Он никогда не допускал таких ошибок. Это случилось впервые. Даже на Большой земле, где опасностей было куда как меньше, он не позволял себе подобной беспечности. А вот сейчас, это случилось. Лёг посреди поля и валяется себе, радостный весь - а тут не Большая земля, здесь расплата за беспечность нередко приходит в тот же миг.

Он не увидел, только почувствовал – нечто ухватило его за ногу и дёрнуло вниз, да так сильно, что голень с хрустом сломалась. Он не ощутил боли сразу, эйфория от сознания того, что он видит аномалии и неожиданность произошедшего, сыграли свою роль. За то рефлексы сработали как по часам. Едва его дёрнуло вниз, как он выхватил пистолет из-за пояса и, ощутив что-то нависшее над собой, выпустил туда всю обойму, благо предохранитель давно спилен, а пистолет автоматический.

Все семь пуль угодили в цель, пробив её насквозь. Раны возникли на мгновение в воздухе, на него брызнула кровь, он попытался закрыть лицо рукой, что б жидкость не угодила в глаза и в тот же миг, ногу прострелило болью, а нечто невидимое, издало дикий злобный рёв, да прямо у него над ухом.

Лёгкий приступ паники, рука у самой головы, пистолет пуст, боль растекается от ноги по всему телу – всё, сейчас его съедят.

Молнии сами проскочили по пальцам, прыгнули на ладонь, пальцы коснулись лба и громыхнуло.

Когда он смог открыть глаза, мир над ним раскачивался и плыл, его тошнило – в этот раз, разряд был куда сильнее, а может, это всё просто следствие перелома…, одна надежда, что заживёт так же быстро, как и в прошлый раз.

Он приподнялся на локтях, глянул в низ. Нога на месте. Вторая тоже. Пузо не вскрыто, нигде ничего от него не откусили.

Это странно. Напавший на него, неожиданно передумал? А так бывает?

Судя по всему, столкнулся он с химерой. И вырубился. Прежде успев ранить эту хитрую злобную тварь. Да, ранить – выстрелами из пистолета. Химере это разве что слегка напугаться и по полной взбеситься. Помереть она от таких ранений не могла, напугаться и убежать тоже. Ну и что тогда произошло? Почему он жив, а химера сбежала?

Взгляд скользнул влево и чуть выше – а вот и его хороший крупнокалиберный, безотказный автомат, которым он не смог воспользоваться, потому что развалился посреди Зоны в траве, поддавшись эмоциям, словно совсем сопливый новичок, словно самый обычный человек.

-Дебил. – Похвалил он себя за поступок достойный премии Дарвина.

Но всё же, у него было какое-никакое оправдание – не каждый день начинаешь видеть то, что сокрыто от зрения других людей. Есть те, кто могут это ощутить, но нет тех, кто может это увидеть…

Химера не убежала.

Он встал на колени и пополз к костистому коричневатому телу, замершему в траве. Встать на ноги не получалось – слава Богу, перелом не открытый, нога почти не болит, значит, заживает быстро, быстрее чем это бывает у людей. Однако опираться на неё, пока ещё не стоит. Лучше подождать.

Он подполз к ней с боку и остановился, переводя дыхание.

Жутко оскалив клыкастую пасть, она лежала неподвижно. Глаза закатились, из вонючей пасти стекает кровавая слюна. Пальцы с острейшими когтями скрючены, словно бы от сильной боли.

На теле нет особых повреждений. Костистое тело, обтянутое коричневой уродливой кожей без волос, несёт на себе лишь несколько следов – семь дырок от пуль и едва заметная подпалина. Последнее видимо от электрического удара, отправившего его в нокаут. Дырки от пуль – пистолет.

И собственно всё.

Как она умерла? Не от сердечного же приступа…

Он немного отодвинулся от мёртвого хищника и пощупал пальцами почву под собой, рядом с химерой, затем просунул руку под её костистую спину.

Земля и трава, мокрые настолько, что под химерой образовалась лужа.

Он поднял руку к глазам, посмотрел на свои пальцы - красные от крови. Эта влага, растёкшаяся под мёртвым мутантом, это ведь его кровь. Крови так много, что земля ещё не успела её впитать. И шкура существа – она не совсем коричневая. Она гораздо бледнее, чем должна быть.

Достав нож, и с силой надавив на лезвие, кое-как он распорол кожу на торсе зверя. Жёсткая шкура подалась нажиму, осталась резаная рана, из которой выступило меньше капли крови.

Он сделала ещё несколько надрезов и результат везде один.

Вскоре он вернулся к своему автомату, сел на землю и стал смотреть на труп химеры.

Иногда он поднимал ладонь к лицу, она светилась трескучими искрами, и он снова смотрел на химеру. Пару раз огляделся по сторонам – галлюцинации, те самые вихри, никуда не пропали. Теперь, видимо, он всегда будет видеть их…, невероятно, но придётся признать.

Химера умерла от потери крови. Просто истекла ею до смерти. Причём это произошло быстро, от пулевых ранений из не шибко-то мощного пистолета.

Как это объяснить, что здесь произошло?

Он вновь поднёс ладонь к лицу и искры весело затрещали меж его тонких пальцев.

Странно, как-то даже не по себе…, но плохо ли это?

Скорее нет, чем да.

Мир вокруг заполнил дробный стук дождевых капель. Он был немного гулким здесь, и мягким, переходящим в шелест дальше, за пределами стальных стен. Дождь коснулся травы, укрывшей землю плотным ковром, коснулся стволов деревьев и шелестел там, падая на их густые кроны. Что-то успокаивающее было в той гамме звуков, что создавал дождь. Особенно здесь, на большой поляне, что образовалась на опушке леса, распространявшегося всё дальше, постепенно поглощавшего, казалось бы, бескрайние луга. Ещё десять лет назад опушка леса находилась метров на десять дальше. А теперь здесь полно молодых деревьев, упорно тянущихся к небесам – так нужно, ведь тот, кто не сможет расти быстрее и стать выше остальных, получит слишком мало солнечного света и вскоре умрёт.

Природа жестока, выживают лишь самые сильные, самые приспособленные. И это касается далеко не только животных – всё на планете подчинено этой крайне простой и жестокой истине.

Даже перевёрнутый, ржавый вагон, ушедший в землю на метр, не исключение, хотя он и не животное и не растение, просто кусок крашеного металла.

Краска с него слезла много лет назад. Рельсы, с которых что-то его сбило, ушли в землю, их и не видно уже давно. Сам вагон покрыт ржавчиной, в его стенках полно дыр, а одна из них так велика, что в неё без проблем протиснется человек. Только верх вагона, когда-то бывший его дном, более-менее уцелел. Он тоже покрыт ржавчиной, кое-где металл источился настолько, что если по нему пару раз хорошенько стукнуть чем-то тяжёлым, можно пробить дыру. Но никто этого конечно не делал – в Зоне и так немного укрытий вдали от руин, оврагов и карьеров, в коих можно найти или даже выкопать пещерку, найти старый дом, подвал или заводские строения, сумевшие устоять перед стихией. А тут, между рекой и озером, что сталкеры прозвали Рыбным, укрытий нет вовсе. Оврагов три с половиной, да столь крошечные, что там и нормальной норы не выкопать не то, что пещеру. Да и те уже заселены и поделены – между снорками и местными крысами, иногда умудрявшимися вырасти до размеров маленькой собаки. Туда соваться без пары чемоданов патронов, мало кто рискнул бы.

Вот и стоит этот старый вагон, потихоньку ржавея, да погружаясь в почву. Никто его не пытается разрушить, никто не режет на запчасти по каким-то своим причинам. Этот вагон сталкеры знают – он служил укрытием, местом привала и относительно удобной ночёвки, для сотен из них, с тех самых пор, как появилась Зона. Говорят, о нём даже военные сталкеры знают и в прошлом, во времена, когда они ещё заходили так далеко, они тоже останавливались здесь на короткие привалы или ночёвку.

Сложилось даже, неписанное правило – на тех, кто у Вагона остановился, нападать нельзя. Что, естественно, не всегда останавливало охочих до наживы сталкеров, а группировки и вовсе клали с прибором на правило это. Если в Вагоне остановится отряд Долга, а к ним в гости придёт отряд Свободы, правило забудут и те и другие, начнётся стрельба. Или не начнётся – отношения группировок тоже не всегда однозначны. Иной раз они стреляют друг в друга, едва увидев, а порой и вовсе сражаются вместе против общего врага.

Сегодня, в этот дождливый вечер, Вагон не пустовал. Трое сталкеров уютно устроились внутри.

Костра не разжигали – дрова собирать по лесу и не охота и опасно. А на дворе лето, да жаркое такое, что даже ночью не особо-то и холодно. Под утро конечно холодно будет, но от сумерек до восхода, можно и потерпеть, а там опять жара. Так что просто зашли внутрь, перекусили, да устроились спать, оставив на часах одного из товарищей. Того самого, кто присоединился к ним по пути – никаких особых опасений по этому поводу у них не было. Этого человека они знали давно, в прошлом, несколько раз вместе уходили в Зону на поиски артефактов.

Однажды, одному из них, этот человек, даже спас жизнь. Конечно, долг, спасённый сталкер, оплатил – в Зоне иначе нельзя. Не оплатишь долг, и заберёт его Зона, в любое время заберёт, да так, что редкого сталкера не стошнит при виде того немногого, что от тебя осталось.

Конечно, знакомство и общий пройденный путь, не стопроцентная гарантия – выживать всем надо, а друг там, знакомый или даже близкий человек, какое это имеет значение? Если на кону стоит выживание, значение имеет только собственная жизнь. Но интересы у них общие, они друг друга давно знают, вместе сражались против мутантов Зоны, вместе искали артефакты. Шанс, что предаст такой человек, крайне невелик. Тем более что он от голода не страдает, патронов у него завались, сумка полна едой и прочими полезными вещами. Что может случиться? Разве что мутанты нападут.

Однако это Зона, а жизнь она такая, обожает она неприятные и злые шутки.

-Люблю, знаете ли, немного посидеть, послушать, что говорит Природа. – Произнёс черноволосый худой, но крепкий с виду человек. – Вы не бойтесь, не накручивайте себя. Видите ли, друзья, от этого ваши сердца бьются быстрее, вены расширяются, что бы снизить давление на них, сердце начинает качать кровь быстрее. Это всё из-за адреналина. Я читал в интернете. Тогда один из моих новых друзей, почему-то, умер почти сразу. Я едва начал, а он закатил глаза и умер. Было так обидно, вы себе даже не представляете! – Он помолчал, открыл рюкзак, снова прислонился спиной к ржавой металлической стене железнодорожного вагона. Посмотрел в рюкзак, улыбнулся и обратил свой взор к тем, с кем сейчас говорил.

Они сидели напротив, так же прислонившись спинами к вагону и вытянув ноги. Глаза обоих сужены, полны гнева и страха, но руки лежат на земле, расслаблены. Они как будто обездвижены, у них ничего не получается, но они изо всех сил жаждут подняться и что-то нехорошее сделать с этим человеком.

-Наверное, нужно сказать вам, почему вы не можете пошевелиться. Видите ли, в чём тут дело. Пока вы спали, я выпустил газ. Он нервнопаралитический, очень эффективный. Стоит сделать один вдох и паралич наступает мгновенно. Раньше я пользовался иными методами, но пару лет назад узнал о таком газе, узнал, кто его может продать. Собственно они предложили сами и тогда я узнал. И знаете что, Стив, Джерри, я до сих пор не понимаю, как они поняли, что мне пригодится такой газ? Ведь он бесполезен для сталкеров. На открытом месте толку от него мало. В нору проще кинуть гранату или дымовую шашку и расстреливать всех, кто оттуда выбежит. Да и не факт, что он действует на мутантов, а они предложили. Словно знали, что я не откажусь. Странные это люди, мне кажется, они очень опасны. Есть в них нечто, что пугает даже меня. – Он помолчал несколько долгих секунд, затем, едва заметно улыбнулся и заговорил вновь. – Стив, помнишь как ты спас мне жизнь тогда, в Тёмной долине? Я до сих пор иногда вспоминаю. Ты превосходно стреляешь…, ох, прости Стив. Давай лучше будем общаться на «вы». Стив, вы не против?

Глаза Стива полыхнули яростью, но ничего сказать он не мог. Всё, что подчинялось его воле сейчас, так это веки. Даже языком двинуть не может.

-Понимаете, мне очень не хватает цивилизованного, уважительного общения. Когда-то давно, на Большой земле, у меня его было в избытке. С нашими новыми друзьями, мы с малышкой чаще всего общались просто на «ты», иной раз даже очень грубо, вульгарным слогом – понимаете, тогда, порой, хотелось простого и грубого обращения, словно я тоже какое-то там быдло. А тут…, - он глубоко вздохнул, и чуть отставив руку от себя, пошевелил пальцами. – Тут на «вы» никто не разговаривает, вся речь грубая, отвратительная, полна матерщиной. От этого быстро устаёшь. Не понимаю, как вам это не надоедает. Мне лично не хватает той вежливости с Большой земли. Я вам говорил, кажется, почему меня прозвали Доктором? Видите ли, я действительно доктор. Мои коллеги были образованными, воспитанными людьми. Мне было не просто освоиться с обществом иного рода.

Он снова глубоко вздохнул, а в глазах сталкеров сейчас стало больше страха, чем гнева.

Пальцы Доктора, светились мягким синим светом. Вокруг них, едва слышно треща, вспыхивали и почти сразу исчезали крошечные молнии.

-Джерри, вам удобно? Можете не отвечать, не утруждайте себя, сейчас я вам помогу. – Он протянул вторую руку, ухватив сталкера за плечо, и немного сдвинул его в сторону, плотнее прислонив спиной к стене. – Думаю, теперь вы не испытаете никаких досадных неудобств. Джерри, помните, однажды, за нашей грубой беседой у костра, вы рассказали нам со Стивом, что у вас не хватает трёх рёбер, а в сердце установлен искусственный клапан? Я, почему-то, хорошо запомнил тот наш разговор. Сейчас это пришлось очень кстати. Признаюсь вам, я был очень рад, когда встретил вас здесь вчера и смог присоединиться к вашей небольшой группе. Не так как вы, конечно, я понимаю, что ваша радость сильно отличается от моей. Я говорю сейчас не о том, что все ваши чувства гораздо острее и ярче моих, а зачастую, они просто есть, тогда как я, могу и вовсе не ощущать ничего. Я сейчас говорю о том, что ваша радость имела совершенно иные причины. Мне они не до конца понятны. Думаю, это какой-то животный атавизм человека. Вы, наверняка, не знали, но люди произошли от обезьян. Стадность для нас очень важный фактор. Будучи частью стада, мы чувствуем себя лучше. Ох, простите, я допустил некоторую неточность, ненамеренно соврав вам. Простите, я не нарочно. Дело в том, что в стаде, лучше себя чувствуете вы. А я, вероятно, к сожалению, так и не смог этого ощутить. Наверное, всё дело в том, что морально-этически, а, вероятно, и биологически тоже, вы и прочие люди, гораздо ближе к животным, чем я. Извините, если оскорбил вас этими словами. Я этого не хотел, я лишь констатировал очевидный факт. Но оставим этот сложный вопрос, вижу, вам не слишком интересно. Давайте вернёмся к вашим имплантатам Джерри. Видите ли, мне хотелось бы кое-что узнать. Я уже примерно понимаю, как это работает и к чему приводит, догадываюсь, что к чему, хотя и не особо понимаю этого странного явления. Однако мне нужно подтвердить свои выводы и предположения, скажем так, окончательно. – Ладонь вспыхнула ярче, молний, метавшихся вокруг его пальцев, стало больше. – Не бойтесь, если я прав, всё закончится очень быстро.