Сегодня трудно представить город без кинотеатров, деревню — без кинопередвижек. Кино прочно вошло в нашу жизнь, и кажется, так было испокон веков. А между тем ваши дедушки и бабушки в детстве еще не знали кино. Ведь первая «живая фотография» появилась в декабре 1895 года. Удивительное изобретение показали парижанам братья Люмьер. Затем кинематограф стал «завоевывать» одну страну за другой.

Весна 1896 года была в Петербурге холодной. Но афиши уже в апреле оповестили жителей города о том, что 4 мая в увеселительном саду «Аквариум» состоится открытие летнего сезона. Владелец сада объявил, что сверх программы в день открытия будут показывать «живую фотографию — синематограф Люмьера».

Никто толком не знал, что это такое. Но слухов ходило по городу множество. Говорили, что в рамку вместо фотографии поставят живого человека, что о фотографии упоминается только для отвода глаз, а на самом деле будут показаны диковинные фокусы с переодеванием.

В день открытия «Аквариума» в летнем театре сада шел музыкальный спектакль. В антракте между вторым и третьим действиями состоялся первый в России киносеанс. В переполненном зале погас свет и зрители увидели на экране двигающихся людей, перекатывающиеся волны моря. Зрелище превзошло все ожидания и слухи, затмило все известные публике фокусы.

Киносеанс длился десять минут. Демонстрировалось десять коротеньких фильмов. Их содержание не отличалось особой выдумкой. Это были маленькие живые картинки: ребенок завтракает; рабочие выходят из ворот фабрики; морской прибой лижет гранитные скалы; дворник поливает улицу; поезд подходит к перрону. Нас еще и сегодня ошеломляет паровоз, мчащийся на всех парах в зал с экрана. Легко представить, как воспринимались подобные кадры первыми кинозрителями.

В течение лета 1896 года «синематограф» побывал в Киеве, Харькове, Ростове-на-Дону. Появился «синематограф» Люмьера и в Нижнем Новгороде. Здесь в то время работал сотрудником местной газеты Максим Горький. Молодой писатель посетил киносеанс и так описал свои впечатления:

«Вчера я был в царстве теней.

Как странно там быть, если бы вы знали. Там звуков нет и нет красок. Там все — земля, деревья, люди, вода, воздух — окрашено в серый однотонный цвет: на сером небе — серые лучи солнца; на серых лицах — серые глаза, и листья деревьев серы, как пепел. Это не жизнь, а тень жизни, и это не движение, а беззвучная тень движения».