Так что первая Выставка сразу начала работать на развитие экспорта. «Некоторые шелковые материи куплены Французами для отсылки во Францию; другие Американскими каргадорами, которые взяли их с собою в Америку, надеясь там распродать их с барышом».

В 1829 г. в преддверии Выставки в апрельском номере «Журнала мануфактур» была опубликована Роспись вещам, поступившим на выставку. Это панорама состояния российской промышленности и ремесел того времени. Вот ее краткое «оглавление»:

Каталог, или Роспись вещам, представленным на Выставку:

Машины и инструменты, Математические, Физические и проч.

Химические произведения. Краски.

Металлические изделия: платиновые, серебряные, плакированные, томпаковые, медные, оловянные, свинцовые и железные.

Шерсть и изделия из оной: сукна, шали, ковры и касторовые изделия.

Бумажная пряжа, изделия из оной: миткали, ситцы и другие бумажные набивные ткани.

Льняная и пеньковая пряжа, и изделия из оных: тонкое полотно и столовое белье; равендук, фламское полотно и парусина; канаты.

Шёлк и шёлковые изделия: парчи, глазеты, фризе и проч.; шёлковые материи разного рода; шёлковые ленты, эшарпы и проч. Тут же позументные и вышивные изделия. Волосяная материя; вощанки и клеёнки.

Кожа и кожевенные изделия.

Стекло, фарфор и фаянс; изделия из камня.

Бронзы, люстры и лампы; перламутровые, черепаховые, роговые, янтарные и костяные изделия.

Шляпы: пуховые, шёлковые, усовые, тростниковые и соломенные.

Писчая бумага; бумажные обои; изделия из битой бумаги (papier mache): люстры, табакерки и проч.

Лакированные вещи.

Сахар: из Колониального песку и из свекловицы.

Разные вещи: свечи восковые и сальные, сургуч, музыкальные инструменты, искусственные цветы, мебель, экипажи, корзинки, табак и проч. [ЖМ 1829–4, с. 2–3].

Рис. 7–6

Роспись экспонатам первой промышленной выставки [ЖМ 1829–4, с. 3 и далее]

После Выставки Роспись была издана отдельной брошюрой. Таким образом, Выставка в условиях отсутствия интернета выполняла одну из своих важнейших задач – ознакомление промышленников страны друг с другом и с клиентами.

В [ЖМ 1829–6, с. 122 и далее] опубликован полный список наград Выставки, который можно скачать на странице этой книги[38].

Награждены были не только владельцы фабрик, но и «мастера и художники», всего 108 медалей. Отмечу только некоторые самые интересные награждения.

Меньшими золотыми медалями – «Купец Чурсинов, за усовершенствование и разнообразие клеенок и ткацкие бумажные материи». «Помещица Елисеева, за шали из Тибетского пуха». «Помещица Мерлина, за эшарп шалевый превосходного изделия». Мы помним их усилия по реверс-инжинирингу заграничных изделий в главе VI.

Кстати, «шаль белая с Европейским узором, сработанная кашемирской тканью», фабрики помещиц Елисеевой и ее сестры Шишкиной, была продана на Выставке за 12 000 руб.

Для сравнения, это небольшая деревня на полсотни-сотню человек и столько же десятин земли, где можно небогато и скромно, но безбедно жить небольшому помещику. Или годовой оклад министра [Зайончковский, 78].

Или весь гонорар Пушкина за «Евгения Онегина». Напомню, это был супербестселлер, причем продававшийся в режиме сериала, небольшими брошюрками поглавно, и каждая брошюрка стоила как полноценная книга [Пушкин и финансы].

Серебряная большая медаль «придворному механику Гамбсу за мебель». Генрих Гамбс – пример «импорта человеческого капитала».

Он приехал в Санкт-Петербург в 1790 г., сопровождая заказанную Екатериной II партию мебели своего работодателя. В 1795 г. открыл вместе с коммерсантом Отто фирму «Отто и Гамбс», просуществовавшую до 1918 г.

Несколько десятилетий эта фирма была поставщиком мебели для Императорского двора и знати; создавала мебель для Исаакиевского собора и поездов Царскосельской железной дороги.

Фирма Гамбса произвела самые священные для русского человека книжные шкафы – в последней квартире Пушкина на Мойке, 12.

Табличка «Этим полукреслом мастер Гамбс начинает новую партию мебели. 1865 г. Санкт-Петербург», которую Остап Бендер и Киса Воробьянинов выбросили в реку, относится, по всей видимости, к сыну Генриха, Густаву Гамбсу (1806–1875). В 1865 г. потомки Гамбса уже не работали в фирме «Отто и Гамбс», а вот Густав Гамбс как раз создал собственную конкурирующую фирму.

«Удостоено публичной похвалы» 82 фабриканта. В том числе «Московские купцы и фабриканты Прохоровы», основатели Трехгорной мануфактуры, «за весьма хорошие бумажно-ткацкие изделия разного рода».

В статьях «Журнала» до и после Выставки отмечалось, что приглашается к участию, приветствуется и награждается не только особенное, эксклюзивное, дорогое, но и – добротное, массовое, дешевое.

Например, малую серебряную медаль получили «шуйский купец Бабурин за изготовление древесного уксуса, коего ведро стоит 80 копеек», «мастер Маликов из Тулы за самовары отличной работы».

Или вот, публичную похвалу: «Еврей Фанзильберг, за добротные сукна», – очевидно, это так репрессивный режим угнетал евреев.

Кстати, старообрядцев режим тоже угнетал. Известные купцы-беспоповцы Николай и Павел Рогожины, одними из первых в стране применившие жаккардовы станки, по итогам Выставки получили почетное звание мануфактур-советников.

Рис. 7–7

Большая золотая медаль Всероссийской промышленной выставки [ЖМ 1829–10–126]

Несколько промышленников и мастеров было награждено медалями на Владимирской ленте, и двое – «правом употреблять Государственный Герб на вывесках и изделиях».

Наконец, было назначено четыре денежных премии на общую сумму 2500 руб.: булавочному мастеру, слесарному мастеру, красочному фабриканту и вятскому мещанину – изготовителю деревянных табакерок.

Модест Корф желчно замечает по поводу более поздней Выставки, что «директор мануфактурного департамента Дружинин, человек очень умный, тонкий и образованный, но без чести и совести; у него и оценка произведений, и поощрения, и награды, все на откупу».

В другом месте называет Якова Александровича «знаменитым, колоссальной репутации взяточником» [Корф 1838, 368; Корф 1840, 54]. Но ни одного конкретного случая в подтверждение этого обвинения не приводит, хотя обычно в своих дневниках не скупится на подробности.

Не совсем понятно, как именно Яков Александрович коррумпировал комиссию из экспертов от Академии наук и ремесленников, избранных купеческой городской думой. И сколько денег могущественный руководитель федерального департамента не побрезговал взять с тульского самоварного мастера Маликова за серебряную медаль.

Отмечу не попавшие в «Журнал мануфактур» интересные дополнительные моменты по департаментскому делу о награждениях [РГИА 18–2–624].

Четырем маклерам – «бриллиантовые перстни по 600 рублей каждый». Справедливо. Представляете, что это была за задачка – принять и вернуть несколько тысяч экспонатов при тогдашних путях сообщения и без мессенджеров.

«Председателю Комитета выставки генерал-лейтенанту Герарду столовых по 300 рублей в месяц», т. е. увеличение соцпакета.

Членам Комитета «статскому советнику Евреинову орден святой Анны второй степени, фабриканту Бецкому, отлично содействовавшему к устройству выставки и к составлению планов Технологического института, орден святого Владимира четвертой степени на купеческом праве». Еще нескольким организаторам разные небольшие бонусы.

В деле кратко упоминается, что некоторые фабриканты были «награждены машинами, выписанными из Англии», о чем уже говорилось в прошлой главе. Но какие именно фабриканты, к сожалению, не сказано.

Награжденным жителям нестоличных городов вручал награду гражданский губернатор, о чем отписывался в Департамент. Причем губернатор вручал награждаемому личное письмо от министра финансов такого содержания:

Господину московскому купцу и шелковому фабриканту Василию Полякову

По окончании бывшей здесь первой выставки Российских изделий, Мануфактурный Совет, на основании Высочайше утвержденных для оной правил, обсудив с помощию приглашенных нарочно знатоков /экспертов/, все находившися на оной изделия и войдя в соображение о наградах отличившимся оными, признал парчи, глазеты и фризеи изделия вашей фабрики хорошей доброты и назначил вам за оные меньшую золотую медаль.

Таковыми же найдены приготовляемые на сей же фабрике вашей разные шелковые материи фасоне, за кои Совет в особенности присвоил Вам публичную похвалу в описании выставки, так как отличие медалью присуждено вам по первым предметам [По правилам Выставки одному фабриканту за разные экспонаты могли присуждаться и медаль, и похвала.]

Препровождая к вам сию медаль, извещаю вас, что о присуждении вам оной, так равно и похвалы, доводимо было мною до Высочайшего сведения Его Императорского Величества.

Мне приятно надеяться, что сие отличие изделиям фабрики вашей оказанное, побудит вас к дальнейшему оных усовершенствованию, и что вы не оставите отличиться ими и на будущей выставке и заслужить вящее отличие по оным.

Министр Финансов, Генерал от Инфантерии Канкрин.

[РГИА 18–2–624, «Августа 1829» без даты и номера, «о препровождении золотой медали». «Вы» то с прописной, то со строчной буквы в оригинале. Судя по небольшим правкам, в деле остался черновик отправленного письма.]

В завершение дела Горный департамент, курировавший Монетный двор, отписывается Департаменту мануфактур, что приготовлено 107 медалей для награждения фабрикантов, а именно золотых больших 16, малых 35, итого 51, серебряных больших 38, малых 18, итого 56. Обошлось это в 9147 руб. 67 коп.

Итоговая статистика Выставки: 326 участников и партий вещей, 4041 вещей порознь на общую сумму около 2 млн руб., более 100 000 посетителей.

Выставка открыла традицию. До конца XIX в. было проведено еще полтора десятка таких масштабных выставок, с интервалом в 2–3 года, попеременно в Москве, Петербурге и Варшаве.

Через некоторое время стали появляться региональные промышленные выставки. В 1837 г. традиция губернских выставок уже отмечается как полезная; публикуется каталог Выставки в Симбирске [ЖМ 1837–7, с. 96–146]. В 1849 г. Государственный совет утвердил представление министра финансов об организации местных промышленных выставок [Рыбаков, 140].

Идейное значение Выставки подытоживает статья по ее итогам:

Выставка рассеяла то обидное предубеждение, будто Русские фабриканты не только не сделали никаких успехов в мануфактурах, но и не способны сделать оных.

Выставка ознакомила купечество и потребителей с фабрикантами, и взаимно.

Выставка ознакомила нас с собственными нашими богатствами, и даже иностранцам открыла предметы для выгодной закупки. В сем отношении она послужит к распространению нашей торговли и к вящей выгоде для фабрикантов и потребителей <…>

Выставка облагородствовала звание фабриканта и ремесленника.

Без благородного честолюбия, без соревнования, не можно ни в чем явить отличных успехов. Публичная Выставка наиболее способна возбудить сие соревнование. В сем отношении она имела величайшее влияние на дальнейшие успехи наших мануфактур; и сие есть самое полезное ее действие.

Должно ожидать, что Выставка возбудит во многих дух предприимчивости и приохотит к мануфактурным занятиям.

Наконец и для самого Правительства Выставка была не бесполезна: здесь оно имело случай видеть вблизи и в совокупности произведения наших мануфактур во всех почти родах, заметить успехи оных или медленный ход, выслушать представления самих фабрикантов, узнать их нужды, и вернее собразить те меры, кои надлежит предпринять к возвышению отечественной мануфактурной промышленности [ЖМ 1829–6, с. 29–34, курсив Г. А.].