Вожак стал едой – у стаи новый вожак.

Драное ухо подошёл обратно к искалеченному телу вожака. Усики на его мордочке зашевелились, он деловито понюхал левую ляжку – эта часть обычно мясистее, начинать лучше с неё.

Крепкие зубы впились в еду, и еда тут же громко заверещала – детали и частности вкусного и здорового питания. Можно не обращать внимания. К тому же, громкий писк, совсем не мешает наслаждаться вкусным завтраком. Подумаешь, пищит – это к делу вообще не относится.

Однако что-то пошло не так.

Вожак, истощённый, искалеченный, неспособный подняться на лапы, вдруг стремительно извернулся, скрючился в дугу и его челюсти сомкнулись на шее драного уха.

Челюсти сжались сильнее, драное ухо дёрнулся пару раз и свалился замертво.

Новый вожак, стал едой. Старый вожак, непонятным образом, снова стал вожаком.

Минуту назад почти что еда, а теперь он вдруг поднялся на ноги, продолжая пищать от боли и его зубы вновь погрузились в тело драного уха. Пища от боли так, что это напоминало отчаянный вопль, он жадно поедал драное ухо, пока от того не осталось даже костей.

Но этим не закончилось – еды ещё много, стая не успела путём начать её кушать. А вожак, съевший целиком одного из самых больших из них, прошёл ко второй еде и вновь хрустит мясом и костями. Бывает – аппетит это хорошо. Самый умный и самый сильный, с плохим аппетитом быть не может, кто много кушает, тот сильный и умный. Кто кушает мало, тот скоро станет едой. Всё просто.

Но не в этот раз.

Он ел без остановки. Расталкивал стаю и жадно пожирал всю еду, до которой мог дотянуться. Он даже отобрал еду у тех, кто уже начал кушать. Поесть успели лишь единицы – вожак съел почти всё за такой короткий срок, что это было очень и очень странно.

Стая начала чуять не ладное. Многие из них стали пятиться к стене. Вскоре вся стая прижималась к стенам, камнями, любым выступам и старалась делать вид, что её тут нет.

Вожак же пожирал всё, до чего дотягивался. Еда спокойная, еда пищавшая и пытавшаяся хотя бы ползти на своих искалеченных ожогами лапках – всех съел. Еда, оставшаяся от ужина – всё что осталось, умял в мгновение ока и теперь ещё и кости грызёт с каким-то пугающим аппетитом. Мало того, он не просто выгрызает из костей вкусную жижку – он их целиком съедает.

У стены лежит железный камень, внутри которого есть синяя кожа, намотанная на чёрную ветку, вкусная и необычная еда, но достать её всегда не просто из железной коробки. Везёт, когда она мотком в кармане у еды с грохочущими палками, а так больше намаешься пока достанешь.

Вожак не маялся – его зубы пробили коробку в два счёта. Обычно приходилось грызть долго, пока доберёшься, а тут…, они начали чувствовать, что происходит что-то совсем не то.

А потом они начали это видеть и слышать.

Съев синюю кожу, сжевав кусочек железного камня, вожак запищал от боли и свалился на бок. Его круглый, от съеденного сильно раздувшийся живот, пошёл мелкой дрожью. Спустя мгновение они услышали хруст и новый писк вожака. Боль и ужас – вот что было в его диком писке.

Он менялся. Обожжённая кожа сползала с него целыми кусками. Бока, с хрустом раздавались в стороны, голова исказилась и с тем же хрустом, так же начала увеличиваться, но неравномерно, от чего искажённая мордочка виделась мешаниной из шерсти, кожи и зубов. Да, его шерсть отрастала заново и с огромной скоростью.

Стая, дрожа от ужаса, сбивалась в одну кучку, поближе к выходу. Им хотелось сбежать, но что-то удерживало их от такого шага. Может быть, тот факт, что вожак, всё ещё вожак – он живой, он вот он, прямо перед ними. Но то, что с ним творится…

Всё закончилось через несколько минут. Тяжело дышавший вожак поднялся на лапы. Он смотрел на них и в его чёрных глаза, было что-то новое, чего-то, чего там не было раньше.

Он изменился. Теперь, что бы увидеть его мордочку целиком, нужно задирать голову вверх, теперь он больше самого большого из них, раза в три больше как минимум. Всё его тело покрывает короткая, серая шерсть. Ни следа былых ожогов. Зубы у него теперь такие огромные, что уже никому не захочется оспорить его право быть вожаком.

Стая источала ужас и была готова метнуться прочь, к выходу наверх или в нору, через которую пришли сюда – неважно куда, главное подальше отсюда. Потому как вожак стал другим. Такой огромный и сильный – кого теперь он сочтёт едой, а кого своей стаей?

Вожак не оправдал их опасений. Он поднялся на лапы, стало видно его живот – такой худой, что туго обтягивает рёбра, почти к позвоночнику прилип. Он словно месяц ничего не ел.

Вожак опустил мордочку почти к самой земле и миролюбиво пища, да шевеля усиками, потянулся носом к тому, кто стоял впереди всех – самый большой и сильный из них, самый умный, после вожака и драного уха. Он, естественно не отступил, хотя ужас пронизал каждую клеточку его тела. Не может самый-самый из них взять и отступить. Какой он тогда самый-самый? Не самый-самый значит, а один из тех, кто мог бы проводить волю вожака и следить за молодыми и неопытными.

Носы их ткнулись друг в дружку. Изменившийся вожак не отступил, никого не укусил, не стал шипеть или угрожающе пищать, наоборот, издал серию звуков, выражавших максимально возможное дружелюбие. Он даже немного посмеялся щёлкающим писком, что лучше всего выражал настроение любого из них. Стая выдохнула с облегчением – вожак остался вожаком. Просто он стал ещё сильнее, ещё умнее, ещё больше. Это разве ж плохо? Это хорошо. Вожак и раньше хороший был, а теперь он как три себя прежних. Стая процветала при прежнем вожаке – прежний остался на месте, просто его стало в три раза больше. Тут нет сомнений, это лучшее что могло случиться со стаей.

Все они потянулись к нему носами, стали обнюхивать его, а он деликатно нюхал их. Вожак не так что бы сильно изменился – пахнет почти так же. Что-то новое появилось, но в целом это он и есть.

Вожак стал едой, а потом съел тех, кто считал его едой и снова стал вожаком.

И в этот час, стая обрела…

-Уууу… - Сказала еда, ходившая на двух лапах.

Лап четыре, а ходит на двух. Безумная еда. Но вкусная.

К сожалению, не в этот раз – у этой еды глаз висит на груди, на тонкой сиреневой жиле, на теле полно почерневших дырок, кожа синюшная, пахнет как у одного из них сзади, под хвостом, когда он съест что-то совсем уж противное и гадкое.

Но какой безумец откажется от еды?

Еда есть еда.

Стая перестала пищать, выражая дружеское расположение старому-новому вожаку, и повернула носы к еде. Вожак тоже повернулся к еде. А еда, широко шагая, ринулась к вожаку – всё правильно, он крупнее, значит, еды в нём больше. К тому же он вожак, а значит, он намного вкуснее остальных.

Однако у еды на двух лапах сегодня не лучший в жизни день – еду ведь определяет и то, кто и кого может съесть. Съел ты – ближний твой еда. Ближний съел тебя – еда ты. Всё ведь очень просто.

Их больше, вожак огромный, а это на двух лапах всего одно – они тут точно не еда.

Вот-вот стая бросится вперёд, за своим вожаком. И так бы и случилось, но произошло нечто странное. Опять. И опять с ним, с вожаком.

Перед ним вспыхнули синие искры, и он попятился. Искры вспыхнули снова, в этот раз сердито треща. Вожак попытался отогнать их передними лапками, но они не пропали. Наоборот – их стало больше, и они появились даже в его глазах! Он снова попятился, случайно наступив на одного из них, отчего пещеру наполнил испуганный громкий писк. Вожак от неожиданности, а может ещё от чего, запутался в собственных лапах и сел на задницу, едва не задавив одного из них.

И в этот момент из его глаз вырвалось извилистое нечто, сверкавшее синим светом. Оно врезалось в еду и сбило её с ног, отшвырнув далеко в проход, ведущий на поверхность.

Стая снова сбилась в кучку, но теперь не дрожа от страха – они просто не понимали, что произошло и кто тому причина.

Вожак долго сидел на месте, а перед его глазами витали искорки – сердито треща, они, то пропадали, то возникали вновь.

-Ууу… - Вновь сказала еда на двух лапах, возвращаясь в пещеру.

Теперь у неё опалённая дыра в груди, а к гнилостной вони, добавился запах палёного мяса.

Вожак посмотрел на еду и, из его глаз вновь вырвалось искрящееся нечто, и вновь еда улетела в проход, нелепо болтая всеми четырьмя лапами.

Когда еда вернулась в третий раз, вожак повернулся к стае. Вокруг его глаз весело прыгали, светящиеся синие искорки. Всего пару мгновений прыгали, а потом исчезли.

Вожак издал смех – всё в порядке, они могут не бояться. Просто это теперь так и это не несёт угрозы им. Это просто появилось, просто с ним. Всё просто.

Он вновь запищал – иначе теперь. Все они знали, что значит этот писк. Они его слышали уже тысячи раз – пришла пора плотно перекусить. И удобно - еда сама к ним пришла, даже ловить не надо.

Стая ринулась вперёд, за своим огромным, очень странным, умным и сильным вожаком.

Пещеру наполнили довольный писк, шуршание и хруст разрываемой плоти.

Когда плохая еда кончилась, они выбрались на поверхность. Вожак поднялся первым и осмотрелся, в поисках опасности или еды, что, порой, одно и то же. Но вокруг спокойно – море зелёной травы размеренно покачивается от ветра. Где-то далеко еда есть, но слишком уж далеко. Её запах едва-едва ощущается. Стая сытая, нет смысла тратить кучу сил ради поиска лишней еды.

Можно спокойно двигаться куда-нибудь. Или остаться тут. Место хорошее, нора просторная. Можно расширить нору, что соединяет две пещеры и тогда получится огромная, уютная пещера. Стая могла бы тут долго и неплохо жить. Так почему бы и нет?

Вожак не двинулся с места. Он стоял у выхода, на задних лапках. Стая снова вокруг него. Кто-то остановился, тоже стал принюхиваться. Кто-то нашёл что-то интересное в траве. Кто-то нашёл повод, что бы прямо тут поругаться с собратом, о чём оба известили громким истеричным писком – жизнь продолжается, желудки полные, опасность с севера ушла. Всё ведь очень просто…, нет.

Всё не просто – он откуда-то теперь знал, что всё не просто. Всё сложнее, чем казалось раньше.

Это место, всё вокруг – это ведь не всё. И не самое лучшее, что есть.

Он ощущал много новых запахов - раньше их не было.

Вожак опустился на четыре лапы и ткнулся носом в одного из самых сильных и умных. Он запищал – он спрашивал. Но в ответ был лишь недоумевающий писк. Он повторил тоже с другими самыми умными и сильными из стаи. Но все ответили так же – они не чувствовали того же, что и он.

Где-то далеко, за большой длинной гладкой скалой плюющейся огнём и металлом, есть множество запахов. И многие, очень многие из них, принадлежат еде. Самой разной – на двух лапах, на четырёх, той, что растёт в земле и на деревьях. Там столько еды, сколько здесь отродясь не было!

Мало того – оттуда не идут запахи опасной еды. Не пахнет клыкастой едой на двух лапах. И той, что на четырёх, с красными глазами. Там вообще нет ничего из опасной еды. Но есть нечто, чем никогда не пахло здесь. И много того, что здесь часто встречается, но не всегда легко достать – стая ни одна, стай много. И есть другие, не такие как они, кто тоже едят еду, которую могли бы съесть они…, зачем оставаться тут, где так опасно и есть незримая опасность с севера?

Он долго говорил – писк вожака играл разными нотками, он часто тыкался носом, то в самых сильных, то в обычных, то в самых плодовитых и даже тех, что столь стары, что уже почти еда.

Они поняли не сразу, приняли эту идею тоже не впервые минуты, но…, если вожак самый умный и самый сильный, да ещё и самый огромный из них, какие тут могут быть варианты? Никаких не может быть. Всё ведь очень просто.

Спустя пару часов, стая, возглавляемая самым большим из них, быстро бежала к большой гладкой скале. Непреодолимой, опасной скале, у которой сгинуло множество стай.

Но самый умный из них естественно знает, как преодолеть длинную скалу.

Стая будет процветать – старый-новый вожак приведёт их к еде и безопасной земле.

Или станет едой.

10.

Велес сидел на камушке в поле чистом и курил. Глаза у него были большие, круглые. Взгляд кажется удивлённый, но в целом сильно ошалевший. В траве у ног его, бычков штук пять лежит, а он вот опять докурил, бросил бычок и новую сигарету зажигает. Посидел, глаза уже не такие круглые, головой качает вот зачем-то, да оглядывается иногда и снова головой качает.

-Ребята, вы ж попросту ебанутые. – Прошептал он, вновь головой качая, кажется, в расстройстве великом. Что же случилось? Что произошло? И кто же эти ребята? – Мать вашу так! А казались такими талантливыми, подающими надежды молодыми людьми! Даже сумели демократическим образом избрать себе бога! И тут такое. Я прям не знаю… - Он тяжко вздохнул. Снова обернулся назад, на тот долгий путь, что прошёл от своего уже не очень нового дома, до самого этого камушка.

-Пиздец. – Добавил он и вдохнул ещё немного дыма сигаретного.

Как вот это всё случилось? Почему он проморгал? Ведь столько сил положено на них, так долго он вёл их к чистому свету высокой культуры бытия! И всё насмарку.

Он шёл по следу весь день. Точнее бежал по нему – изображать из себя сталкера с болтиком на верёвочке, вечно боящегося не туда наступить, ему сегодня было лень. А раз лень, то и не стал.

Бежал, бежал, значит, и вскоре стал замечать некоторые странности. Потом странностей стало больше, а потом он нашёл то немногое, что осталось от стоянки сталкеров и многое другое.

Тёмные прошли как саранча. Ему даже не слишком было нужно обоняние, что бы пройти за ними.

Достаточно было идти за вереницей из трупов.

Они истребили всё живое, встреченное на пути. Слепые псы, химеры, пси-собаки, да даже крыс и тех перебили всех, каких встретили. А эти несчастные сталкеры? Они ведь мало того, что поубивали всё вокруг, так они ещё и над трупами измывались самым жутким образом. Почти все тела, пожалуй, кроме крыс, выпотрошены в полном смысле этого слова – не просто потроха наружу, не хватало частей тел, голов, костей, кожи, когтей и ногтей, в общем, тела разобрали на сувениры так, что только мокрое место осталось. Некоторые тела искусаны – в первый момент решил вполне резонно, что местные обитатели успели порезвиться с бесплатным мясом, точнее его жалкими остатками. Но как оказалось, не совсем так - ближе присмотрелся и да. Полно следов от клыков и когтей, на том, что осталось, и сильно сгнить не успело. Но это ладно, понятно всё. А как быть со следами вполне человеческих зубов? Кто их оставил? В первый момент он не хотел верить. А потом - чем дальше, тем больше тел и следов непотребств всяких, в общем, пришлось принять свершившийся факт.