Он стал дышать чуть быстрее и глубже. Зверь не заметит – слишком активно жуёт. А ему это сейчас нужно. Кровь насытится кислородом, на мгновение он сможет быть немного быстрее, чем обычно, почти наверняка, успеет схватить оружие и повернуться в нужную сторону.

Что ж, пора.

Он оттолкнулся от земли и кувыркнулся в сторону, схватил оружие и…, оружие осталось на полу, а он сам врезался спиной в стену, совершенно не понимая как, так вышло.

Автомат перед ним, на земле. Он сам сидит у стены, пролетев метр над полом. Не успел? Слишком медленно, химера заметила и ударила лапой, отбросив его к стене?

Не важно. Рывком он потянулся вперёд, схватил оружие и!

Злобные маленькие глазки прямо перед ним. С уродливой морды капает кровь, из клыкастой пасти вырывается злобный рык. Не получится стрелять в голову – не развернуться, она повернулась на звук в мгновение ока, словно вспышка молнии, только что сидит, поедает сталкера, и вот, уже перед ним.

Буквально нос к носу. Ещё мгновение и просто откусит ему голову.

Она, почему-то, не укусила - ударила лапой, а он вжал спуск. Всё произошло одновременно.

Грохот выстрелов оглушил его, зверя бросило к стене, но он вжимал спуск, пока патроны не закончились – это случилось быстро. Автомат отличался и высокой скорострельностью тоже. В виду чего увеличенный магазин был крайне полезен.

Это да…, химера ещё дёргается на полу, но уже не пытается подняться. Пули превратили её в решето. Даже если живая, то очнётся ещё очень не скоро.

Это да…, автомат выпал из рук. Он глянул вниз.

На животе три глубокие раны, из которых сочится кровь. Из груди торчат осколки костей. Там тоже три глубоких пореза…, хм, странно – у неё три когтя, что ли? Пальцев вроде четыре и когтей вроде тоже четыре, а ран три. Любопытно…, больно очень, но и любопытно тоже.

Он закрыл глаза, расслабил мышцы. Всё, теперь всё. Скоро вечный покой, тишина смерти накроет его, мир исчезнет, он уйдёт отсюда навсегда. Уйдёт в небытие, потому что после есть только оно.

Он уже не выйдет из пещеры. Кровь хлещет в три ручья. Пару литров выйдет очень быстро, а затем он просто уснёт. Боль исчезнет, с ней исчезнет и жизнь.

Очень скоро он ступит за порог жизни, туда, где нет ничего, кроме пустоты. Но ему будет всё равно – как только его мозг умрёт, умрёт и он. Потому что есть только это, есть только мозг и больше ничего. Мозг человека, это и есть сам человек, его личность, дела, поступки, то, что так безуспешно и долго ищут люди. Мозг человека – его душа. И она, естественно, смертна. Истина, которую так отчаянно не хочет признавать человек.

Пока жива плоть, жив и человек, когда мертва плоть, мёртв и чело…, почему боль ушла, а он всё ещё в сознании? Так быть не должно. Если боль прошла, значит, крови вытекло достаточно, что б сердцу нечего было качать, и оно остановилось. А это приводит к беспамятству, затем к смерти.

Открыл глаза. Снова посмотрел вниз, на свой истерзанный торс.

Кровь больше не идёт, раны, кажется, стали меньше…, так разве может быть?

Он смотрел на свои раны, прислушивался к себе. Боли нет, а там, где кожа порвана когтями зверя, ощущается лёгкое покалывание. Один порез на груди и вовсе сильно чешется. Но чесать не надо, пожалуй, а то ещё инфекцию занесёт…, какая на хрен инфекция? С такими ранами люди вообще не живут! Что ж такое происходит-то…, края ран чуточку сузились. Прямо на глазах сошлись, а спустя мгновение, закрылись. Раны большие, через них кишки видно, но края явно…, показалось?

Ну-ка…, края ещё немного сошлись. Нет, определённо, он видит именно то, что видит.

Раны, оставленные когтями одного из самых страшных хищников Зоны, заживают.

Он удивлён. Куда сильнее, чем когда-либо. На миг, даже растерялся – столь сильные эмоции всегда были редкостью для него, а уж что б это была не радость, навеваемая чудесным пением малышки - такого вообще никогда не было.

Очень странные дела творятся в этих подозрительных местах, однако…, это что такое было в ране? Как будто синеватая искорка. Маленькое такое, совсем крошечное, в самом центре раны.

Он поднял руку и нерешительно протянул ладонь к заживающему порезу. Надо это что-то, оттуда достать. Но копаться в собственных кишках? В ране, которая заживает непонятно почему, да ещё так быстро…, а что делать? Если ему повезло и по какой-то причине он не умрёт, просто взять и сдаться, что бы какая-то мелкая тварь забралась в рану и сожрала его изнутри?

Наверное, будет больно.

А это разве важно? Ведь он может продлить свою жизнь. Малышке ведь будет очень одиноко без него, а отказаться от счастья слышать её прелестные песни и ощущать дрожь друзей, с которыми она будет знакомиться – это ли не безумие? А он ведь не сумасшедший. Жизнь вещь короткая и продолжения не будет. Так что к чёрту боль.

Морщась, он сунул пальцы в рану, и синяя искорка мгновенно выскочила наружу. Он тут же вытащил пальцы из раны и попытался её поймать. Однако вёрткая тварь вдруг изменила положение в пространстве и…, он расправил окровавленные пальцы перед своим лицом.

Мелкая синяя тварь никуда и не убегала.

Весело искрясь, множество таких же окружали его пальцы. Они перепрыгивали с одного на другой, исчезали и возникали вновь, постоянно и едва слышно, но явно весело треща.

Он тряхнул ладонью и всё пропало. Ни одной весёлой синей искорки не осталось.

Он положил ладонь на землю и прижался спиной к стене.

-Что происходит? – Спросил он, глядя на то кровавое месиво, коим стала химера.

Ответ он вскоре получил. Но не от химеры и не тот, который мог бы ожидать.

В глазах что-то засветилось, он услышал треск, на миг, перестав видеть пещеру, а спустя мгновение из его глаз вырвались два ярких разряда и, извиваясь, распространяя жуткий треск, с грохотом врезались в останки химеры.

Пещеру наполнил запах озона и жареного мяса.

-Как-то это совсем странно и непонятно. – Произнёс он, чуть наклонив голову набок. Его взгляд встретился с остекленевшим взглядом мёртвой девушки. – Седая, что ты думаешь? Что со мной случилось? Эх, наверное, мне жаль, что я тебя убил – ты знала о Зоне, куда больше моего. Ты, наверное, могла бы ответить на мой вопрос.

Он не соврал – ему и, правда, жаль. Мало того, что она была опытна, умела предсказывать Выбросы, так ещё и имела хорошую устойчивость к парализующему газу. А ведь женщина с той странной базы, кажется Лида, или может Лина, она утверждала, что этот газ мгновенно парализует любого, даже химеру, не то, что человека.

Впрочем, она вряд ли понравилась бы малышке. А малышка не понравилась бы ей. Малышка вообще никому не нравится – только он понимает её великолепное пение, её удивительные трели, что возникают лишь тогда, когда её сверло вонзается в зубную эмаль.

И всё же, ему жаль, что Седая умерла. Действительно жаль.

Вполне возможно, что жалеть о её смерти он будет очень долго - два, а то и все три часа.

Он поднял руку повыше и попытался вызвать сияние искр сознательно. В первый раз это произошло непроизвольно. Может быть, этим можно управлять?

Искры возникли, словно из ниоткуда. Вот пальцы, вот рука и раз! Пещера полнится треском, синеватым призрачным сиянием, а искорки бегают по его пальцам.

Это так странно! И, признаться, очень красиво.

А ещё, раны почти что зажили.

-Ещё побегаем малышка. Ещё много-много друзей мы найдём для себя.

С улыбкой произнёс он, глядя на малышку, лежавшую там же на полу, где он оставил её ночью.

Он сидел на замшелом камне, у самой стены неглубокого оврага. В пальцах задумчиво вертел два овальных предмета с пористой структурой. В рюкзаке, что сейчас валяется на земле, лежат три крошечных термоса, как будто с кофе, чаем или просто водой - нет. Там нет воды или чая, там хранится нечто иное, лишь замаскированное под излишество не особо привычное сталкерам - разве что тем из них, кто отчаялся вернуться на Большую землю, навсегда связал свою жизнь с Зоной.

Сейчас он размышлял. Пытался понять, что с ним произошло и почему.

Предметы в его ладонях – носовые фильтры, что должны препятствовать содержимому термосов, попасть в его лёгкие. Термосы заполнены нервнопаралитическим газом, но не таким, какой он использовал раньше. Купить тот, что он предпочитал, не получилось. Белокурая и холодная женщина отказалась продавать. Старый толстяк торговец, говорить с ним и вовсе не захотел, заявил, что для него теперь вся торговля подобными подозрительными аксессуарами будет идти исключительно через Леру…, Лену? Вот ведь, никак не запомнить имя этой бездушной женщины.

Он покачал головой и убрал фильтры в карман.

Стыдно признаться, но, кажется, он её боится. Он не боялся сталкеров, мутантов, саму Зону, смерть, мало что могло вызвать в нём чувство страха. Иной раз ему казалось, что он вовсе не способен его испытывать, точно так же, как он не может сопереживать своим жертвам. Их боль должна бы вызывать сострадание, что-то задевать в душе – так происходит с другими людьми. Но он ощущает лишь радость и удовлетворение. Их боль - его лекарство от пульсирующей, тёмной волны, что регулярно заполняет всю его сущность изнутри. Она давит откуда-то снизу, распирает голову, сжимает сердце склизкими, сильными пальцами, и лишь они, люди с полными ртами зубов, способны помочь ему отогнать эту волну прочь, ненадолго наполнив его сердце искренней радостью.

Да, такие вот дела…, но газ и фильтры, впервые, ему отдали бесплатно. Почти бесплатно.

Женщина потребовала не артефакты, не деньги, ни части тел мутантов или доставить что-то к центру, либо в другое место Зоны. Нет, она попросила об услуге.

Он вздрогнул, вспомнив её бесстрастное лицо. Вчера, рано утром, они сидели с ней за одним столом в просторном подземелье, заполненном множеством гостей, среди коих не все были привычными ему сталкерами. Там были и члены группировок и личности, с которыми связываться не стоило – он ощущал это инстинктивно. Понимал, что есть люди, которых лучше избегать…, люди.

Да, люди…, слушая женщину, он бросил взгляд в сторону. Там, у стены, расположилась маленькая компания, в которой резко выделялась совсем крошечная девушка в лёгкой курточке и тонких джинсах в обтяжку. Красивая, буквально как с картинки. Она часто смеялась, явно флиртовала с сидевшим напротив неё мужчиной. Крепкий опытный бродяга с мужественным волевым лицом, словно бы высеченным из камня. И эта девушка напротив – беззащитная с виду, ростом совсем как кнопка, но её лицо, её тонкие, красиво очерченные губы. Синеватые такие губы.

У некоторых, ещё не сильно погнивших мертвецов, они точно такого же цвета.

Он слышал её смех, слышал разговор девушки со сталкерами, сидевшими за её столом. Некоторые тоже обратили внимания на странно неестественный цвет её губ. Сверкая глазками, улыбаясь людям, она объяснила – всегда была такой, с детства. Для неё естественный цвет, как для некоторых редких людей, естественны фиолетовые зрачки. Сталкеры, кажется, поверили ей – обаятельная и красивая девушка, кто же не поверит такой милой и совсем не опасной с виду пигалице, пистолет на поясе которой кажется не угрожающим, а скорее смешным. Словно на садового гнома нацепили базуку.

Разве фиолетовые зрачки бывают у людей? Впрочем, что-то такое он слышал…, она пахла странно, её глаза были слишком холодны. Он не был уверен, что эта девушка изображает свою весёлость, кажется, ей нравилось быть там, за тем столом, среди помятых Зоной сталкеров. И всё же, он инстинктивно чувствовал – с ней что-то не так. От неё нужно держаться как можно дальше.

Есть люди, с которыми не стоит связываться ни при каких обстоятельствах.

Есть люди, что, несмотря на свою внешность, хищники куда более страшные, чем он.

Этому чувству, ощущению, уверенности, он не знал, как это охарактеризовать, но этому он не видел логического объяснения, может, потому что не искал – просто чувствовал. А может, та девица просто очередной обычный человек, стремившийся к богатству, к лёгким деньгам Зоны. Человек, который, попав сюда, всё понял и осознал. А едва это случилось, поспешил сбежать обратно туда, где были люди, где было безопасно, где можно было выжить. Может быть, в следующий раз, когда он вернётся туда, найдёт эту крошечную девушку, среди подчинённых Леры, выполняющих простую работу за кров, защиту и еду. Так бывает, так в Зоне бывает часто…, Лиза? Нет, всё-таки, наверное, эту холодную женщину зовут Лена. А, впрочем, её имя не имеет никакого значения.

Тяжко вздохнув, он достал термос из рюкзака. Маленький, с виду термос как термос, на боках потёртые рисунки каких-то сказочных цветов. Старый, часто использующийся термос, какой на Большой земле выкинут на помойку, а в Зоне за него потребуют не сильно ценный артефакт.

Он получил термос бесплатно. И кое-что ещё, что нужно будет вернуть торговцу.

Убрав термос в рюкзак, достал крупный пенал. Нажал кнопку, крышка открылась.

Пинцет, шприц, маленький скальпель, несколько тонких пробирок и марлевых тампонов. Это и есть плата за полученные им предметы. Он должен вернуть пенал обратно, прежде заполнив его. Тогда он получит газ и фильтры снова, и снова это будет бесплатно. А если не вернёт…

-Ничего страшного. – Сказала женщина, откинувшись на свой стул, да так, что под тонкой блузкой стало видно очертания полной, красивой груди. Её холодный взгляд не изменился, она не смотрела в сторону, только на его лицо, словно ждала какой-то реакции. Но какой? Грудь ведь есть у всех, что он должен был ощутить или сделать? Чего она ждала? Непонятно и оттого ему было крайне неуютно.

-То есть, я могу не делать этого?

-Конечно. – Она кивком показала на термос. – Сейчас он не стоит ничего. Всего лишь незначительная услуга. Возьми образцы тканей. Принеси их мне. И цена останется прежней – ноль и ни центом больше. Если не сможешь, ничего страшного. Но, к твоему сожалению, это фатально скажется на рынке. Цены сильно вырастут.

-Ноль это ноль. Как может цена вырасти, если это ничего не…