Топорков, оставив записку для Сивого, отошел подальше и принялся наблюдать за дорогой. Заслышав тарахтение мотора, Топор ушел чуть подальше от дерева, в котором давным-давно соорудили копатели почтовый ящик, забрался на дерево и затаился.

Там, на старой заброшенной дороге, мужчину не отпускало ощущение, будто за ним кто-то наблюдает. Топор неожиданно уходил в сторону, нырял в лес, прятался, надеясь, что чужой взгляд отпустит, ну или наблюдатель как-то выдаст себя, но нет. В какой-то момент Топор даже засомневался в собственных ощущениях. Потому как наблюдающий взгляд преследовал с мужчину самого начала, едва он покинул село и прошмыгнул в лес на старую тропу. Только теперь это взгляд сильно изменился, стал профессиональным что ли. Оценивающим.

Идея прихватить с собой фельдшерицу пришла в голову Топоркова в последний момент. Обстоятельства так сложились, что он решился на такой необдуманный поступок.

Не нравился главарю молодой учитель и та суета, которая началась в Жеребцово, незаметная для глаз обывателей, но очевидная для опытного взгляда.

Топор прикидывал и так, и эдак, по всему выходило, надо придумать пути отступления. Вот и пришла в голову безумная идея: прихватить с собой девчонку. Беглый полицай спинным мозгом чуял, как сжимается вокруг него кольцо.

К фельдшерскому пункту он подошел, не скрываясь, под надуманным предлогом. Медицинский домик располагался практически в центре села. Цепким взглядом из-под длинного козырька Топорков изучал подходы к дому, отслеживал людей возле медицинского пункта и рядом с ним. Зашел внутрь, поздоровался, попросил таблетку от головной боли, заодно огляделся. Понял, что Оксану из больнички увести — целая проблема, вокруг слишком много глаз. Да и пацанят рядом с фельдшерским пунктом как блох на собаке. А эта дура докторша еще и воды им разрешает попить и конфетами угощает. Нет, чтоб разогнать, отругать, чтобы тишина и покой.

Потому на ходу пришлось переигрывать первый план, второй родился сам собой из-за недоверия. Потап не доверял никому. В том числе напарникам и племяннику кореша, у которого гостил. Потому Топорков решил сам последить за учителем. В результате едва не влип, когда решил заглянуть под утро в окна учительского дома.

На улице ошивался мелкий пес и от души облаял непрошенного гостя. Тут-то в голову Топоркова и закралось подозрение, что молодого и борзого географа дома нет. Племяш уверял, что учитель проводил гостей и отправился спать. А получается, или наврал пацан, или учитель куда-то ночью исчез.

«Не в заброшку ли понесла нелегкая? Зачем ему в Шафрановку? — заволновался Топор. — Зачем? Может на рыбалку?» Потап никогда не страдал муками совести и самообманом, привык доверять интуиции и почти звериному чутью. Вот и теперь инстинкты твердили: не в рыбалке и не в любовнице дело.

Отшвырнув щенка, который никак не хотел угомониться и продолжал с лаем кидаться на чужака, главарь покинул учительский двор, не обратив внимания на то, что отважная собачонка как-то резко тявкнула и затихла.

Путь Топора лежал к дому парторга. Окинув опытным взглядом подворье, Топорков нахмурился. Вроде все как обычно, никого чужого, кроме гостя, что пожаловал накануне. А вот на душе неспокойно. Тогда-то и пришла главарю черных копателей в голову мыслишка прихватить с собой фельдшерицу.

Ваньке, Леньке и Таисии наган примерещился, которым вроде бы похититель тыкал в бок Гриневой. На самом деле Топор умел хорошо играть разные роли, необходимые по плану, им же самим и придуманному. К Оксане он постучался на рассвете с продуманной историей о том, что Егор попал в беду и очень нуждается в помощи. Что он, охотник, случайно наткнулся на Зверева, который лежал в лесу с поломанной ногой, совсем плохой. Дотащить он, Борис Федорович, раненного не смог, сил не хватало, после ранения в позвоночник. Вот и отправился за помощью к доктору.

Спросонья фельдшерица разволновалась и не сообразила спросить, как они учителя вдвоем понесут из леса. Этот момент в басне Потапа провисал. Отбрехаться было чем, но вот поверит, или нет — тут Топорков сомневался. Но — повезло. Собралась девчонка очень быстро. И потом всю дорогу выносила собственному похитителю вопросами мозг: где Егор? Почему он в лесу? Что он там делает? Как очутился? Какие ранения получил? Терял ли сознание и прочее, прочее, прочее. Приходилось врать и выкручиваться.

Впрочем, в искусстве лжи Топору не было равных. К тому же девица оказалась хоть и докторшей, но очень наивной, верила всему, что он рассказывал. Но в какой-то момент он подзабыл, что соврал в самом начале, и фельдшерица заподозрила неладное. Топорков едва дождался, когда войдут в лес, чтобы припугнуть настырную бабу. А едва добрались до мотоцикла, как Потап и вовсе перестал церемониться: связал, заклеил рот и пригрозил, что убьет, ежели будет мешаться, и не будет лежать тише воды, ниже травы.

Про избушку лесника никто из подельников не знал. И про то, что в ней хранится в печке, тоже. Топорков не собирался делиться богатством с тремя тупыми копателями. Бывший полицай мечтал уйти за границу и начать жизнь заново, с деньгами, в сытости, не боясь быть пойманным. Последнюю партию оружия, которая оказалась очень жирной, Топор и вовсе собирался продать, присвоив всю добычу себе. Для надежности угомонив подельников навсегда.

И вот теперь Топор наблюдал за матерящимся Сивым. Подельник добыл из дупла записку, читал и костерил его, Топоркова, на чем свет стоит. В дали от дороги ощущение чужого взгляда малость поутихло, но напряжение не отпускало. Потап внимательно наблюдал за подельником, подмечая малейшие детали в поведение. Но вроде все хорошо, не скурвился, хвоста не привел.

Сивый прочитал бумажку и пошел обратно к машине. Потап дождался, когда мужик скроется из виду, осторожно спустился с дерева и незаметно двинулся в сторону дороги. Вскоре он нагнал неуклюжего Сивого. Мужик шел не торопясь, останавливался, собирал грибы в кепку. Потап чертыхнулся про себя, ругая подельника за медлительность. Опередил и засел в кустах недалеко от того места, где остался уазик.

Возле дороги у Топоркова снова появилось ощущение взгляда. Инстинкт требовал немедленно покинуть зону опасности и уносить ноги, причем наплевав на солидный куш, который Потап рассчитывал снять с продажи последней партии. У бывшего полицая всё было готово к бегству, включая несколько фальшивых документов. До границы еще добраться надобно, заметая следы, меняя личины.

Убедившись, что Сивый благополучно сел в машину и отчалил, Потап еще какое-то время понаблюдал за дорогой, но ничего не обнаружил. Чужой взгляд тоже исчез, оставив после себя лишь дурное предчувствие и напряженные нервы. Топор выждал еще с полчаса. Затем, так и не дождавшись неприятных сюрпризов, осторожно выдвинулся в сторону заимки лесника.

Время утекало сквозь пальцы, инстинкты требовали ускориться, побыстрее решить вопрос с подельниками. Теперь Потап уже жалел, что решил прихватить с собой фельдшерицу, баба становилась обузой.

— Ну и хрен по ней, не пригодится. Оставлю в подполе, сама сдохнет, и закапывать не придется, — цинично порешил Топорков, шагая в сторону своего логова.

В записке, которую увез с собой Сивый, подельникам ведено было срочно перебираться на ту заимку, куда перевезли оружие из Шафрановки. При этом Топор в бумажке строго-настрого велел прибраться за собой в доме, где квартировали, навести порядок, вернуть на место первозданный вид. Чтобы случайный путник не догадался, что в избе кто-то жил. Затем срочно паковать оружие. Самое хорошее на продажу, остальное консервировать там же, на заимке, в потайном месте.

Главарь чуял, что подельники наплюют на приказ, но особо не переживал. У лесника хранилось особо ценное оружие и имущество. Конечно, жалко будет потерять нынешнюю партию, но если станет выбор между жизнью и жадностью, он, Потап выберет жить чуть беднее, чем оказаться мертвым, но богатым. Впрочем, Топор надеялся, что успеет решить все свои насущные вопросы и слиняет подальше от этих мест, которые становились для него все опаснее.

— Какого черта! — рявкнул Топорков, когда ему в лоб прилетела шишка.

Бандит выхватил из-за пояса наган, отпрыгнул за дерево и принялся озираться по сторонам.

— Сука, белка что ли? — не поверил Топорков, выискивая глазами шишку.

Топор затаился за широким стволом, вслушиваясь в звуки леса. Спустя время слегка расслабился и вернулся на тропу, о существовании которой знал только он один. Осторожно двинулся дальше, внимательно разглядывая едва приметную тропинку и лес вокруг себя. Всё было как обычно, Топорков чуть расслабился, решил что шишка попала в него случайно. Но едва бандит так подумал, как на его голову обрушился целый водопад из шишек, веток, палок. В конце по затылку прилетело чем-то ощутимо тяжелым. Да так прилетело, что у Потапа в глазах потемнело и ноги подкосились.

— Какого черта? — взревел главарь, вскинул наган и пальнул в сторону деревьев, внезапно ставших враждебными.

Затем одумался, прыгнул в сторону, спрятался, тяжело дыша, не выпуская оружие из рук. Лесной массив радовал глаз зеленью, криками испуганных птиц, которых сорвали с насиженных мест, и теперь они носились наверху с громкими воплями и шумом. Никто не вышел, не отреагировал на выстрел.

— Сивый, ты что ли? — негромко позвал Топор. — Что за шутки? Прибью, урода, — пообещал Потап неуверенным тоном, умом понимая, что никакого Сивого тут и в помине нет. Но тогда кто? И почему этот кто-то никак не реагирует?

Если милиция, так его бы уже давно повязали. Кто? Охотники? На кой-черт оно им надо, ловушки ставить.

— Вот черт, ловушки! — пробормотал Топорков.

Напряжение немного отступило, хотя логика спорила с надеждой: туда шел, никаких охотников не встретил. Откуда тогда ловушки на обратном пути? И на какого зверя?

Потап высунулся из-за древа, огляделся, двинулся к тропе, присел на корточки, держа наган наготове, и принялся изучать место, где на него обрушился тяжелый мусор. Щепки, шишки, ветки, причем не абы какие, а достаточно толстые. Сверху лежал огрызок обгоревшей доски.

Топорков зачем-то потрогал почерневшую деревяшку рукой, затем поднялся и решил обойти другой дорогой.

Топорков практически добрался к заимке лесника окружным путем, даже расслабился, решил, что у страха глаза велики, что он накрутил себя, а это просто сработала старая охотничья ловушка. Сгнила веревка от времени, вот и рухнуло все вниз.

Правда, придумать причину и зверя, на которого охотились с помощью шишек, веток и досок, Потап так и не сумел, но и о преследователях перестал думать. Вскоре вышел на знакомую тропу, потому как в обход к старому дому лесника дойти не представлялось возможным. Густой лес, непроходимые заросли почти со всех сторон не позволяли подобраться с заднего двора. Знал старый лешак, в каком месте строиться, чтобы никто втихушку не подобрался.

На знакомой тропе Топор снова остановился, огляделся, прислушался.

— Надо же… — хмыкнул про себя и сделал первый шаг.

Птицы спокойно переговаривались, трава под ногами зеленела, лес шумел, солнце клонилось к вечеру.

— Надо же, — повторил Топорков и уверенным шагом двинулся к заброшенному лесному дому, на ходу прикидывая, успеет ли дотемна добраться до второго схрона, где ждут его Сивый, Рябой и Щуплый, или переночевать в избе, а поутру, на рассвете, выдвинуться уже на оружейную заимку.

— … ть… й…от…дец… ый… ать… — тишину леса разорвал грубый мат.

Топорков внезапно оказался на земле, ткнувшись мордой в траву. Правую ногу пронзила острая боль. Сцепив зубы, Потап попытался встать, но руки соскальзывали, земля под ладонями осыпалась.

— … ть… порешу, твари… выходи, сучий потрох! Ты кто, сволочь? Убью! Сдохни, тварь! — разразился бандит очередной порцией брани. На этот раз с угрозами.

Минут через десять Потап, наконец, отчасти успокоился, сумел себя оглядеть. Оказалось, кто-то выкопал на тропе неглубокую яму, умело прикрыл ее травой. Причем так умело, что Топорков, увлеченный собственными мыслями, даже не заметил изменений на хорошо известной дороге.

— Откуда, суки? Выходи! Кому говорю! — снова заорал Топорков, несколько раз выстрелив в воздух.

— Ублюдки! Порешу всех! — угрожающе рявкнул Потап, заскрежетал зубами.

Правая штанина оказалась распоротой, по ноге струилась кровь из раны. Топорков побледнел от гнева, когда увидел в яме, в которой очутился, кусок ржавого железа. Осколок торчал заостренным углом кверху. Именно об него Потап и поранился, когда неосторожно попал в западню.

— Ну, твари, молитесь, убивать буду медленно, — пообещал Потап, отрывая кусок штанины и перевязывая раненую ногу. Затем попытался выбраться из неглубокой ловушки. С третьего раза мужику удалось встать на ноги. Поврежденная нога нещадно дергала, Потап похлопал себя по карманам, достал пачку таблеток, закинулся обезболивающим.

Первое, что он сделал, упаковав фельдшерицу в подпол, покопался в ее докторском чемоданчике. Нашел обезболивающие и забрал себе. Иногда бандита одолевали жуткие головные боли, таблетки помогали хоть и слабовато, но Топор все равно их глотал.

— Сука-а-а… — поморщился Потап, пытаясь наступить на больную ногу.

Боль прострелила от пятки до бедра, Топор скривился и огляделся в поисках толстой палки, которую можно было бы использовать в качестве костыля. Наган он по-прежнему не выпускал из рук, хотя уже жалел, что выпустил впустую несколько пуль.

— Не мусора вы, твари, да? Не мусора, — выкрикнул в никуда Потап. — Волки позорные, выходи честно — поговорим. Чего надо? Где дорогу перешел? За все отвечу. И вы ответите!

В ответ тишина. Мелькнуло и тут же исчезло ощущение чьего-то взгляда. Топорков напрягся, но решил — показалось. Ежели бы кто наблюдал, он, Потап, понял бы. В такие моменты к затылку словно дуло приставляют, от точки входа начинает горячими волнами разливаться кровь по всей макушке, спину жутко холодит. Не раз и не два эти приметы спасали Топоркову жизнь, в последний момент уводили из мусорских засад. А вот, поди ж ты, попался как несмышленыш в примитивную ловушку.

Потап медленно двинулся в сторону избушки. Уйти, скрыться бандит не мог, там, в печке, в самом ее сердце, лежало самое главное, самое дорогое, что осталось у него на этом свете: пропуск в спокойную сытую заграничную жизнь. Богатую и сытую. Потому Топорков Потап Михайлович медленно двинулся к заветному кладу, внимательно глядя под ноги и не забывая смотреть по сторонам и вверх.

Шаг, второй. Теперь бандит двигался очень медленно, вдвое медленней, чем о этого. И удача ему улыбнулась. Впереди прямо перед собой Топор приметил что-то странное, наклонился. Осторожно раздвинул густую траву и обнаружил изящно сплетенную веревку из травы. Прошелся от начала до конца, понял принцип примитивной ловушки. Обезвредил капкан, выпрямился, довольно улыбнулся и выкрикнул:

— И это все? Все на что вы способны, твари? — заорал

Не успело стихнуть последнее слово, как раздался едва слышимый уху щелчок, и прямо в лицо Топоркову что-то полетело. Раздался глухой удар, Потап успел отпрыгнуть резко в сторону. Раненая нога подвернулась, Потап заскрежетал зубами, оцарапал щеку о шершавую кору дерева. С трудом выпрямился, отер кровь с лица, поглядел под ноги и сделал шаг в сторону, подальше от опасной тропы.

В траве что-то хрустнуло, Топорков торопливо отступил, глянул вниз, ничего не увидел, только успел зацепить краем сознания странный тонкий свист. Бывший полицай начал разворачиваться, но не успел завершить маневр.