В отличие от СССР и современной России, в XIX в. управленцы не были склонны к созданию стратегий, планов развития, долгосрочных национальных проектов и т. п.

Даже на повседневном уровне управленцы фиксировали скорее факт, чем план. Ниже в этой главе я цитирую «вседневные записки» Нечкина, приказчика купцов Савиных. Это записи о личных и деловых событиях дня, но не привычные нам «планы дня» или недели.

Мне удалось собрать несколько десятков ежедневников XVIII–XIX вв. В тех случаях, когда они заполнены, это всегда памятная книжка – в полном соответствии с названием. То есть не планы на будущее, а заметки для памяти о прошлом.

Первая памятная книжка, владелец которой планировал встречи и задачи на день и неделю, как мы делаем сейчас, в моей коллекции датирована 1906 г.

Аналогично и программные документы эпохи скорее подытоживают, чем проектируют будущее.

Кажется, сама идея пристального взгляда в будущее, попытки его проектирования, для человечества сравнительно нова. Впрочем, вольное визионерство о далеком будущем в описываемую эпоху уже появилось.

Рис. 3–4

Памятная книжка 1830-х гг. Помещик делает текущие записи о погоде, хозяйстве, своих общественных активностях. Обратите внимание на интересующие нас департаменты в адресной части книжки: известный поэт князь Вяземский вице-директорствует по внешней торговле. Из библиотеки автора

В 1835 г. князь Владимир Одоевский написал свой знаменитый фантастический роман «4338 год: петербургские письма».

В романе в числе прочего описаны «электроходы», «магнетический телеграф», промышленное освоение Луны, доминирование России и Китая как ведущих мировых сверхдержав.

С нетерпением жду, когда сбудется предсказание Одоевского о слиянии Москвы и Санкт-Петербурга в единый сверхмегаполис. Мой агротуристический проект в Верхневолжье в этом случае получит существенный приток платежеспособной клиентуры, благо находится прямо в центре этого будущего сверхмегаполиса.

Но до крупных и средних управленцев эта «устремленность в будущее» на тот момент еще не добралась. Поэтому в этой главке мы рассмотрим не «перспективные планы развития», которых не было, а манифесты и «всеподданнейшие доклады» о том, что уже сделано.

Главные документы эпохи – это Высочайшие манифесты.

Важнейшие манифесты царствования Александра I устанавливали новый порядок госуправления, учреждение министерств, Комитета министров и Госсовета.

19 декабря 1810 г. императорским манифестом был введен протекционистский таможенный тариф и правила торговли, «коих целью есть преградить усиление непомерной роскоши, сократить привоз товаров иностранных, и поощрить, сколько можно, произведения внутреннего труда и промышленности» [ПСЗ, закон 24 464, т. 31, с. 484]

Высочайшим манифестом от 14 ноября 1824 г. была оформлена гильдейская реформа, облегчившая для купцов ряд гильдейских повинностей.

Основной массив манифестов, которых в эту эпоху было выдано несколько десятков, посвящен событиям царского дома. Вступление на престол, коронование Е. И. В., определение наследника престола и т. п.

Несколько манифестов посвящены военным победам и крупным внутриполитическим потрясениям – восстанию декабристов, холерным бунтам, польскому восстанию и т. п.

Среди управленчески-системообразующих манифестов, важных для развития предпринимательства и промышленности и изданных в царствование императора Николая Павловича, стоит упомянуть три.

Это Высочайший манифест «Об издании Свода законов Российской Империи» (1833 г.), подытоживший титаническую законодательную реформу.

Высочайший манифест «Об устройстве денежной системы» (1839 г.), подытоживший не менее сложную финансовую реформу, устранивший крайне неудобный для экономики плавающий курс серебряного рубля к ассигнационному.

И наконец, манифест «О вкладах и ссудах в банковых установлениях» (1830 г.), снизивший банковскую процентную ставку с 6% до 5%. Об этой реформе было сказано выше.

«Всеподданнейшие доклады» министерств подытоживали определенные периоды, например 10 или 25 лет работы. К сожалению, единообразия в таких докладах не существовало.

Еще один важнейший документ, не планового, но системообразующего для промышленности характера – протекционистский таможенный тариф, принятый в 1822 г.

Именно пошлины или запреты на ввоз той или иной продукции определяли, какие отрасли правительство поддерживает. Выше были отмечены изменения таможенного тарифа как предмет работы Комитета министров. В следующей главе на примере пошлин на английский фаянс увидим, как такие решения лоббировались промышленниками через Мануфактурный совет.

Министр Е. Ф. Канкрин в своей программной записке наследнику престола объясняет:

Со времени императрицы Екатерины II, таможенной части дано направление к системе поощрения собственной промышленности.

В 1819, по умозрению Венских трактатов, система обратились вдруг к совершенно противной, так называемой либеральной системе.

Но последствия оной были так гибельны для собственных наших фабрик и государство так было закидано иностранными товарами, что в 1822 г. вновь обратились к строжайшей запретительной системе, которой Россия обязана, что фабрики и промышленность дошли до той степени, на которой они ныне находятся [Канкрин, 352].