Ему снова не ответили и он вновь извинился.

-Всё время забываю. Вы же парализованы. Ничего страшного. Вы всё равно не знаете ответа на этот вопрос. Никто не знает – я у всех новых друзей малышки спрашивал, каждый раз, но внятного ответа я так и не получил. Я, признаться, немного читал на эту тему. Учёные полагают, что это всё из-за инстинкта самосохранения. Я никогда не понимал этого страха. Все умрут рано или поздно, какая разница? Если смерть мучительна, тогда понятно. Боль неприятное ощущение. Но если всё пройдёт быстро и легко – зачем бояться смерти? Просто всё кончится и всё. Я не понимаю этого. Видимо, у меня нет этого инстинкта. Или он так сильно ослаблен, что мой страх едва заметен. Впрочем, наверное, это не важно. Я здесь и вы здесь. А что ещё нужно для счастья? – Он с улыбкой поднял прибор к груди. – Только укромное местечко, пара батареек и малышка. Этого вполне достаточно.

Он молчал несколько минут, умиротворённым взглядом рассматривая своих спутников.

-Я открою вам тайну. Одну из тайн этого места. Вы все слышали про Стоматолога? Думаю, только Олег и не слышал. Но я всё же расскажу. Это такой мутант. Он выедает зубы и бросает трупы, где попало. Этого мутанта никто никогда не видел. В прошлом, я даже надеялся его найти, я много думал о нём и странные же тогда были у меня мысли. – Он улыбнулся чуть шире, почти так же, как самый обычный человек, услышавший нечто забавное. – Не поверите, но мне подумалось, что, может быть, где-то в Зоне есть такой же человек как я. Глупость конечно. Я это понял, когда, однажды, увидел труп сталкера, ставшего жертвой Стоматолога. Со мной тогда были спутники. Вы, наверное, слышали о них прежде. Дезертир, Фрол, Рус, должен заметить, очень приятные люди. Некоторое время, мне было даже интересно с ними. Но суть не в этом, господа. Мы наткнулись на жертву Стоматолога. И знаете, меня постигло разочарование. Я прежде уже видел этого человека. Это был один из друзей малышки, увы, но Стоматолога не существует. Это, пожалуй, единственный из мифов Зоны, действительно оказавшийся мифом. Кстати, если хотите, можете называть меня Стоматологом. Мне будет приятно…, ах, простите. Я опять забыл – вы же не можете, вы несколько парализованы.

Он поднялся с тела седой девушки, ещё недавно умевшей предсказывать Выброс, перешёл поближе к своим спутникам. Сел на корточки перед ними и нажал кнопку. С визгом прокрутилось сверло, он отпустил кнопку и вновь улыбнулся им, светясь неподдельной, хотя и блеклой, радостью.

-Самое странное, что одну из жертв этого мифического мутанта, я никак не могу вспомнить. Иногда, я даже начинаю верить, что где-то он есть, этот мутант названный сталкерами Стоматолог. А вдруг и правда есть? Будет очень странно, окажись это так. – Он улыбнулся им, почти по-дружески.

-Мне кажется, мы с вами подружились. Как вы считаете? – Он похлопал одного из спутников по щеке. – Вам удобно? Не отвечайте, сейчас я всё поправлю. – Он протянул руку, ухватился за плечо сталкера, чуть сдвинул его вправо, усадив парня чуточку ровнее. – Вижу по вашим глазам, что вы считаете так же, как и я. Мы точно подружились с вами. А друзья, всегда помогают друг другу. Ведь, правда? Конечно, правда! К чему этот глупый вопрос? Простите, я больше не буду смущать вас такими глупыми вопросами. – Он нажал кнопку, и машинка зловеще завыла, раскручивая маленькое сверло. Он протянул свободную руку и осторожно отвёл челюсть сталкера Олега вниз.

-Должен вас предупредить, будет больно. Очень больно.

Сверло почти коснулось эмали зуба, первого из многих, коим вскоре предстояло пережить то же самое, однако, всё пошло не так.

Воздух наполнился запахом озона. Он удивлённо приподнял бровь, повернул голову к лазу, ведущему наружу – порыв холодного воздуха принёс этот резкий запах именно оттуда.

Лаз начинал светиться рассеянным голубым светом. Вот по его дну прошла ниточка электрической энергии и с сердитым треском пропала. Затем ещё одна и ещё.

В пещере стало светлее, хотя костёр едва горел.

-Выброс? Ты ошиблась? – Сказал он, бросив взгляд на покойную седую девушку, и укоризненно покачал головой. Потом вздохнул тяжко – раз Выброс начинается, ничего не поделаешь, придётся связать их покрепче, а после всё сделать варварски, грубо, по старинке, словно ему снова восемнадцать и у него нет ни опыта, ни кабинета. А это так ужасно не практично! Они брыкаются, орут, плачут, челюстями елозят – фу. Да ещё и глазами постоянно моргают. А он не любит так. Ему нравится смотреть в широко открытые глаза, следить за каждым их движением, слышать чудный визг сверла, ощущать лёгкую дрожь трепещущих тел – и вот всё испорчено! Какое всё-таки свинство.

Искренне переживая, утопая в глубокой грусти, он опустил машинку на пол и шмыгнул носом. А так всё хорошо начиналось! И вот на тебе – Выброс начался раньше на целый час.

Ничего не поделаешь – убивать их просто так он не хотел, а последний раз малышка общалась с новыми друзьями очень давно. Нельзя оставлять её без общения с друзьями так возмутительно долго. Ей это не нравится. Что ж, придётся их связывать и с утра, испортив себе всё настроение, действовать отвратительно грубо, получив лишь малую толику удовольствия. Больше газа с собой нет, ничего не поделаешь, только так, как в прошлом, грубо, грязно, неаккуратно и…

По потолку прошла молния и с грохотом разрядилась. Он припал к земле, чуть не перевернув коробку со свёрлами и замер там. С удивлением он смотрел на лаз, объятый сотнями маленьких, постоянно исчезающих, трещавших и вновь возникавших молний. Страха не было – откуда ему взяться? Смерть близко? Она всегда близко и просто часть жизни. Все умрут, кто-то раньше, кто-то позже, в этом нет ничего страшного..., впрочем, может, ему и было страшно. Никто так и не смог ему внятно объяснить, что такое страх смерти и как его нужно правильно испытывать. Может быть, он сейчас как раз это и испытывает. Или нет. Этот вопрос для него, наверное, останется без ответа.

Как и ещё один, о котором он подумал, только сейчас.

-Почему выстрелы нас не оглушили? – Вдруг спросил он у своих временно парализованных спутников. С удивлением спросил. Потому что оба выстрела прозвучавших в пещерке совсем недавно, никак не повлияли на слух. Тогда как молния, разрядившаяся над головой, произвела воистину оглушающий грохот – он своего вопроса не услышал. Только яростный треск молний.

А затем, одна из молний врезалась в новых друзей малышки.

-Нет! – Взвыл он в гневе, понимая, что всё его путешествие к центру Зоны пошло коту под хвост.

Пещерку наполнило запахом горелого мяса и палёных волос.

У стены сидят три обгорелых, теперь ни на что не годных, мертвеца.

Секунд пять он смотрел на них с открытым ртом – так жестоко с ним поступали лишь один раз, в тот давний день, когда в кабинет ворвалась милиция и изъяла всё. Стол, кресло, инструменты, лампы, всё, что так помогало ему жить полной, счастливой жизнью.

Ему захотелось выматериться. Громко, грубо, используя самые грязные слова, какие он знал. Даже природное отвращение к матерным словам и выражениям, которых он старался избегать в своей речи, куда-то пропали – это просто слишком. Здесь и так не просто найти новых друзей, которые могут помочь ему и его малышке, хорошо провести время. И вот, кое-как нашёл, две недели с ними шёл, ожидая подходящего момента, что б познакомить их с малышкой и вот, какой-то поганый Выброс, явление местной безумной природы, всё у него отняло! Просто какое-то скотство.

Он не выдержал и почти что начал ругаться - немного не успел.

Разряд молнии врезался точно в лоб. Он потерял сознание, прежде чем понял что произошло.

Когда он пришёл в себя, первое что услышал – сочный хруст и довольное урчание. Глаза открыл медленно, не полностью. Тот, кто издаёт непонятные эти звуки, пока не должен знать, что он очнулся. Шевелиться так же не спешил. Дыхание не дрогнуло, сердце билось размеренно, так же, как и всегда.

Он жив, определённо. Прекрасно, что жив, очень хорошо, но это разве повод, что бы сердце стало биться чаще? Конечно, нет. От того что он жив, мир не перевернулся, фиалки на камнях расти не начали. Просто он жив и это всё меняет – есть возможность остаться в живых немного дольше. Разум не родил особых мыслей, он не пытался вспомнить, что было до того, как он потерял сознание – он помнил и так. А размышления разные – зачем? Пока не осмотрится, думать просто не о чем.

Злиться, повод есть, но он не злился. Испытывать даже злость так долго, он не умел.

Он всё ещё в пещере. Костёр давно потух, а через узкий лаз проникает рассеянный дневной свет. Значит, ночь закончилась. Прошло много времени - Выбросы не длятся много часов подряд. По крайней мере, на его веку Выброс никогда не шёл всю ночь. Пару часов максимум.

Что ж, удар молнии его не убил, Выброс не прикончил.

А теперь в пещеру пожаловали гости. Точнее гость.

Стараясь не выдать себя случайным движением и не сводя взгляда со спины гостя, он напрягал мышцы. Сначала рук, потом ног. Мышцы откликнулись, он чувствовал и руки и ноги. Это хорошо, значит хрустеть, и чавкать начали не с него, что и так очевидно, ведь ему не больно. Куда важнее то, что удар молнии не только не убил его, но и ничего не повредил.

Коричневая, костистая спина подрагивает, тонкие жилистые руки едва заметно двигаются – это потому что мутант их почти не использует. Сразу кусает и начинает жевать. Слева, за этим существом, видно ноги, они подрагивают каждый раз, когда слышится треск разрываемой плоти, когда он откусывает новую порцию. Справа ничего не вздрагивает. Седая голова лежит на боку, остекленевшие глаза, безучастно смотрят куда-то в стену. Из откушенной шеи, тянется кровавая нить - последнее, что соединяет голову с телом. По какой-то причине, существо начало завтрак, разорвав ей шею. Может быть, любит кушать, начиная с глотки. Стоматолог не осуждал – мало ли что кому нравится.

Медленно повернул голову, что б охватить взглядом побольше пространства и самое главное, глиняный пол пещеры. Незваного гостя придётся убить, тут вариантов нет. Сожрав его мёртвых спутников, химера на этом не закончит. Пока тут есть мясо, она будет жить тут, объедаясь по-чёрному.

А ждать пока зверь решит поспать и надеяться улизнуть незаметно – глупо. Химера не человек, хоть её и называют «человеческой химерой». Шустрый, быстрый зверь, способный реагировать на малейший, едва слышный звук. Просто так прошмыгнуть мимо, не удастся.

Впрочем, как и просто так убить химеру.

Это тебе не человек, которому иголку в ухо ткни, он и помрёт на месте. Химера крепкая, выносливая тварь, способная выдержать десяток прямых попаданий, потом сбежать, регенерировать повреждения и отправиться по следу, что б справить себе сытный ужин из тел своих обидчиков…

Странно тут пахнет. Сырым мясом, кажется, людьми. Пятью людьми. И один из этих запахов его собственный. И химера тоже пахнет – у неё странноватый аромат, немножко кисловатый, не такой как у людей. А ещё пахнет свежей травой, и шестым человеком – он прошёл мимо пещеры, где-то метров на пятьсот к северу. Хм…, почему он так странно чувствует запахи? Так поразительно ярко?

Наверное, ударился головой, когда падал. Где-то он читал, что так иногда бывает. Ну, это не страшно. Если двигаться может и до сих пор не помер от кровоизлияния в мозг, значит, постепенно, всё пройдёт. Гематома рассосётся и всё станет как прежде…, почему-то, жаль. Хотелось бы и дальше чувствовать так много запахов. Это позволило бы ему лучше находить новых друзей для малышки.

Автомат. Прямо перед носом слева. Причём не его собственный, а Олега. Добротное, новое оружие прямо из последней партии модифицированных автоматов Калашникова. Кучу денег стоит, вороненая сталь с титановыми присадками и гасителем отдачи, увеличенный магазин, полый керамический приклад и множество мелких улучшений. Оружие, созданное для спецназа на базе самой успешной модели, совместившей в себе не только лучшие качества автоматов Калашникова, но и штурмовых винтовок лучших моделей из…, поток бесполезных мыслей прервался. Он отмёл их прочь, с заметным неудовольствием – зачем ему запомнилась эта чушь? Олег всю дорогу доставал их хвалебными речами о своём оружии и рассказами о том, как дорого ему обошёлся автомат, на какие жертвы он пошёл, что б купить его на Большой земле. Надоел всем, кроме него – его эти речи не донимали, двигаться не мешали, поддерживать беседу от него не требовалось, Олег вполне справлялся самостоятельно, по сути, разговаривая сам с собой. До тех пор, пока девушка не остановила группу и злобно ухмыльнувшись, произнесла:

-Если твоя пушка, такая охуенно клёвая, почему бы нам не грохнуть тебя прямо тут и не забрать её себе? – Олег тогда осёкся на полуслове, нахмурился, кулачки сжал, постарался выглядеть настороженным, готовым к бою, но, отчего-то, выглядел он как-то по-детски. – А впрочем, зачем нам это, вдруг ты отстреливаться станешь? – Олег расслабленно выдохнул, а она добавила ещё несколько слов. – Но я вот запомню историю про парнишку с охуенно клёвой пушкой. В Баре расскажу. Случайно, сболтну по пьянке, мол, есть тут сопляк один, пушка у него – огонь. В Зоне такую хуй где купишь, ведь так Олежек, в Зоне же такую не купишь?

-Не купишь. – Утвердительно кивая, ответил Олег.

-А если не купишь, за каким хером вообще покупать, если можно отобрать?

Повернулась, снова двинулась первой, ведя группу за собой, а Олег замолчал – ему доступно не объяснили, но инстинктивно он понял, что про свою чудо пушку лучше ему громче молчать.

Да, та самая пушка, которую в Зоне не купить. Барабанный магазин на месте, предохранитель снят. Нужно лишь схватить её и начать стрелять. Сделать это нужно очень быстро, иначе ему крышка.

Соперничать в реакции с химерой - человеку такое не по зубам. Тут только везение и выжать из себя максимум, на что способен. Если повезёт, остальное сделают пули. Как химера ни быстра, а быстрее пули она двигаться не сможет.