Интереснейшие заметки о том, как управлялись господряды на строительство, оставил барон Дельвиг, двоюродный брат известного поэта, всю жизнь служивший по Министерству путей сообщения. Одна из важнейших его работ – ремонт и переустройство московского Мытищинского водопровода.

При производстве работ не дозволялось употреблять большего количества рабочих и материалов против указанного в сметах, разве только в случаях, которые не могли быть предвидены при составлении сметы. Эти случаи подробно записывались в рабочие журналы под рубрикою: «особые происшествия».

После каждой такой записи составлялась изменительная смета на работу, в которой излагались измененные параграфы утверждённой сметы и в конце изменительной сметы прилагался общий свод рабочим и материалам по утверждённой и изменительной сметам.

Иногда этих так называемых «особых происшествий» было несколько, и по каждому составлялась изменительная смета № 2, № 3 и так далее, и к каждой прикладывался общий свод рабочим и материалам по утверждённой смете, по прежним изменительным и последней составленной сметам.

О каждом «особом происшествии» доносилось по начальству, и оно должно было быть засвидетельствовано в рабочем журнале начальствующими лицами. Эта сложная процедура была обязательна и при самых незначительных работах.

Предвидеть в точности число рабочих и материалов, потребных на ремонт сооружения, скрытого под землёю, невозможно. Понятно, что для избежания составления изменительных смет в рабочие журналы вносилось не то число рабочих, которое действительно находилось на работах, а сообразно тому, которое было положено по утверждённой смете. То же делалось и при еженедельном записывании употребленных материалов <…>

Сверх рабочих журналов выдавались подрядчикам или их приказчикам при работах особые книги для ежедневного записывания числа поставленных ими рабочих, которые ежедневно должны были свидетельствоваться производителем работ.

Книжки эти прилагались к отчёту, но обыкновенно во время работ не велись, а по их окончании в эти книжки прописывалось то количество рабочих, которое было записано в рабочих журналах.

Подрядчики или их приказчики очень хорошо знали, что записка в рабочих журналах числа ежедневных рабочих и употребляемых материалов не согласна с действительностью, а соответствовала утверждённой смете.

Так как в большей части случаев такая записка была им выгодна (сметы составлялись по прежнему урочному положению), то они за записку большего количества рабочих и материалов против действительного употреблённого давали деньги тем производителям работ, которые входили с ними в подобные расчёты.

Но многие инженеры и слышать не хотели о секретных расчётах с подрядчиками, и те, которые желали вести дело чисто, сильно путались в отчётности. Так что в конце концов вынуждены были записывать рабочих и материалы в книги, как изложено выше, с той только разницею, что они предоставляли всю выгоду подрядчикам, гнушаясь постоянно всякими с ними счетами, но, конечно, через это могли быть требовательнее насчёт доброкачественности поставляемых подрядчиками материалов и исполнения работ.

Таким образом эта пустая регламентация приучала всех производителей работ ежедневно обманывать правительство, а некоторых к казнокрадству. Последние рассуждали, что нет причины, чтобы деньги, которых казна, во всяком случае лишится, доставались одним подрядчикам, и потому делились с ними <…>

Во время работ велась ещё книга, называвшаяся алфавитною материальною, в которую записывались поступившие на работу материалы по алфавиту, а именно под буквою А – алебастр, под буквою Б – бревна и т. д., но случалось, что сосновые бревна писались под буквой С, бутовый камень, то под буквой Б, то под буквой К. Вообще книга эта, цели которой я никогда не мог понять, представляла своего рода курьёз.

Повторяю, вся эта сложная отчётность не только не вела к сбережению казённого интереса, но в некоторых случаях была причиною того, что молодые инженеры приучались к казнокрадству [Дельвиг, 164–165, курсив Г. А.].

В деле о техподдержке Бейшлота такой курьезной книги не обнаружено. Изменительных смет по особым происшествиям тоже. То есть купец Онесов и капитан Шиманский играли по существующим правилам и не усложняли друг другу жизнь.

Помню, как один ИТ-бизнесмен спросил меня, есть ли в Excel формула, которая позволяла бы не посчитать сумму для сложной таблицы, а, наоборот, сгенерировать сложную таблицу из одной фиксированной суммы.

Оказалось, у него состоялась договоренность с крупным госорганом на разработку ИТ-системы, в которой у его компании были достаточно уникальные компетенции. Заказчик обозначил сумму, которая у него была заложена в бюджете текущего года на такие цели.

Теперь моему знакомому нужно было сделать следующий «реверс-инжиниринг». Взять методичку этого госоргана по ИТ-закупкам. В соответствии с ней написать смету проекта с расчетом количества человеко-дней программистов и производственного бюджета, исходя из утвержденной в методичке средней рыночной зарплаты программистов.

Накинуть на эти производственные расходы еще административных расходов, в утвержденной методичкой пропорции. Наконец, добавить 10%-ную норму прибыли. И получить финальную цену, уже заранее согласованную с заказчиком.

Такой формулы в Excel, конечно, не было. Моему знакомому пришлось весьма трудоемко комплектовать живые и мертвые души среднерыночных программистов вручную. Возможно, в наше время DeepSeek упростил бы ему работу над этой задачей.

Меня в этой истории, кроме ее абсолютной салтыков-щедринской абсурдности, удивила еще норма прибыли проекта в 10%.

Авторы методички забыли, что кроме проектных доходов и расходов у любой компании есть постоянные издержки.

Одно только тотальное замирание корпоративной деловой жизни на январь, июль и август, во время которого выручка ИТ-подрядчика снижается, но нужно платить зарплаты, отпускные, аренды офисов и т. д., никак не окупится 10%-ной прибылью с проектов.

То есть абсурд и отсутствие связи с экономической реальностью заложены в систему уже на уровне официальной методички.

Как грустно констатирует многолетний глава таможни, тайный советник Качалов, «Необходимо выбрать надежного исполнителя, оказать ему полное доверие, дать средства и полную свободу действий. А таких приемов наше правительство и законодательство не допускают. У нас все основано на форме, недоверии и бесчисленных проверках друг друга» [Качалов, 341].

Правда, мне неизвестно, чтобы пожелание Качалова было бы реализовано в госзакупках какой бы то ни было страны в какую бы то ни было эпоху. Кажется, это такая сфера человеческой деятельности, в которой протаскивание разумного содержания через кривые организационные формы всегда будет напоминать о поговорке про верблюда и игольное ушко.