— Так он что же, до сих пор в яме с… ну, в яме сидит? — ахнула Оксана, я подтвердил, девушка нервно дернула плечом и внезапно рассмеялась.

Так, кажется, у нас намечается новый виток истерик.

— Оксана! Тася! Девочки, вам как? Полегчало? — я постарался купировать женские слезы спокойным голосом и обыденным вопросом.

— Д… д-да-а… — судорожно вздохнув, ответила Таисия, и тут же хихикнула.

— Всё хорошо, — слабо улыбнулась Оксана. — Тася, ты как?

— Хорошо, — повторила девочка, возвращая мокрый платок фельдшерице. Гринева взяла и машинально протянула мне, как владельцу.

Я улыбнулся, молча принял мокрый комочек, сунул обратно в карман и скомандовал:

— Так, друзья-товарищи, все на выход. По одному. Я иду первым.

— Да зачем, Егор Александрович! — удивился Ленька. — Бандит в яме, чего такого?

— Затем, — опередил меня Ванька с ответом. — Много ты понимаешь, Ленька. Мы не знаем, сколько у него этих… как его… ну… не товарищей которые, а другое… — расстроился Мальков, припоминая слово.

— Граждан? — сомнением подсказал Голубев.

— Не, не граждан… — покачал голой Мальков. — Ну когда все вместе и заодно.

— Мушкетеров что и? — ошарашено выпалили Леонид.

— Сам ты мушкетеры! Тога уж гвардейцы, но нет… ну слово такое… забыл… — огорченно вздохнул мальчишка.

— Сообщников, — деловито произнесла Таисия.

— Точно, сообщников! — обрадовался Малек. — Все правильно Егор Александрович говорит. А вдруг так пришел кто-то, пока мы здесь, а мы… — Ванька охнул и покосился на меня.

— А мы лопухи, — согласился я, мысленно себя обругав. — Не оставили никого в засаде, все ушли на поиски Оксаны… в смысле Оксаны Игоревны.

— Ой, и что теперь? — пискнула испуганно Тася и прижалась к Гриневой.

— Тогда тем более надо всем вместе, ну. нам, мужчинам, — заявил Ленька. — Вдруг там и вправду засада, нападут на Горыныча. э-э-э… на Егор Александровича, и что тогда? Втроем всяко справимся!

— Леня! — возмутилась Таисия, услышав мой позывной среди мальчишек нашего села.

Голубев сделал вид, что не понял, на что ругается девочка.

— Чего Леня? А потом вон еще и Егора Александровича спасать придется, — семиклассник хитро на меня посмотрел, я подмигнул Голубеву, и мы перевели взгляды на девочек, оставшись вполне довольными друг другом.

— И все-таки, я пойду первым, Леонид. Ценю твою заботу, но физическое преимущество и опыт у меня все-таки побольше будет, — ответил я на возражения парнишки.

— Всё будет хорошо, — уверенно произнесла Оксана и вопросительно посмотрела на меня.

— Всё будет просто отлично, — переиначил я слова девушки. — Поэтому я иду первым, когда крикну, наверх пойдет Леня, затем Таисия и Оксана Игоревна. Иван, ты замыкающий.

— А почему Ваня последний, замыкающий? Что мы, маленькие что ли, сами не поднимемся? — удивилась Таисия.

— Вы очень не маленькие… в смысле, взрослые девочки, — тут же исправил я фразу, сообразив, что прозвучало двусмысленно. Женская логика — она такая волшебная, потом как прилетит мне за то, что толстыми обозвал. — Но вдруг кому-то из вас плохо станет или страшно. Оксана Игоревна еще в себя не до конца пришла, нужна подстраховка. А тут мужское надежное плечо, — безо всякой иронии, терпеливо объяснил я.

Мальков кинул на меня изучающий взгляд, пытаясь понять, шучу, я или правду говорю. Но я не шутил.

Все-таки в армии много проще: отдал приказ, подчиненный ответил: «Так точно!» и пошел выполнять. С детьми же сплошные вопросы, возражения и бесконечные объяснения. Но по другому никак. С ребятишками любого возраста лучше разговаривать на взрослом языке, тога и вырастают адекватные граждане способы не принимать решения. А не ждать, когда манную кашу разжуют и в рот положат.

И не врать, ни в коем случае не врать ни по какому поводу: ни про отцов-полярников, ни про бесконечное «завтра», которое никогда не наступает. Детям нельзя врать ни в мелочах, ни по-крупному. Они это с пеленок чуют, перестают верить взрослым и уходят в свой собственный мир, в котором могут рассчитывать только на самих себя. А Дед Мороз — это не про вранье, это про светлую сказку, без которой дети не вырастут настоящими волшебниками.

— Всё, я пошел, — угомонив свой разномастный отряд, я окинул взглядом помещение. — Девочки идете с фонариком. Ваня, ты с керосинкой, оставим потом на первой ступеньке.

— Хорошо Егор Александрович, — кивнул Мальков.

Примерно через полчаса мы все собрались наверху возле входа в землянку. Я закрыл люк, прибрал за собой, приметил место схрона, и мы двинулись обратно к яме.

Оксана нервничала, крепко держала за руку Таисию, словно боялась опять потеряться. Возглавлял шествие я, замыкал Леня Голубев. Ванька Мальков шагал за нашими девочками, поглядывая по сторонам, как и я.

— Егор Александрович, — вдруг окликнул меня Мальков. — А чего мы с преступником делать-то будем? Вытаскивать?

Я задумался: а и правда, что с этим Топором теперь делать? По-хорошему, вытащить, связать и доставить в милицию. Но, во-первых, веревок у нас нет, вытащить и связать не получится. Во-вторых, возиться с дерьмовым человеком, в прямом смысле слова, желания не возникает. И так, считай, за милицию всю работу сделали. Пора и бравым молодцам поработать.

Эх, вот чего мне не хватает в этом времени, кроме хорошего кофе, так это сотовой связи. Так бы позвонил сейчас товарищу комитетчику, товарищ майор прислал бы отряд. Мы милиционерам сдали бы копателя с рук на руки, а они нас за это отвезли бы в село на машине.

— Да, задачка интересная, — после паузы ответил Ивану. — По-хорошему гражданина надо вытащить.

— Пусть там сидит, гад! — воскликнула Таисия, на секунду прижавшись к Оксане и с тревогой заглядывая в лицо девушки.

Гринева мягко улыбнулась семикласснице, но я по глазам видел: фельдшерица согласна с высказыванием Громовой.

— Решено, уходим все вместе в Жеребцово, вызываем отряд. Далее вы по домам, а я с милиционерами обратно за копателем, — озвучил я свой дальнейший план.

— А чего это вы один? — возмутились Ванька синхронно с Леней. — Мы тоже хотим!

— Парни, вы молодцы, отлично поработали. И девочки! — торопливо добавил я, заметив, как Тася набрала побольше воздуха, чтобы возмутиться. — Но наша работа на этом закончена. Дальше дело специально обученных людей, милиции, участкового, парторга.

Я подумал и решил рассказать ребятам и Оксане ситуацию полностью, без утайки. Детям я никогда не врал, и учиться не собирался. Взрослые очень недооценивают детский ум, логику и решения. В том, что мои без пяти минут восьмиклассники вполне способны принимать самостоятельные правильные решения, исходя из обстоятельств, я сегодня убедился. Может, ребята и перегнули слегка палку, загнав Топора в яму с дерьмом. Но с учетом всех обстоятельств, это гениальное решение. Я бы сам не придумал лучше.

— Вот всегда так, мы сделаем, а кто-то другой живет в лаврах, — огорченно вздохнул Голубев.

— Не живет, а спит, — поправил товарища Мальков.

— Неучи! Тамары Игнатьевны на вас нет! — возмутилась Таисия.

— Ну чего опять-то? — буркнул Ленька.

— Почивают на лаврах, а не сидят, не спят, — припечатала Громова.

— Ну, так я и говорю, почивают на лаврах будут другие. Слушай, а почивают — это жрут или все-таки спят? — задумчиво протянул Ленька, погладив внезапно заурчавший живот.

— А-а-а! Ну, вас! — огорченно махнула рукой Таисия, и мы все дружно рассмеялись.

— А может, я останусь, понаблюдаю, — предложил вдруг Мальков. — Ну мало ли… Вдруг его спасут сообщники? — пояснил свою мысль Ваня. — С утра вот хорошо же получилось…

Я прикинул все варианты и отказался от Ваниной идеи. Сам я остаться не могу, Оксана после долгого лежания в связанном виде была слаба, девушку штормило, она периодически тяжело и часто дышала, словно на нее накатывал приступ паники. Если упадет по дороге, ребята не справятся.

Малек прав, в лесу могут объявиться сообщники Топора, потому как я не ведаю, чем закончилась операция товарища комитетчика. Копатели могли уходить от милиции, Сутулый мог привести именно сюда. Пусть не к схрону, но к почтовому ящику в дереве. Вариантов много.

Так что отпускать моих пионеров одних с Оксаной бродить по лесу или оставлять в засаде одного из пацанов точно нельзя. Особенно оставлять в засаде. Как ребятишки выполняют приказы, я уже видел. И успел даже похвалить за находчивость и проявленную самостоятельность. Потому — нет.

— Нет, — повторил я вслух. — Идем все вместе. Оксана Игоревна слаба. Никто тут оставаться не будет. Бандит в надежной ловушке, вот пусть и посидит в ней, подумает над своим поведением. Мы же отравимся все вместе домой. Оксану Игоревну отведем в медпункт, вызовем скорую, если понадобиться,

— Н надо скорую, — слабо возразила гринева.

— Вызовем, если понадобиться, — надавил я. — И доложим обстоятельно, что с нами приключилось и кого мы поймали. Точнее, кого вы трое поймали и обезвредили. Готовьте петлички под медали, — пошутил я.

— Медали? — встрепенулся Голубев и покосился на Таисию.

О как. Похоже, тут у меня первая любовь зародилась за время приключений.

— Очень может быть. Все, отставить разговорчики, вперед, в Жеребцово, — скомандовал я.

— Подождите! Нельзя же! — воскликнула вдруг Таисия.

— Что случилось? — кинув взгляд по сторонам, поинтересовался я.

— Тебе чего, бандита жалко стало? — хмуро буркнул Ленька, прищурившись.

— Ничего мне не жалко! — возмутилась Громова. — Коробку надо забрать. Ну, ту, которая у этого Топора в печке была. А то вдруг пропадет, а там сокровища! — пояснила свою мысль девочка.

— Какую коробку? — удивилась Гринева.

— Да ребята мои клад у бандита отыскали, отобрали, вот на него тебя и обменивали, — усмехнулся я.

— То есть за его же сокровища меня и спасли? — хихикнула Оксана.

— Получается, так, — развел я руками, улыбаясь.

— Да вы ого-го какие молодцы, ребята! Просто настоящие разведчики! — похвалила от всей души фельдшерица.

Мои семиклассники смущенно переглянулись и заулыбались.

— Показывайте, где ваша коробка. И оперативно мчим домой, — велел я, и вскоре мы уже двигались знакомой дорогой в Жеребцово.

В этот раз нас вела Таисия, потому что в процессе выяснилось, что Топор попал не во все мелкие ловушки. Потому Громова вела нас извилистой тропой, обходя скрытые капканы. По идее, надо бы все обезвредить, прикинул я, но решил не терять времени. Лучше Тасю потом взять с собой, когда обо всем доложим и пойдем на заимку с милицией и Иваном Ивановичем.

Надеюсь, за это время никакой мирный охотник или грибник-ягодник по этой тропе бродить не будет. Громова заверила, что ловушки остались безобидные и не такие ароматные, как та, в которую угодил Топор. Гринева поинтересовалась, что за капканы такие вонючие. Но я велел всем замолчать и не разговаривать до выхода из леса. Просто на всякий пожарный случай.

Мы действительно не знали, что сейчас происходит в другой части лесного массива, в заброшенной Шафрановке, где комитетчик охотился на остаток могильщиков. Потому лучше вести себя потише, не отсвечивать на всякий случай. С одиночкой я справлюсь. Но вот если у невидимого гражданина окажется оружие, и он решит, подслушав наши разговоры, постоять за честь сообщника, всякое может случиться. Рисковать жизнью детей и Гриневой я не собираюсь.

Из леса мы выбрались относительно быстро и спокойно, на дороге никого не встретили, на новые приключения не нарвались. В конце пути нам и вовсе повезло. Как оказалось, нас уже ждали.

Когда Ванька сказал, что до старого тракта осталось всего ничего, я велел Оксане и ребятишкам оставаться на месте, подобрал укрытие. Сам же выдвинулся на разведку. Мальков и Голубев, правда, попытались возмущаться, напрашивались за компанию. Но я аргументировал тем, что один дойду быстрее, оперативно разведаю обстановку и вернусь, чем если мы пойдем вдвоем или втроем. К тому же девочек нельзя оставлять без защиты, а с двумя сильными парнями Оксане и Тасе будет не так страшно. Гринева поняла мою мысль и поддержала. Так что насупленные Ванька с Ленькой остались охранять фельдшерицу и Громову. Я же метнулся в ту сторону, где мы встретились с Ваней.

На подходах к дороге услышал голоса, насторожился, сделал круг, вынырнул чуть подальше, зайдя в тыл неизвестным. Когда подобрался поближе, понял — свои. Парторг и комитетчик в компании коренастого старика и шести крепких мужичков в практичной одежде. Мужики походили на охотников, но что-то в них было неправильное. Через минуту я сообразил: военная выправка выдавала, что товарищи и в самом деле охотники, вот только охотники за человеческими головами, то бишь за преступными элементами.

«Интересно, как они нашли это место? — удивился я. — И что за дедок с ними?»

Цепкий, юркий, внимательный взгляд бородатого мужичка, который точно являлся настоящим охотником, немного напрягал. В какой-то момент мне даже показалось, что этот дедушка меня видит. Во всяком случае целую минуту мужик смотрел в мою сторону, буквально встретился со мной взглядом. Я даже оторопел малость от такой иллюзии.

Как оказалось позже, иллюзия не совсем иллюзия. Старый охотник, партизан и следопыт действительно меня вычислил. Видеть — не видел, чтобы прямо глаза в глаза, но таки место моего положения заприметил и наблюдал, прикидывая, кто я и чего мне надобно и почему не показываюсь на свет божий. Потап Евсеевич Громов даже успел доложиться Сергею Сергеевичу. Причем так, что я и не приметил.

«Точно, Сергеев же, чего это я его Иваном всю дорогу обзывал?» — хмыкнул про себя. Видимо оттого, что комитетчик такой же Сергей Сергеевич Сергеев, как я — Майя Плисецкая.

Но всё это я узнал позже, и фамилию деда-охотника, и что Потап Евсеевич меня вычистил.

Сейчас же, наблюдая за отрядом, отметил, как от компании внезапно отделилась троица и небрежно двинулась в лес, якобы по малой нужде. Тут-то я и сообразил, что меня, похоже, или вычислили, или что-то неладное заподозрили, пора показываться, чтобы до беды не дошло. Потому я тихо поднялся, незаметно выскользнул из своей засады на открытое место. Первым меня заметил дедок и что-то негромко сказал Сергею Сергеевичу.

Комитетчик напрягся, резко развернулся, положив ладонь на кобуру. Я улыбнулся и помахал рукой. Затем на всякий случай поднял обе вверх, демонстрируя открытые ладони, чтобы никого не довести до греха, и крикнул:

— Сергей Сергеич, ну что, поймали бандитов? — крикнул я.

— Егор? — настороженно уточнил комитетчик.

— Он самый, — кивнул я, опуская руки.

— Поймали, да не всех, — буркнул товарищ Сергеев.

— Это хорошо, — хмыкнул я, подходя к компании.

— Чего ж хорошего, Егор Александрович? — нахмурился комитетчик.

— У меня для вас две новости, товарищи начальники, — выдал я, добравшись до отряда.

— Как водится, хорошая и плохая? — усмехнулся парторг Третьяков.

— Так точно, — подтвердил я. — Разрешите доложить? — я вопросительно посмотрел на Сергея Сергеевича.

— Докладывай, — разрешил товарищ Сергеев.

— Главу копателей мы поймали. Точнее, изловили Топор мои ребятки, — начал я.

— Это какие-такие ребятишки? — внезапно в разговор влез молчавший до этого охотник.

— Мои семиклассники, точнее, уже почти восьмиклассники, — объяснил дедушке.

— Ну, Таська, ну егоза! Ремня давненько не получала, погоди у меня, бедокурка, — хмыкнул в бороду дедок-охотник.

— Не понял, — покосился я на мужичка.

— Это Евсеич… — представил парторг. — Потап Евсеевич Громов, наш проводник по местным лесам.

— А, приятно познакомиться, — я протянул охотнику руку. — Спасибо вам за внучку, Потап Евсеевич. Если бы не она, преступник бы ушел.

— Так, ну-ка, Егор Александрович, с этого места поподробнее, — перебил меня Сергей Сергеевич.

— Сначала пусть скажет вторую новость, — напомнил парторг Виктор Лаврентьевич.

— Что за новость? Хорошая или плохая? — нахмурился комитетчик.

— Ну как вам сказать, если поимка преступника новость хорошая, значит, вторая вроде как плохая, — усмехнулся я.

— Да не тяни ты уже кота за яйца, Егор, — потребовал Третьяков.

— Тут такое дело… Топора мы поймали… Точнее, ребята заманили его в ловушку. И вот из этой ловушки Топора надобно извлечь. Понадобятся веревки, сменная одежда и, наверное, воды стоит прихватить… побольше…

— Это еще зачем? — опешили парторг и комитетчик.

Потап Евсеевич внезапно хлопнул себя ладонью по ноге и захохотал.

— Ну, Таська, ну, паразитка! Это ж надо такое учудить!

Похоже, старый лесник действительно отлично знал свои леса и частенько хаживал в сторону затерянной заимки вместе с внучкой.

— Не понял, — рассердился комитетчик. — Егор Александрович, доложите по форме.

— Так точно. Преступник пойман. Сидит по уши в дерьме, — отрапортовал я.

— В каком смысле? — изумился парторг.

— В прямом, Виктор Лаврентьевич, мои пионеры загнали его в сортир… в старый сортир… Сидит теперь в яме с дерьмом, выбраться не может. А еще нам бы сюда врача. Топор утром похитил фельдшера, держал несколько часов связанную в сундуке. С девушкой всё в порядке, — успокоил я товарища Третьякова. — Но испугалась сильно, да и вообще, мужик ее несколько раз по голове ударил, мало ли, сотрясение…

И всё завертелось со страшной скоростью.