-Я в математике не очень понимаю. Если ноль умножить на «сильно вырастет», это может означать примерно десять артефактов. А так как я всё-таки женщина, а ты и сам понимаешь как сложно у нас с логикой, то эти десять, могут быть от самых дешёвых, до самых редких. А я девушка непостоянная и немножко истеричная. Так что парень, цена может стать абсолютно любой. – Она даже не улыбнулась. За всё время их разговора, её лицо не выразило почти ничего.

Он тяжко вздохнул, закрыл рюкзак. Не нравится ему это всё.

Его снабдили газом, действие которого он ещё никогда не видел. Потребовали взять образцы тех, кто подвергнется воздействию газа. Само по себе, это уже как-то странно. Но…

Он достал из кармана плаща бумажку – он помнил всё, что там записано, но прочитал ещё раз.

Кровь, частицы кожи, волосы, всё понятно и просто – такие образцы можно взять где угодно, у кого угодно и в любых обстоятельствах.

Ткани мозга – уже не так всё просто и намекает, что им известно, вдохнувшие газ, в живых уже не останутся. С другой стороны, если бы было только это, могло означать, что его принуждают к убийству. Это конечно да. Но это было не всё. В списке имелся ещё один пункт.

Он должен взять образцы волокон зубных нервов и тканей дёсен – и вот это уже пугает.

Им, этой женщине и тем, кто за ней стоит, определённо, всё известно.

Важно ли это? Опасно? Пожалуй, нет. Но это меняет положение дел. Он больше не один из толпы, ещё один незаметный, ничем не выделяющийся, человек. Теперь есть те, кто всё о нём знают.

И пытаются использовать его в своих непонятных, странных целях.

Он вдруг понял, что ему не хочется знать каковы их цели, зачем создан этот газ, почему им нужны образцы тканей людей, подвергшихся его воздействию. Он подспудно чувствовал, что столкнулся с хищником не менее жутким, чем он сам и куда более опасным.

Он многое в этом мире понимал. Он не мог ощущать всё тоже, что и прочие, но мог объяснить почему, как и зачем они это ощущают – когда-то ему всё это было интересно. Процесс и причины ему понятны. Нет нужды самому расщепиться на атомы в эпицентре взрыва ядерной бомбы, что б понять, что именно там происходит в момент взрыва. Понять можно, а вот ощутить всем телом, всей душой, увы, нет. Для него нет. Но есть эмоции, чувства и желания, доступные ему, так же как и всем, либо частично доступные, порой в сильно искажённом, ослабленном виде, но всё же доступные и ему.

Что движет бездушной женщиной и теми, кто за ней стоит? Она знает, что они с малышкой делают, знает, зачем ему нужен этот газ. И их это не только не смущает, они это используют для своих непонятных целей. Что произошло бы, если бы об этом узнал обычный человек? Ужас, отвращение, ненависть, всё что угодно, кроме ледяного спокойствия и почти полного отсутствия интереса, кроме единственного желания получить образцы из тел людей, вдохнувших газ.

Он перевёл взгляд повыше, на низкий откос напротив, за которым идут овраги и высохшие русла ручьёв, а дальше почти ровные поля, перемежающиеся грядами не высоких холмов.

Ему вдруг подумалось, что та бездушная женщина и все кто стоят за ней – настоящие монстры, некое абсолютное зло, на фоне которого он, пожалуй, вполне себе обычный человек со своими незначительными пороками и страстями.

Непривычно было ощущать себя так. Всегда он был на обочине, всегда монстр, прячущийся в тени. Терпеливо ждущий свою жертву хищник, а вокруг лишь занимающиеся своими делами безмятежные наивные люди, ничего не подозревающие сладкие барашки. И вот, оказывается, там, глубже в тени, прячется кто-то ещё. Кто-то настолько чуждый всему людскому, что он сам становится лишь ещё один барашком, такой же жертвой, как и другие люди для него.

Очень странное это было чувство. Может быть, потому что новое, прежде ему незнакомое.

Что ж, как бы там ни было, хватит размышлять, пора двигаться. Газ в рюкзаке будет ждать своего часа – ещё не скоро, пока всё хорошо, пока ещё малышка спит, а тёмная волна внутри него не проявляет никакой активности, она тоже ещё спит.

Сейчас на повестке совсем другие дела, тоже важные, их тоже нужно делать. Кроме самого важного, инструментов для себя и деталей для малышки, ему ведь нужны и другие вещи. Еда, патроны, одежда, различные мелочи, а их тут добыть можно лишь двумя способами – поиском артефактов и обирая тела собратьев сталкеров. Причём обирать лучше те тела, что уже мертвы. Живые тела имеют обыкновение отстреливаться, а это для здоровья не особо полезно.

Он поднялся с камня, забросил рюкзак за спину и шагнул к низкому откосу. Пора идти, до цели осталось совсем немного. Через полкилометра на горизонте будет виден Зуб Ведьмы, но туда ему не надо. Дурная слава у тех мест. Как только Зуб станет видно, он свернёт на юго-восток, к Бросу, к его южной окраине. Там места тоже не простые, помимо привычных опасностей, мутантов и аномалий, возможности угодить под Выброс или участи ждущей любого одинокого путника в диких местах, есть и другие опасности. Он достаточно осторожен, может передвигаться по Зоне один, хотя и делает это не часто. В такие дни как сейчас без этого никак – запасы газа пополнять он должен в одиночку. Но сегодня дело не только в этом. Он уже запасся газом впрок, а жажда утопить свою тьму в чужой боли, не придёт ещё несколько дней, а то и недель. Как-то раз, эта жажда не возникала больше трёх месяцев, он даже задумался о том, что бы начать копить артефакты, купить билет на Большую землю.

Став почти нормальным, не обретя всего того, что делает людей людьми, но избавившись от своей неутолимой жажды искать малышке новых друзей, он смог бы достойно похоронить малышку, забыть о своём прошлом, обрести новую личность и новую жизнь. Но, увы, жажда вернулась вновь…, увы, ли? Шагая по полям Зоны, он вдруг понял, что без этой жажды, он ведь никто. Всё, что наполняет его сейчас, то, что делает его тем, кто он есть, вся его жизнь, вообще всё в его жизни вертится вокруг малышки и его жажды. А кто он без них? Бездушный кусок плоти, человек, но лишь наполовину, тело есть, душа, увы. Наверное, ему это нужно, что бы просто жить.

Как жить иначе, без своей жажды, без малышки и её удивительного пения, он просто не знал.

Сейчас он идёт один не просто так. Он мог отправиться к Чешику и подождать, пока кто-то там появится, смог бы присоединиться к группе или собрать свою из таких же опытных одиночек. Мог бы притвориться лопухом и отправиться с опытными сталкерами как «ключик», а когда придёт время, пополнить запасы имуществом покойных спутников. Или даже сначала познакомить их с малышкой, а уже потом вступить в права наследования их вещами.

Необязательно идти именно к Чешику – рядом с базой, где он покупал не только газ, но и многие другие вещи, есть старый посёлок, куда часто приходят новички. Этакие врата Зоны, в которые входят почти все люди, решившие податься в сталкеры. Там организовать группу или прибиться к уже состоявшейся, что ещё проще. Но он этого не сделал. Обычно поступал именно так – пусть один он путешествовать умеет, но зачем зря рисковать? Совершенно не зачем.

Однако сегодня ситуация иная. Недавний Выброс принёс с собой новый урожай артефактов и Зона наводнена сталкерами. Туда, на юг Броса, мало кто пойдёт. Место не самое богатое на артефакты, опасное само по себе, но в том-то и вся его прелесть. Два-три не особо дорогих артефакта, полдесятка мелочи и, может быть, что-то по-настоящему редкое, он добыть сможет. И лучше это сделать в одиночку. Как раз из-за других опасностей Броса – лето, сейчас там легко можно повстречать бандитов. Бойцов самой крупной банды Зоны, настолько крупной и сильной, что она почти что могущественная группировка. Как минимум, Свобода и Долг, с ними стараются не пересекаться, а это о чём-то уже говорит. Одному ему будет проще проскочить незаметно и разжиться парой-тройкой артефактов. А так как делиться ни с кем не придётся, его прибыток будет впечатляющим. А учитывая, что не придётся спать вполглаза, ожидая, когда напарник сочтёт что уже можно спутнику ночью горло вскрыть, что б с ним не делиться, то у него ещё и сил больше останется, больше артефактов найдёт.

А потом, когда вернётся с вылазки, отправится в своё логово на юге и останется там на несколько дней. Выспится, наберётся сил и тогда…

Он остановился как вкопанный. Причёска приподнялась, как будто вот ветром взъерошило. На спине выступил пот, липкий, противный, почти сразу стёкший холодной струйкой по спине, туда, где солнца свет никогда не бывает. Как-то само собой получилось, что на пальцах запрыгали искорки молний, а в глазах появился бело-синий свет и росчерки насыщенного синего цвета – это уже раздражать начинало. Из-за молний в глазах, он плохо видел, пусть длилось это недолго, но даже одно мгновение в Зоне, может означать ответ на вопрос – жизнь или смерть?

Впрочем, сейчас он почти не обратил внимания на молнии и свой внезапный страх.

Ситуация сложилась очень неприятная.

Прямо перед ним воздух искажается и крутится, он загибается в воронку, затем распрямляется и вновь скручивается в спираль. Два метра вперёд и вот эта штука там.

Но не только.

Слева, справа, позади – они везде.

Судорожно сглотнув, он крепко зажмурил глаза, а затем открыл их и с облегчением выдохнул, потом стёр ладонью пот со лба – вихри исчезли. Вокруг снова только поля, холмы и бесконечное небо.

-Галлюцинации… - Прошептал он и вновь вытер пот со лба, да что-то пошло не так – пальцы окружила сеточка молний и в тот миг, когда они коснулись лба, раздался громкий треск.

Он выпрямился, выпучив глаза, покачнулся и солдатиком рухнул навзничь.

-Уууу… - Застонал он от острой боли в голове.

Ничком лежал минут пять, ни о чём не думая, просто глядя вверх.

Разряд был достаточно сильным, что б надолго оглушить, словно бы электрошоком.

Достаточным, что б осторожность, на пару минут полностью отключилась, вместе с возможностью рождать хотя бы половину от четверти разумной мысли. Ну – хоть сердце не остановилось и то хорошо. А то мало ли, от электрического удара у людей всякое случается. Кто-то вздрогнет, скажет «бррр», да домой пойдёт, ужин с кофиём кушать, а кто-то захрипел, глаза выпучил и всё, следующая остановка морг.

Он довольно быстро пришёл в себя, приподнялся на локтях, сел на землю, тряхнул головой и с неприязнью глянул на собственную руку. Поднял её повыше, сделал усилие воли и искры возникли снова, ещё одно – сверкающая молния пронеслась по воздуху и врезалась в землю, разрядившись с яростным грохотом. Он вздохнул громко, руку опустил вниз.

Это нечто, повинуется его воле мгновенно. То, что ему нужно, то и происходит.

Но стоит запаниковать, утратить контроль и вот такие эксцессы как с электрошоком в лоб самому себе, происходят неизбежно. Наверное, стоило бы ненадолго отложить все путешествия, не думать о малышке и тёмной волне в своей душе, а попытаться освоиться с тем новым, что возникло в нём…

Взгляд Стоматолога остановился на участке почвы, где совсем недавно, бесновалась галлюцинация в виде прозрачного вихря. Что-то там не так.

Он достал датчик, вытянул руку вперёд, обратив взгляд к шкалам индикаторов – тишина, датчик ничего не заметил. Однако почва там странная. Трава пожухла, словно наступила осень, а в центре овала из такой травы нет ничего, только голая чёрная земля. Аномалия? А эта галлюцинация…, хм.

Он поднялся и подобрался поближе к подозрительному месту. Достал из кармана болтик на ниточке. Размотал ниточку, удерживая её двумя пальцами. Удерживая не крепко, а едва-едва. Видел он, как один экономный сталкер болтик и ниточку пожалел, намотав их себе на запястье. Бросил перед собой, секунду назад прозрачный воздух вспучился, и какая-то невидимая разновидность Трамплина засосала болтик с ниточкой с такой силой, что парню в мгновение ока отсекло запястье.

Дело было как раз в окрестностях Броса, парень тот потерял много крови и всё время бредил. А это тут так нельзя. Люди тут сочувствующие, сердобольные – почти физическую боль ощущают, когда своими глазами видят, как посреди поля хорошие вещи без дела пропадают.

Парень тот, руки лишившийся, остался лежать в траве, голый как пенёк, даже трусы прибрали, остался он там, но остался не один – с ним были его лихорадка, заражение крови и стая слепых псов.

В прошлом году он проходил в тех местах, кости до сих пор лежат на том же месте.

Болтик упал в центр овала, но земли не коснулся. И болтик, и ниточку втянуло в нечто невидимое, но на земле их не оказалось, в воздухе тоже. Болтик и ниточка просто исчезли.

Вихрь. Здесь, где он видел галлюцинацию, притаилась аномалия, известная ему как «Вихрь»…

-Я вижу аномалии? – Изумлённо промолвил он.

И в тот же миг галлюцинации вернулись – со всех сторон видно эти прозрачные вихри. Одни вытянуты вверх, другие распухшие, третьи колышутся, словно губка, но они повсюду.

Около часа он потратил на то, что ходил от одной галлюцинации к другой, бросая в них болтики, а когда те закончились, просто пучки травы, камешки, сухие веточки. Каждый раз, на месте галлюцинации оказывалась ещё одна аномалия. Ни разу галлюцинация не подвела, всегда она означала притаившуюся смерть, ещё одну аномалию Зоны.

В конце концов, он присел на землю, сорвал травинку, стал её жевать и оглядываться – галлюцинации больше не исчезали. Даже усилием воли, он не мог их прогнать.

-Да. Я вижу аномалии. – Медленно произнёс он. Уголки губ, поползли в стороны, очень скоро он широко улыбался, его глаза светились неподдельной радостью.

Даже лучшие из проводников, не умеют видеть их так. Они чуют аномалии – да, но что бы видеть их, словно буквы в открытой книге?

Интересно, почему он видит их? Как так получилось?

А это важно?

Что с того, что он узнает почему, что изменится?

Отказываться от такой возможности он бы точно не стал.

Он рассмеялся и откинулся на спину, глядя в бездонное голубое небо – сейчас он радовался почти так же искренне, как и в тот момент, когда малышка сладко жужжала, засверливаясь в зубную эмаль, а её владельцы мелко дрожали и пучили глаза от страшной боли…