Поначалу он им и вовсе казался новичком, едва-едва освоившимся с Зоной. После, их мнение изменилось – парень был холоден в любой ситуации, действовал грамотно, знал всё, что положено знать бывалому жителю этой жестокой, мстительной земли.

Порой он был настолько холоден, что им становилось не по себе. В нём, словно бы чего-то не хватало, каких-то важных, незримых вещей. Человек, определённо, но словно бы наполовину – не физически, не в словах, не в поступках. Что-то точно в нём было не то, но что?

Теперь, в этой пещерке, до них начало доходить. Несмотря на свой вид и поведение, парень не был ни новичком, ни бывалым сталкером. Он был куда больше – парень так долго пробыл здесь, что Зона успела его изуродовать внутри, успела изменить.

Пожевала и выплюнула – со многими такое случается, но, чаще всего, физически. Нет в Зоне сколько-нибудь опытного сталкера, сумевшего избежать своеобразной метки Зоны – шрамы, какие ни с чем не спутаешь. Наверное, каждый сталкер, проживший здесь больше месяца, может такими похвастаться. Но иногда, происходит иначе, человек остаётся с руками, ногами, без ожогов и уродливых шрамов. Не потому что их нет вовсе, а потому, что все они внутри, спрятаны от посторонних глаз. Все его уродства, жуткие шрамы, отрезанные или откушенные части – они в душе.

Бородатые сталкеры провели здесь много времени, по нескольку лет каждый. Сумели сохранить целыми конечности, немного у них шрамов, повидали они такое, от чего другие поседеют. Как вот эта мрачная, заметно нервничающая девушка, расположившаяся напротив них, у другой стены. Она не молода, но ей не больше сорока. Она худая, как и все сталкеры – иначе тут и не бывает. Полный, тем паче толстый сталкер – это мёртвый сталкер. Да и питание в Зоне не особо балует. Всё концентраты, да концентраты. Располнеть на такой диете, вряд ли кому-то по силам.

Но девушка всё равно выглядит пожилой – не из-за того, что на её лице есть морщины. Не из-за мрачного взгляда и вечно мрачного выражения лица. Просто у неё седые волосы. Она увидела достаточно много, что б в её душе остались слишком уж уродливые шрамы. Может быть, куда более страшные, чем те, что остались в душе этого парня, зачем-то бреющегося каждый день.

Её тоже изуродовала Зона, но иначе – ей Она оставила свой дар. Чем-то девушка впечатлила Её, чем-то заставила её сжалиться, не изуродовать её до конца, не превратить в окурка и даже наградить подарком. Из-за этой девушки, они тут. В этом месте, в этой пещере.

Седая может чувствовать Выброс как никто другой. Такие люди в Зоне встречаются - их даже довольно много. Кто-то ощущает приближение Выброса за несколько минут до его начала. Кто-то может ощутить его за несколько часов. А вот она, эта седая, мрачная девушка, могла почувствовать Выброс аж за три дня до его начала.

А каждый Выброс оставляет на землях Зоны кучу артефактов. Особенно здесь, почти в самом центре Зоны. Если успеть собрать урожай раньше всех, да если повезёт, вполне можно озолотиться. А что бы успеть раньше, нужно знать, когда Выброс начнётся и оказаться в нужном месте.

С нужным местом, всё конечно сложно. Возможно, когда они выйдут наружу и станут искать, их ждёт разочарование. Возможно, артефакты возникнут в изобилии дальше к северу, востоку или западу. А может быть, им повезет, и окрестности будут сверкать от обилия крайне ценных даров Зоны.

Девушка всегда угадывала Выброс точно в срок, никогда не ошибалась. Как минимум, слухи, говорившие о ней, утверждали именно так. Однако, пока, выбравшись в Зону вместе с ней, они находили слишком мало – больше чем обычно, но куда меньше, чем надеялись найти. Седая точно указывала время Выброса, но Зона словно издевалась над ними – таинственная энергия, искажавшая саму эту землю, прокатывалась по ней и оставляла за собой слишком мало артефактов. Именно там, где в тот момент находились они. Словно бы Она, играла с ними.

Повезёт ли теперь? Кто знает, кто знает…, дальше к северу если бы забраться – вот там точно повезло бы. Там на артефакты всегда везёт, в каком бы настроении ни была Зона.

Но там, дальше, стоит Припять, а ещё дальше ЧАЭС. Там полно не только артефактов, в куда большем изобилии там встречаются солдаты Долга, бойцы Свободы, полу зомби Монолита и прочие двуногие с которыми лучше не сталкиваться ни в глухом переулке, ни в чистом поле.

Пятый сталкер в их компании вёл себя иначе. Нервно ёрзал, потел, глаза бегают, всё время дёргает воротник своей джинсовой курточки, иногда охает – страшно ему. Всю дорогу он вот так себя вёл, всего боится, всё время дёргается – жить хочет. Ну, это понятно, все хотят. Парню этому сообразить бы, что волноваться надо поменьше. Настороже быть надо, а не впустую нервы мотать, а то ведь когда придёт время, не успеет он среагировать и всё, съедят. Или в аномалии его порвёт на куски. А то и пулей шальной, мозги на улицу вынесет – всяко бывает. Есть много способов умереть в Зоне. Один страшней другого и редко смерть бывает быстрой.

-Поем я, пожалуй. – Произнёс тот, что оставался, всегда холоден и пугающе спокоен.

-Ну и дурак. – Проворчала девушка, чуть хриплым, грубым голосом. Её лицо скривилось сейчас, словно поведение парня её раздражало. А может быть, раздражения нет и в помине, может быть, она просто завидовала его вселенскому спокойствию.

-Почему же? – Удивился он, открывая свой рюкзак.

-Начнётся свистопляска, вырвет нах. – Пробасил бородатый. Нервный новичок глупо хихикнул и облизнул бледные губы. Взгляд второго бородача заставил его покраснеть и отвести взгляд.

-Не вырвет. – Уверил их парень, доставая из рюкзака батончик концентрата и крошечный термос.

-Хм, решился всё-таки? – Качает головой девушка. – А говорил, приберёг на особый случай.

-Всё правильно. – Кивает он в ответ, разворачивая упаковку. – Выброс вот-вот начнётся, это как раз тот случай. – Он улыбнулся ей. – Зона. Мы вполне можем не пережить именно этот Выброс. А зачем добру зря пропадать?

Никто ему не ответил. Девушка скрипнула зубами и отвернулась. Бородатые сталкеры ещё сильнее нахмурились, новичок охнул, и сжался в комочек у стены. Им словно бы стало сильно не по себе, чем было минуту назад. Не из-за того, что он сказал. А из-за того, как именно он это сказал.

Улыбка на губах, ясный взгляд, спокойное лицо, выверенные точные движения – ни тени беспокойства, даже просто волнения. Он говорил так, будто сообщил, что завтра будет погода не очень. Дождик там, или ветер чуть сильнее, чем был вчера.

Это было слишком…, жутко, наверное.

Он открыл маленький термос, где, по его словам, на особый случай хранился отличный заморский алкоголь. Дорогая и бессмысленная вещь. Тоже показатель того, что парень далеко не просто бывалый местный бродяга. Сталкеры не тратят с таким риском заработанное, на что попало. Они не покупают украшений, какой-то вычурной еды или модных ботинок. Они покупают патроны, оружие, крепкие добротные бутсы, желательно, стойкие к серной кислоте. Они берут еду, которая насыщает как можно полнее, но весит немного. Они берут то, что поможет им выжить здесь и сейчас, поможет скопить достаточно, что бы однажды, вернуться обратно на Большую землю, вернуться очень богатым человеком и купить себе сладкую жизнь.

Здесь они не для того, что бы жить, а для того, что бы подготовить себе лучшую жизнь потом.

Те, кто забыли уже и Большую землю и свои мечты, те, кто устали от всего и смирились с тем, что умереть им предстоит однажды тут, что не будет уже Большой земли вот, такие начинают жить. Здесь и сейчас, в этом бесконечном кошмаре, на земле, что каждый день, пытается тебя убить и лишь Её любовь, может тебя уберечь от страшной смерти. Лишь твоя осторожность и Её любовь…

-Что-то мне не хорошо…, - пробормотал новичок, шумно сглотнув и подняв руку, дабы стереть со лба крупные капельки пота. Спустя мгновение, он замер без движения, круглыми глазами глядя на свою руку. Она поднялась до половины и безвольно упала вниз.

-А я тебе говорил Олег, не волнуйся ты так. – Качая головой, укоризненно произнёс тот, что был всегда невероятно холоден и спокоен. – Вот и результат. Не успел путём вдохнуть, а уже подействовало.

-Что п-п-под-д-д… - Дальше он сказать не смог. Язык больше не двигался, губы онемели.

-Вот это. – Он поднял термос и чуть-чуть встряхнул. – Нервнопаралитический га…

Девушка стремительным движением выхватила пистолет и нажала спуск. Он едва успел дёрнуть головой в сторону, что было уже бесполезно и не могло его спасти.

Однако пуля прошла в сантиметре от его головы. Второй раз Седая выстрелить не успела – пуля врезалась в лоб и вынесла содержимое её головы на стену пещерки. Сталкер покачнулась, глаза её закатились и она упала носом вниз, почти что в костёр.

-Любопытно. – Удивлённо молвил тот, что был всегда так холоден. Повернув голову, он смотрел на след от пули, оставшийся в стене. – На неё подействовало очень слабо. Даже выстрелить успела, только руку немного повело, а так почти не повлияло. Не ожидал. – Он положил пистолет на землю, перебрался к девушке и уложил его лицом вниз, у стены. После чего сел на её спину. – Люблю когда есть некий комфорт. Вы уж извините, но сидеть на холодной земле, то ещё удовольствие. – Он снова посмотрел на девушку, на огромную дыру в её затылке. – Крепкая женщина. Мне даже немного жаль, что пришлось её убить. Кто знает? Вдруг мы могли бы подружиться и быть вместе? Впрочем, забудьте сказанное, я, пожалуй, сказал глупость. Видимо, это от нервов, как ни посмотри, а ведь я только что едва не погиб. Наверное, это что-то вроде сожаления. То, что я ощущаю сейчас.

Он перевёл взгляд на бородатых сталкеров. Оба сидели неподвижно, глаза обоих расширены. В них страх, но не такой полный, какой видно в глазах новичка. У этого парнишки, глаза сейчас просто круглые, два больших озерца из чистого ужаса.

-Вы извините меня, я просто не слишком хорошо знаю, что такое сожалеть. Некоторые мои эмоции, как бы это сказать, не совсем те же, что у вас. Однако я отлично умею изображать почти все присущие вам эмоции. Так я мог оставаться незаметным. – Он улыбнулся. – Никогда не понимал, зачем люди радуются, сожалеют, сочувствуют. Почти всё, что вызывало их радость, я никогда не мог осознать. В детстве очень переживал по этому поводу. Потом смирился. Что поделаешь? – Он развёл руками и снова улыбнулся. – Я такой, какой есть и этого не исправить. Кстати, вам удобно? – Они промолчали. – Извините. Я такой рассеянный! Вы же парализованы. Ответить не можете. Но вы не переживайте, я совсем не расстроен. Меня всё устраивает. – Он склонился к своему рюкзаку, вытащил оттуда плоскую маленькую коробочку. Открыл и повернул к ним. Покосился на новичка – парень сидит сбоку и не видит, непорядок. – Олег, извини, я постараюсь аккуратно. – Он поднялся, перетащил парня к бородатым сталкерам, посадил спиной к стене и вернулся обратно. – Чудесно. Теперь вы все прямо передо мной. Вот, смотрите. Правда, они прекрасны?

В их глазах не отразилось ничего, кроме страха и непонимания. В коробочке, в два ряда, лежат металлические свёрла, каждое длиной не больше спички.

Впрочем, в скупом свете костра, не вполне видно. Может просто гвозди. Или что-то иное…

-Это свёрла, для моей малышки. – Он положил коробочку на плечо мёртвой девушки и достал из рюкзака нечто длинное, металлическое, с кнопкой и утолщением в нижней части. – Вот она, моя девочка. Вы не подумайте, я не сумасшедший. Просто мне нравится называть её так. Когда-то, я даже хотел придумать ей собственное имя. Но подумал, что это, пожалуй, уже слишком. Я же не сумасшедший, в конце концов.

Он склонился над коробочкой и, что-то насвистывая себе под нос, стал рассматривать свёрла. Вскоре, он взял одно из них и вставил в маленькое утолщение на верхней части предмета, в котором некоторые из них, с удивлением и страхом, узнали один полезный прибор с Большой земли.

С едва заметной улыбкой на губах, он нажал кнопку.

С тихим жужжанием, прибор заработал, с бешеной скоростью вращая сверло.

-Не переживайте, я взял запасные батарейки. Часов шесть она проработает, но я постараюсь побыстрее. Скоро Выброс, а мы ведь не хотим, что бы нам помешали.

Он улыбнулся им вновь, а в его глазах уже не было той холодной безучастности, к которой они успели привыкнуть за минувшие три дня. Теперь в его глазах было почти что счастье. Какое-то не настоящее, может быть, из-за блеклости выражения лица, но всё-таки, счастье.

-Вы не против, если мы немного поговорим, перед тем как начнём? – Три пары глаз смотрели на него, с тем же страхом, постепенно переходящим в ужас. – Простите, опять эта моя вечная бестактность. Вы же парализованы, вы не сможете ответить. Уверяю вас, я не нарочно. Но всё же, поговорить я люблю. Вот именно в такие моменты поговорить. Вы не обессудьте, мне просто нравится. Это уже можно сказать традиция. Я всегда сначала разговариваю, делюсь чем-то важным для меня. Мне кажется, это честно по отношению к вам. Может быть, вы даже сможете всё понять, может, вам будет полегче. – Он прислонился к стене, положил прибор на колени и вновь улыбнулся. – Давайте сначала познакомимся. – Он указал пальцем на прибор. – Это моя малышка. Я её немного переработал. Конечно, это слегка изуродовало её корпус, но за то теперь она может работать от батарейки и всегда быть со мной. Знаете, мы с ней многое пережили. Она чудом спаслась, когда милиция подобралась слишком близко. – Он тяжко вздохнул, качая головой. – Видите ли, эти продажные твари, нашли мой кабинет. Всё опечатали, всё оборудование вывезли. А у меня был такой удобный кабинет! Вы не представляете – на окраине города, в очень уютном сухом подвале. Несколько ярких ламп, удобное кресло, много-много всего! А они всё арестовали. Собственно тогда нам и пришлось уехать. Мы с малышкой долго скитались, пока не оказались здесь. Не буду пересказывать вам всё – это будет слишком долго, а времени у нас не так много. Хотя при других обстоятельствах, возможно, я бы рассказал больше. Но вы и сами понимаете – приближается Выброс. А потому я лишь кратко объясню, почему оказался здесь. Видите ли, друзья, здесь нет милиции, меня не станут искать, а я смогу продолжить заниматься тем, что действительно люблю. Кстати, никогда не мог понять – почему вы так боитесь смерти?