В феврале — марте 1959 года не было на студии более злободневной проблемы, чем зимняя натура. Весна выдалась ранняя. Солнце с утра начинало сгонять снег. Пришлось многим режиссерам перестроить свои планы.
В это время снималась картина «Дама с собачкой». Режиссер не успел завершить работу над зимними кадрами и был вынужден одновременно снимать зимние и весенние сцены.
Съемочная группа расположилась в скверике на Малой Посадской улице в Ленинграде. Здесь по эскизам художников построили декорацию московской Петровки. Место выбрали очень удачно. Оно и без декорации чем-то неуловимым напоминало старую Москву: два неказистых домика, слепая стена высокого здания, забор, крыша сарая, кустики и деревья. Дополнительно построили часовенку, банк, склад мануфактуры, решетку вокруг кустов, прилавки для базара. На домах приладили вывески: «Коньяк Шустова», «Чайный и колониальный магазин Я. И. Смирнова», «Требуйте везде гильзы ФАВОРИТ торгового дома А. Катык и Ко — Москва».
Сквер делился пополам. Одна часть представляла собой зиму: кустики обрызгали белым раствором, землю засыпали опилками, белым песком и памом — губчатым веществом вроде белой затвердевшей пены. Другая часть сквера жила по-весеннему. Охапки хвороста прикрыли парусиной, припудрили памом — получились кучи грязного снега. Пожарная машина, по просьбе кинематографистов, подала воду для лужиц. Через них перекинули доски, набросали кирпича для прохода.
Режиссер придирчиво проверял подготовку сквера к съемкам. Кто не хочет краснеть после выхода фильма, тот должен до съемок сто раз осмотреть каждую мелочь. Восстанавливая облик старой Москвы, легко ошибиться в пустяках. Потом этот просчет обязательно заметят. Да вот уже и заметили кое-что.
— А почему номеров на извозчиках нету? — спросил кто-то из толпы, окружавшей площадку.
Режиссер консультируется с художником, который выясняет, что номера у извозчиков действительно были. К задку саней прикрепляют дощечку с цифрами.
К режиссеру подходит пожилой мужчина.
— Хочу вас предостеречь от ошибки, — доверительно говорит он. — Я знал Грубе, но он торговал в Петербурге молочными продуктами, а у вас вывеска — «Склад мануфактуры Грубе».
— Простите, — вежливо отвечает режиссер. — Действие происходит в Москве, и наш Грубе — торговец мануфактурой.
Из толпы раздается новое замечание:
— А что это у вас твердый знак скромный такой? — спрашивает кто-то. — Он был тогда ходовой буквой!
Режиссер смотрит на вывеску банка. В самом деле, в слове банк на конце торчит маленькая тощая буквочка. Рука рисовальщика не привыкла к этому мертвому знаку, потому он и выглядит пасынком.
— Спасибо! — отвечает режиссер. — Поправим…
Перед съемкой приезжает специальный консультант из Эрмитажа. Он вызван для того, чтобы проверить картину вербного базара. К разноцветным шарам, вербам с белым каракулем лопнувших почек, вафлям и горячим пирожкам консультант предложил добавить «чертиков» и «тещиных языков». Первое — это пищалка, известная сейчас под детским название «Уйди-уйди», а второе — надувная игрушка, которая разворачивается, когда в нее подуешь, и принимает форму длинного языка. Совет знатока старых обычаев приняли.
Началось освоение сцены, которая займет в фильме 30–40 секунд. Она заключается в том, что посыльный несет через базарную площадь записку. Гимназисты кричат, что у него запачкано пальто. Посыльный поворачивается. Тогда один из мальчишек насмешливо поздравляет его с первым апреля, выдувает «тещин язык» и мчится прочь через лужи.
Прислушиваясь к замечаниям, удивляешься наблюдательности кинематографистов.
Осмотрев положенные в лужи кирпичи, режиссер говорит ассистентам:
— Их надо набросать небрежно, неровно, кое-как. А у вас они лежат по линейке. Так в жизни не бывает.
Кирпичи разбросаны. Режиссер вызывает из массовки одну девушку.
— Вы во время съемок, — объясняет он, — пойдите через лужу к прилавку с вербами. Попробуйте…
Девушка, приподняв обеими руками подол длинной юбки, прыгает по кирпичам. Сразу же возникают новые поправки.
— Вы, конечно, не знаете, — мягко говорит режиссер. — Вам не приходилось носить таких длинных юбок. Поэтому не огорчайтесь. Но, переходя через лужу, женщины никогда не придерживали юбку с двух сторон. Они делали это одной рукой. Вот так, — и режиссер, жеманно поддернув левой рукой свое короткое пальто, прыгает с кирпича на кирпич.
— Смените туфельки и чулки, — добавляет художник. — Я не предполагал, что вам придется их показывать. Сейчас скажу костюмерам, чтобы они подобрали по фасону того времени.
Пока режиссер работает у «переправы» через лужу, оператор размечает путь, по которому должен пройти посыльный, а второй режиссер проводит репетицию с ребятишками, одетыми в гимназическую форму.
— Ну-ка, ну-ка! — говорит он. — Попрыгайте через лужу! Ребятишки старательно прыгают один за другим.
— Не так! — останавливает их режиссер. — Учтите: это первая весенняя водица! Вы прямо в воду шлепайте, чтобы брызги летели. Ни один уважающий себя парень не махнет через лужу просто так, не обдав соседей водой. Верно говорю или нет?
Мальчишки озорно улыбаются и со знанием дела выполняют режиссерское задание.
Часам к трем подготовка заканчивается. Еще две — три общие репетиции — и кадр вербного базара попадет, наконец, на пленку.