— Тс-с-с… Тихо, не кричи! — шепнул я в ухо девочке.

Таисия отчаянно вырывалась, приходилось уворачиваться, чтобы не получить затылком в лицо и каблуком по ноге.

— Это я… Егор Александрович. Тихо, Тася, не привлекай внимания! Ты меня слышишь?

Семиклассница еще трепыхалась, но через несколько секунд расслабилась и попыталась кивнуть, показывая, что слышит меня.

— Вот и хорошо, — продолжил я шептать. — Сейчас я уберу ладонь, но ты не будешь кричать. Тихо, Тася, я убираю руку, ты молчишь. Готова?

Девочка снова кивнула, я убрал ладонь и развернул юную диверсантку к себе лицом.

— Кто там?

— Там… Там Ленька! Егор Александрович! — отчаянно зашептала Громова, убедившись, что можно говорить. — Стрелял! Он… он убил его! — судорожно всхлипнула девочка. — Леня… он спас меня! Понимаете? — семиклассница вцепилась в меня. — Его надо спасть! Ну что же вы! Бежим! Его надо спасать!

Школьница развернулась и попыталась метнуться в ту сторону, откуда раздался выстрел, но успела только дернуться. Я перехватил девочку, снова развернул к себе лицом и приказал:

— Тася, ты остаешься здесь, — отчетливо произнес я, глядя прямо в глаза девочке.

— Но…

— Никаких «но», это приказ. Приказы не обсуждаются! — отрезал я.

— Но… Вдруг Леня ранен? — попробовал зайти Громова с другой стороны. — А…

— И что ты сделаешь? — уточнил я и тут же добавил, не давая семикласснице ответить. — Если вдруг Леня ранен, мы сейчас теряем время из-за болтовни.

— Ой! — вскрикнула Таисия и тут же зажала рот ладошкой. — Я… Хорошо! — пробормотала сквозь разжатые пальчики и кивнула, соглашаясь с моими доводами.

— Спрячься за тем кустом и не отсвечивай. Я проверю. Если что, позову. Хорошо?

— Хорошо, а…

— А если враг пойдет в твою сторону — не выходи. Не дыши, не высовывайся. Приказ ясен?

— Да… То есть, так точно, — торопливо закивала Тася.

— Прячься, — с облегчением выдохнул я и стремительно двинулся в сторону леса, краем глаза отметив, что семиклассница выполнила распоряжение и действительно нырнула в кустарник, хорошенько в него зарывшись.

В том, что Таисия может пойти за мной, я не сомневался. Потому постарался настоятельно убедить, что этого делать не стоит. Нужно выяснить, кто стрелял. А с ребенком за спиной моя маневренность и скрытность уменьшатся.

— Стоять! — закричал детский голос. — Стоять, или стрелять буду! — отчаянно и звонко повторил Ленька. Голос мальчишки дал петуха, я же рванул на крик и успел в последний момент.

Мужик невзрачного вида метнулся к мальчишке. Леня Голубев трясущимися руками держал наган. У бандита по шее текла кровь. Похоже, шальная пуля едва не угробила негодяя, зацепила ухо или прошла по касательной, сорвав кожу.

— Убью! — взревел преступник, глянув на кровь. — Ну, всё, щенок, ты труп! — Гробокопатель двинулся на мальчишку. — Отдай наган, сучонок! Отпущу, честное пионерское! — нехорошо ухмыляясь пообещал урод.

Я неслышно зашел со спины, мужик меня пока не видел. Впрочем, Леонид тоже. Мальчик держал пистолет, детские руки по-прежнему заходились мелкой дрожью. Похоже, пацаненок находился в шоке, судя по широко раскрытым глазам, белым губам и общей напряженности тела.

— А ну… Брось, кому сказано… Слышь, сопляк… мальчик, я тебя отпущу…

Мужик попытался выдавить из своего голоса что-то отдаленно похожее на доброту, но семиклассник не повелся.

Ленька вскинул оружие повыше, отчего недобитая жертва моих школяров сильно напрягся. Мужчина чуть пригнулся и шагнул в сторону, а затем одновременно случились три вещи.

Я кинулся на мужика, бандит рванул к Леньке. Мальчишка вскинул наган и заорал:

— Стой! Выстрелю! — зажмурился и выстрелил, как и обещал.

Я прыгнул, убирая мужика с траектории предполагаемой стрельбы. Не хватало еще пацану жизнь испортить из-за какого-то урода. Раздался выстрел. Пуля ушла в молоко, Ленька едва не упал, но удержался на ногах, раскрыл глаза и закричал:

— Стоять! То есть… Лежать! Не двигаться! Тут милиция! Вы окружены! Сдавайтесь! — орал пацан, как потерпевший.

— Леня! Ле-о-о-о-ня-а-а-а-а-а-а! — раздался девичий визг, и на поляну, где творилась трагикомедия, вылетела Таисия с палкой наперевес.

— Отойди от него, гад! — завизжала девчонка.

— Стоять! — рявкнул я, борясь с преступником в траве.

Несмотря на невзрачный внешний вид, гражданин копатель оказался жилистым и сильным.

— Сука! Учитель! Ну, тварь, убью-у-у-у-у! Су-у-у-у-у-ка! — матерился бандит. — Убью, тварь! И щенков твоих… на клочки… смотреть… заставлю… — хртипел копатель, пытаясь вырваться из моего захвата.

— Надорвешься, — ответил я, отправляя преступника в нокаут. Голова копателя дернулась, и мужик застыл.

— Егор Александрович! — заверещала Таисия и бросилась к Леониду, роняя палку. — Леня, Ленечка! Он тебе не убил? Не убил? — причитала девочка, тормоша застывшего Голубева.

Ленька так и не отпустил оружие, стоял столбом, глядя в никуда широко раскрытыми глазами.

— Леня! Ну-у-у, Ле-о-оня-а-а-а! — всхлипнула Громова. — Очнись, Ленечка! Родненький! — трясла одноклассника Громова. — Ну-у-у пожа-а-а-а-лу-у-у-ста-а-а-а! — причитала семиклассница.

Убедившись, что гражданин в отключке и не шевелится, я осторожно шагнул к Леониду, перехватил его трясущиеся руки. Пальцы мальчишки буквально впились в рукоятку нагана, побелели от напряжения и заледенели. Я аккуратно обхватил руки семиклассника своими ладонями, опустил ствол вниз, к земле, и заговорил мягким спокойным тоном:

— Леня, Леонид… Ты меня слышишь? Посмотри на меня, Леня.

— Ле-о-оня-а-а-а — тут же плакала Таисия. — Ленечка, ну очнись же! Тут Егор Александрович! Ле-о-о-ня-а-а!

— Тася, тихо, — попросил девочку. — Леня, все кончилось. Тут только свои. Убери оружие! — уговаривал я, бережно расцепляя судорожно сжатые мальчишеские пальцы.

— Егор… Егор Александрович… — растерянно пробормотал Голубев, часто-часто моргая. — А? Что? Тася! Тася! Там Тася! Он же убьет ее! Бежим! Тасю надо спасать! — внезапно затараторил Голубев, все сильнее нервничая, лихорадочно сверкая глазами.

— Успокойся!

Я, наконец, отобрал у мальчишки оружие, сунул в карман, крепко обхватил лицо парня ладонями, заглянул в глаза и размеренно заговорил:

— Все хорошо. Все живы. Тася жива.

— Леня, Ленечка! Ты меня спас! Я тут! — радостно залепетала девочка, ухватив Голубева за рукав. — Ты меня спас, Ленечка! — размазывая слезы по грязному личику, улыбалась Громова.

— Я… спас? — парнишка с трудом сфокусировал на мне взгляд.

— Спас. Ты молодец, Леня. Ты все сделал правильно, — серьезно подтвердил я. — Рассказать можешь, что произошло? — терпеливо выводил парня из ступора уточняющими вопросами.

— Ленечка! Кто стрелял? Ты? Да? Или этот? — Таисия кивнула в сторону бандита. — Ты герой, Леня! Я бы струсила! Вот честное пионерское! Мне та-а-ак стыдно, что я убежала, Ленечка! Ты прости меня, пожалуйста!

— Ты… молодец… убежала… — губы мальчишки дрогнули и попытались растянуться в улыбку. — Ты… молодец… — кивнул Голубев.

— Никакой я не молодец, я трусиха, — расстроенно вдохнула Тася. — Я убежала… Бросила товарища…

— Я же… приказал… — более уверенным тоном заговорил Ленька.

Дыхание мальчишки почти пришло в норму, глаза обрели живой блеск. Похоже, скоро начнется откат. Главное, чтобы не случилась истерика.

— Вы оба большие молодцы, — мягко сказал ребятам. — Ты, Леонид, что защищал Таисию и велел ей убегать. Тася, ты — что послушалась и не стала заложницей бандита.

— За-аложницей? — Громова так сильно удивилась, что даже перестала плакать.

— Представь, что ты не послушалась Лёню и не убежала. Бандит тогда бы тебя или убил, или схватил. И то, и другое очень нехорошо. Но если бы ты оказалась в руках преступника, ситуация усложнилась бы.

— П-почему? — растерянно пробормотала девочка.

— Пришлось бы тебя выручать, — неожиданно выпалил Ленька.

— Верно. Ты как? Пришел в себя? — разглядывая мальчишку, отмечая детали, уточнил я.

— Д-да… Пришел, — неуверенно кивнул Голубев. — А… этот где?

Я оглянулся на преступника. Мужик лежал все в той же позе, в которой я его оставил.

— В отключке. Так, ребята, нам нужно отыскать веревку, чтобы связать гражданина.

— А ну, стоять! Вы окружены! — из-за кустов раздался звонкий голос.

Малькова я услышал еще на подходе, но не стал окликать, чтобы не напугать Тасю с Леней, да и самого парнишку. Оружия у Малька не было, я об этом знал, потому спокойным голосом попросил ребят не переживать и хотел окликнуть Ваньку, когда за моей спиной раздалось кряхтение пополам с руганью. А вот это уже мой косяк, расслабился за год жизни в спокойном прошлом, притупились инстинкты, боевой опыт в отпуск ушел.

— Тихо, стойте, — негромко приказал я Таисии и Леониду, сам же резко развернулся, стараясь прикрыть ребят от опасности.

— Ну, куда, куда ты, болезный, — поинтересовался у мужика.

Копатель уже поднялся в полный рост, стоял, чуть покачиваясь, качал головой, матерился и пытался сориентироваться. Но, похоже, от удара мозги соображали туго, мужчина двинулся не в нашу с ребятишками сторону, а куда-то вбок. Туда, откуда снова раздался взволнованный голос Малькова. Ванька старательно басил, изображая взрослого сурового милиционера, или кем он там себя представлял.

— Стоять! Руки вверх! Лежать! Не двигаться! — перечислял мальчик все известные приказания. — Вы окружены! Сдавайтесь!

Видимо, от неожиданности, не вполне соображая после драки, гражданин копатель, вместо того, чтобы остановиться или хотя бы попытаться уйти в другую сторону, резко прибавил скорость и раненным слепым лосем рванул аккурат в сторону Ваньки, сидевшего в засаде. Я прыгнул следом за ним практически одновременно, на ходу выкрикивая:

— Ваня! Вправо! Быстро! В сторону!

— Егора Александрович! — раздался растерянный голос Малькова, затем вскрик, глухой удар.

— Сука! Убью! — это уже вырвалось у меня.

Костеря себя на чем свет стоит за собственную глупость, я ворвался в кусты, из которых Ванька раздавал приказы, увидел живого и невредимого мальчишку. Пацан лежал на спине, пытался подняться, но рюкзак за спиной перевешивал.

— Ранен? — подскакивая к пареньку, спросил я, ощупывая Малькова со всех сторон.

— Н-нет… — откликнулся мальчишка. — Он толкнул… Я хотел… не смог… не удержался… Вот… — семиклассник показал порванную рубаху. — Мамка убьет, рубашка почти новая.

— Тут сиди, я скоро.

— Хорошо, — кивнул потрясенный Ванька. — Егор Александрович! — раздалось мне вслед.

— Жди! — повторил я приказ и продолжил преследовать беглеца.

Выбежав на поляну, которая отделяла подлесок, где происходили последние события, от заднего двора территории лесничего, я притормозил, пытаясь понять, куда рванул преступник.

— Сука, — выругался вслух. — Расслабился ты, Саныч, не к добру. Совсем страх потерял, разленился от мирной жизни в мирном советском прошлом, вот и расхлебывай теперь. Хорошо, детвора живая и не покалеченная, — зло и неприятно высказал сам себе. — Ну и где эта тварь живучая? — оглядываясь по сторонам, прикидывал, оценивая обстановку.

По логике, мужик должен бежать сломя голову куда-то поближе в лес, чтобы укрыться и пересидеть. Но уйти далеко гражданин не мог. Да, удар я не рассчитал, и копатель очнулся раньше, чем я прикидывал. Но и настолько прийти в себя он вряд ли успел, чтобы нормально соображать. Значит, прячется где-то здесь, на территории. Найти его нужно обязательно, мы все еще не знаем, куда эта скотина спрятала Оксану.

Я двинулся в сторону бани, прикидывая, что с той стороны проще уйти в лес, в сторону, где у копателей второй схрон. Уверен, тут имеется потайная тропа, чтобы при случае скрыться от нежелательных гостей.

Но далеко отойти от подлеска я не успел, потому как одновременно приключились две вещи. Во-первых, мои непослушные семиклассники, наплевав на все мои просьбы и приказы, обнаружили друг друга. И теперь эта бесбашенная троица юных разведчиков террористов, радостно гомоня, вывалилась из кустов и заорала:

— Егор Александрович! Егор Александрович!

Ответить я не успел, как и погнать их обратно в лес. В этот момент синхронно с детскими радостными воплями раздался дикий, почти нечеловеческий крик, затем треск, отборный мат, вой, грохот и глухой шлепок. Похоже, наш беглец попал в какую-то очередную ловушку.

Ну, точно, через минуту словно из-под земли послышался злой вопль, перемежая просьбы о помощи с ругательствами, гражданин копатель требовал вытащить его из дерьма.

— Ну, положим, дорогой недруг, в дерьмо ты сам по уши вляпался. Никто тебя раскапывать могилы солдат не принуждал, — ухмыльнулся я.

— Егор Александрович, — Таисия дернула меня за рукав.

— Да, Тася, всё в порядке? — я оглянулся на ребят.

Ленька и Тася отчего-то смущенно отводили глаза. Ванька стоял рядом, потирая шишку на лбу.

— Ты как? Нормально? — уточнил у Малькова, цепким взглядом отмечая царапины, ушибы, порванный рукав, испачканные зеленью штаны.

— Нормально всё, — буркнул Иван, расстроенный тем, что его появление не вызвало должного трепета у преступника. Да еще и он сам так бесславно оказался поверженным в бою.

— Ты молодец, Иван, — серьезно произнес я. — Приказ ты, конечно, нарушил, и за это похвалить не могу. Но что принял решение идти на помощь товарищам вопреки приказу старшего, за объявляю благодарность. Умение самостоятельно думать и принимать решение в экстренных ситуациях — хороший навык. Ну а опыт — дело наживное, — подмигнул я мальчику. — Ну а теперь вы…

Я окинул взглядом Громова и Голубева. Парочка стояла, потупившись, с красными ушами. У Таисии еще и щеки горели, потому как из той норы, в которую попал беглец, по-прежнему доносились грубые ругательства.

— Я что велел? Оставаться на месте. А вы? — строго спросил у друзей-товарищей.

— Егор Александрович, мы это… — Ленька шмыгнул носом, принимая удар на себя. — Мы за Ваньку испугались… Да и вы не отвечали…

— Мы звали, звали, а вы молчите, — тут же подхватила легенду Таисия. — Ну, мы и побежали… На помощь… — затараторила Громова, пользуясь моим молчанием. — Вдруг вас там… ранили… — шепотом закончила девочка.

Глаза Громовой внезапно наполнились слезами, семиклассницу затрясло. Тася обняла себя за плечи, пытаясь успокоиться.

— Тася, всё хорошо, всё закончилось, — я шагнул к девочке, осторожно вытер слезы, что бежали по бледным щекам. — Все живы, все здоровы. Все молодцы. Хоть и не послушались, но молодцы.

— Егор Александрович… ик… ой… ик… простите… ик… — смутилась девочка еще больше.

— На, держи, — Мальков скинул рюкзак, вытащил из него фляжку и протянул однокласснице. Руки у Таси тряслись так, что пришлось отобрать баклажку, открыть крышку и буквально всунуть в руки девочке бутыль.

Пока Громова жадно пила, Ленька переминался с ноги на ногу, косясь в ту сторону, откуда раздавались крики о помощи, чередующиеся с угрозами и руганью.

— Ловушка надежная? — уточнил я.

— Надежней некуда, — буркнул Ленька и покраснел еще больше. — Там это… — Голубев зыркнул на меня и опустил голову.

Я малость напрягся: что еще удумали мои архаровцы.

— Говори, не бойся, — успокоил парня.

— Там это… в сортире он… — буркнул Ленька.

— Где? — опешил я.

— В каком сортире? Где вы его нашли? — удивился Ванька.

— Ну… нашли… вот… ловушку последнюю прям над ним и сделали… Там это… неглубоко вроде… Но сам не выберется… — торопливо заговорил Леонид. — Мы это… хотели его на этого… на живца выманить, чтобы он нам Оксану Игоревну привел. А он не привел… Гад!

Ленька судорожно вздохнул, глянул на меня сердито, словно это я виноват в том, что их план сработал не так, как надо.

— И всё… и где теперь фельдшерицу искать? Мы тут все облазили… Егор Александрович, а давайте его вытащим и устроим допрос! Вас-то он поди испугается!

— Не надо его вытаскивать! — запротестовала Тася, возвращая фляжку Ивану. — Пусть там сидит, в этой яме вонючей! А мы ему скажем: или пусть Оксану Игоревну возвращает, или… или…

— Или пусть там и остается до конца веков! Вот! — выпалил Ванька. — Хороший план! Ну, вы здоровски придумали, ребята!

— Так, стоп, — до меня начал доходить весь трагикомизм ситуации. — То есть вы утверждаете, что гражданин бандит свалился в отхожую яму? И сам не заметил, как там оказался?

— Так мы замаскировали, — улыбнулся Ленька.

— Ну да, всё как деда учил, — подтвердила Таисия, придя в себя. — Если не знать, то и не догадаешься.

— Ну а приманка какая? — принимая ответ, поинтересовался я.

— Так это… мы ж сокровища евойные нашли в дому…

— Леня! Ну, кто так разговаривает! — Громова закатила глаза. — Слышала бы тебя Тамара Игнатьевна! Нет такого слова «евойные»! И окончание!

— Таська, ты зануда! — выпалил Мальков. — Ой, извини! — тут же смутился пацаненок.

— Да ну вас, неучи! — рассердилась девочка.

— Так. Стоп. Еще раз и по порядку. Какие сокровища?

— Ну… там это… коробка в печке… а в ней камни там всякие… золото опять жеж… Ну и мы это всё взяли и перепрятали… а пустую коробку, значит, на доски прикрытые поставили… ну и написали в записке, куда дядьке-то приходить и Оксану Игоревну, значит, чтобы с собой привел… А он, гад такой, один вот пришел… И где теперь искать докторшу? Мы тут все обшарили, нету другого схрона.

— Может, он ее… уже… все… — прошептала девочка, глаза Таисии опять наполнились слезами. — И закопал где-то…

— Отставить панику. Никто никого никуда не закапывал! — уверенно произнес я. — Значит, коробка стояла на прикрытых досках над отхожей ямой? И теперь наш преступник сидит по уши в дерьме в буквальном смысле слова? — медленно повторил вслух невероятную историю.

— Ну… выходит, что так, — кивнул Ленька и вдруг громко захохотал. — В дерьме! По уши! Так ему и надо! — мальчишка продолжал смеяться, к нему присоединилась Тася и Ванька.

Я не мешал ребятам, понимая, что сейчас детвора выпускает наружу страх, стресс, адреналин. Дождавшись, когда семиклассники успокоятся, попьют воды, я скомандовал:

— Ну что, команда, идем за нашим зверем?

— За каким зверем? — удивился Леонид.

— Лень, не глупи, — пихнула товарища в бок Таисия. — За бандитом. Будем ему допрос устраивать, чтобы признался, что сделал с Оксаной Игоревной. Мы же не будем его пытать, Егор Александрович? — взволнованно уточнила сердобольная девочка.

— Это как пойдет, — не подумав, ляпнул Мальков и тут же получил по шее. — За что? — возмутился пацан.

— За то! Людей пытать нельзя! — назидательно выдала Громова.

— А похищать, значит, можно? — поразился Ванька.

— И похищать нельзя! Мы выясним, где он прячет доктора, и сдадим бандита в милицию. Правильно, Егор Александрович? — апеллировала ко мне семиклассница.

— Всё верно, Тася. Ну, показывайте, где эта ваша последняя ловушка.

И мы всей компанией двинулись на глухие вопли попавшего в капкан бандита.