Взяв с полки несколько пакетиков заварки, кружку, он налил кипяток и вернулся на своё место у стола. Староват он стал для того, что б болтаться по Зоне каждый божий день. Для Большой земли, он всё ещё молод, на пенсию не заработал, как говорится. Но там и жизнь другая, там люди стареют не так быстро, как здесь. Эта жизнь всегда бок о бок с опасностью держит организм в тонусе двадцать четыре часа в сутки, вот он и изнашивается быстрее.

И всё же он не настолько стар, что б проводить на базе почти всё своё время, как генерал или некоторые старейшие из солдат Долга. Кроме того, он прекрасный боец и хороший командир. Он куда полезнее в поле, чем здесь. Что доказал он не раз и не два, в сотнях рейдов, в сражениях группировок, поиске артефактов, отлове сталкеров с артефактами, в процессе отстрела бандитов и мутантов. Он один из двух солдат Долга, получивших высочайшую на сегодняшний день награду. Он один из тех, кто получил в личное пользование…, дверь открылась, прервав его размышления, уже пару лет как бывшие предметом большой его гордости. Капитан Долга, получивший такую награду – это вам не хорьков в поле с пулемёта смеху ради расстреливать.

-Капитан. – Сказал один из солдат в плаще с красными пятнами и зашёл внутрь, махнув рукой тем, кто оставался снаружи. Повинуясь жесту, они вошли внутрь. Солдат взял свободный стул, поставил в центре комнаты и кивков указал на него, троим вошедшим вслед за ним.

Двое из них солдаты. Один в экзоскелете, второй в куртке и тяжёлом плаще, прошитом армирующей нитью. Видать обоих с блокпоста сняли, что б выполнить эту задачу – привести сюда третьего. Точнее, третью. Её, довольно грубо пихнув, посадили на стул. После чего отошли к стене, взяв автоматы наизготовку.

-Вышла на блокпост. Без оружия была, как пьяная там тыкалась. А может обдолбанная. Мы её за жабры и сюда сразу. По пути попытались допросить, молчит как рыба.

Капитан смотрел на девушку, прихлёбывая горячий чай из кружки.

Молодая, лицо симпатичное, обрамлено чёрными, вьющимися волосами – даже красивой выглядит, что впрочем, не удивительно, учитывая, что женщин в Зоне не так что бы много и не мало конечно, но топ-модели редко идут в смертельно опасные места с автоматом наперевес, что б артефакты искать. У красивых женщин куда больше вариантов устроить свою жизнь, чем у любого из мужчин. А в итоге, получается, что женщин в Зоне много, но так что б красивых, так почти и нет.

Впрочем, эта скорее симпатичная.

Губы блеклые, кожа бледная, все преимущества черт лица, уничтожают эти вот маленькие детали.

А вот с фигурой ей повезло – полная грудь, крепкие ноги, плоский живот. Собственно тут все сталкеры такие, крепкие, худые, жилистые и вечно либо голодные, либо измотанные так, что ноги едва волочат. Другое дело, что худоба не всем к лицу. Кто-то на мешок с костями становится похож, а кто-то на топ-модель из фильмов и кино. Вот к последним девушка и относилась. И зачем она в Зону пришла? Молодая совсем. Не хотелось её убивать, но, увы.

После допроса, выяснив всё, что ей известно, с ней покончат. С достоинством, как и положено солдатам на войне. Её расстреляют у северных ворот и похоронят там же, прежде уничтожив мозг, что б после Выброса она не выкопалась из могилы. Это не всегда помогает, но в основном, покойники, лишившиеся содержимого черепной коробки, в зомби не превращаются.

-Итак. – Произнёс он, продолжая разглядывать девушку. – Кто ты?

Она не ответила. Пустой взгляд скользнул мимо него и замер где-то в районе угла комнаты. Тонкие, крепкие руки безвольно лежат на коленях. Колени сведены вместе, словно бы автоматически. Полы плаща, усыпанного пятнами зелёного цвета, свободно спадают до самого пола. Такие же полосы и пятна, видно на её грубых джинсах и даже на берцах по одному пятнышку есть. Некоторые из них сделаны, словно намеренно небрежно, другие имеют очертания, будто их рисовали с особой тщательностью, пытаясь вложить в мазню зелёной краской, какой-то особый смысл. Какой?

Вопрос излишний – Свобода никогда не скрывала своих убеждений и мерзких наклонностей. Бездумные марионетки Зоны, отдавшие ей себя целиком. Продавшие и душу, и всё человечество, ради эфемерной свободы, которую они не отличают от самой обычной анархии. Дети излишеств, глупости и порока, вот что такое Свобода, анархисты, преступники, безответственные люди, к которым в руки попало оружие. Люди, порабощённые Зоной, зловонное дыхание которой исказило и изуродовало их больше, чем всех прочих. Конечно, кто-то скажет – вспомни о Тёмных капитан Долга, вспомни Кот об этих уродах, творящих полное безумие. Но он бы ответил, как и всегда – Тёмные, давно не являются людьми. Тёмные всего лишь ещё один вид мутантов, вид зверья Зоны. А Свобода нет, Свобода, это люди, добровольно отдавшие себя в руки Зоны. Конечно, это не значит, что они лучше Тёмных. Или кабанов, или бандитов. Просто они другие и всё. И лечение, подходящее остальным, подойдёт и им.

Конкретно в этом случае, он бы прописал десять миллиметров в лоб. Или пять пятьдесят шесть. Две-три штуки. Можно четыре. Или даже пять, что б лечение сработало наверняка.

-Если ты будешь молчать, допрос станет не таким вежливым.

Она всё равно молчит. Взгляд плавает. Вот повернула голову, медленно повертела ею из стороны в сторону, открыла рот, словно хотела что-то сказать и застыла в таком положении.

-Обдолбанная она капитан. – Сказал один из солдат. Он кивнул в ответ – скорее всего. Свобода известные наркоманы. Дай свободовцу на выбор таблетку, пригоршню грибов и косяк с марихуаной, так он проглотит таблетку, тут же съест все грибы и с удовольствием закурит.

-Если бы ты была мужчиной, мы бы воспользовались шприцем и чем-нибудь, что могло бы тебя встряхнуть. Но сама понимаешь, препараты стоят денег, а женщину можно привести в чувство и более простым способом. Тем, что тебе не понравится. Но который понравится нам. – Он поднялся из-за стола, подошёл к ней и сел на корточки у её сведённых коленок. Посмотрел в пустые глаза с расширенными зрачками. Нахмурился, наклонив голову на бок, словно задумался. Потом приподнял одну бровь. – Эсмеральда? Хм…, давно я тебя не видел…, и вот значит, что с тобой стало. – Он покачал головой, тем выражая своё глубокое осуждение. – Жаль, очень жаль.

Он поднял руки и положил ладони на её грудь, скрытую тканью джинсовой куртки. Девушка не отреагировала, смотрит куда-то мимо. Что ж, ему нужны ответы, а допрос есть допрос.

Рывком он разорвал рубашку. Полная, мягкая грудь выпала наружу и удобно устроилась в его морщинистых ладонях. На ощупь грудь была ещё лучше, чем на вид – разве что, какая-то очень уж холодная. Вот почему Эсмеральда такая бледная, если это конечно она – мог и обознаться, давно он её не видел. Девушка замёрзла до мозга костей.

Странно, что не дрожит от холода, но это не так уж и важно.

-У тебя не так много времени остаётся. Ты или начнёшь говорить или тебе будет плохо, а нам хорошо. Мы можем по-плохому, а можем по-хорошему. Эсмеральда, обещаю, если будешь сотрудничать, тебя накормят, с тобой хорошо будут обращаться и оставят в живых. Выбор за тобой.

Он врал – её путь окончен, заговорит она или нет, но сегодня она искупит свою вину перед человечеством, получив свою пулю в затылок. Солдаты понимали всё это, но никто не улыбнулся, не подал виду как-то иначе. Не впервой им допрашивать пленных, люди опытные.

Девушка повернула голову, взгляд остановился на его лице. Глаза пустые, лицо бесстрастно.

-Сто пудов капитан, обдолбанная в хлам. Просто за титьки пощупать – не очухается.

-Значит, у меня связаны руки. – Капитан криво ухмыльнулся, вновь посмотрев на аппетитные груди девушки, которую он не видел много лет. – Ты всё равно заговоришь Эсмеральда, тебе нужно лишь выбрать – говорить сейчас или чуть позже.

И снова она не отвечает. Он давал ей выбор. Она его сделала, обдолбанная или нет, уже не играет роли. Наркотики, тоже выбор. Она могла не принимать их и сейчас соображала бы лучше, смогла бы понять, в какие неприятности угодила – если конечно, она не прикидывается. Как бы там ни было, а будет долгая ночь для неё и отдых бойцам. Не очнётся, не заговорит – есть и другие методы, есть и другие люди, что допросы ведут уже при помощи скальпеля и пил по костям.

Бойцы у стены не шелохнулись – приказа не было, но по лицам видно, что им происходящее нравится куда больше, чем если б она просто начала говорить. Третий, старший по званию, стал за спиной девушки и взялся за её зелёный шарфик, обмотанный вокруг шеи. Стал разматывать, пока капитан смотрел на безучастную ко всему девушку. Грудь оголена, ей предстоит очень непростое будущее, короткое, но мучительно не простое, а она сидит и в ус не дует.

Наверное, и правда, под наркотой…

Шарфик упал на пол, боец двумя руками жадно ухватился за полные груди девушки и сжал пальцы. А она сидит и смотрит в лицо капитана.

Который сейчас смотрит чуть ниже – на её шею.

-Твою ж мать…

-Чё такое? – Обеспокоенно молвит боец, не забывая попутно тискать обе груди пленницы.

-Он не обдолбанная. – Капитан поднялся и отступил к стене.

-В смысле? – Не понял боец.

-Она мёртвая!

Боец замер неподвижно, в глазах удивление. Его подчинённые переглянулись ошарашено, капитан схватил со стола автомат и направил на девушку.

Боец отпрянул, наконец, отпустив грудь девушки, и глянул вниз. Потом икнул громко.

На её шее, там, где проходит ярёмная вена, зияет аккуратная дырка от пули.

С такими ранами, даже на Большой земле, вряд ли можно остаться в живых, а тут…

Девушка поднялась на ноги. Её голова склонилась на бок, она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но не издала ни звука. Челюсть, с влажным едва слышным хрустом съехала в сторону и застыла в таком положении. С уголка её рта потекла прозрачная слюна.

Капитан направил оружие в симпатичную, жутко бледную грудь девушки, но спуск не нажал. Его подчинённые стоят прямо за ней. Если пули начнут прошивать её хрупкую фигурку насквозь, он рискует положить тут всех четверых и своих бойцов и мертвеца. Лучше всего стрелять в голову, хотя для мертвецов Зоны, вынесенные на улицу мозги далеко не всегда аргумент, чтоб умереть во второй раз, но иногда это работает. Однако проблема та же. Все три бойца, из которых один опытный многое повидавший сталкер, застыли как вкопанные.

Да уж, недаром генерал недолюбливает женщин – потискал титьки и всё, как громом поразило.

Впрочем, дело скорее в том, что титьки те от женщины умершей неизвестно сколько часов назад.

И во времени, конечно. Прошло всего несколько секунд, парни оклемаются вот-вот и очистят сектор обстрела, разбегутся в стороны и…, и тут слишком маленькое помещение.

-На улицу блять дебилы!!! – Рявкнул капитан.

Бойцы отреагировали мгновенно, даже тот, кому так понравилось трогать некоторые выступающие части покойницы. Все трое выскочили наружу, лбами открывая дверь.

Однако всё стало только хуже. Девушка, что словно бы была под кайфом, всю дорогу двигалась заторможено, почти ни на что не реагировала, вдруг проявила прыть, мертвецам Зоны частенько свойственную. Он нажал курок, но поздно. Пули выбили кирпичную крошку из стен, не задев девицу – она уже в коридоре. И почти сразу оттуда донёсся перепуганный визг, а затем невнятное мычание, словно некто пытался что-то сказать, но у него никак не получалось.

Капитан одним прыжком оказался у дверей готовый стрелять.

Бойцы с блокпоста в трёх метрах дальше по коридору, замерли с автоматами наизготовку, но не стреляют, чтоб не прикончить своего сослуживца. Старший из бойцов, уже успевший пройти некоторый интим с покойницей, спиной к ним, белый как мел и дёргается всем телом, пытаясь вырваться из цепких ладошек девушки и одновременно направить автомат на неё. Слишком близко он, получается не очень, да и страх даёт о себе знать. Вместе с полной грудью, что сильно раскачивается от каждого его рывка. Бледная, полная грудь с тёмными по-боевому торчащими сосками – это могло бы быть даже привлекательно. Если не обращать внимания на сильную бледность кожи и лицо девушки. Её челюсть двигается – с хрустом и скрипом зубов друг о друга, двигается так, словно челюсть живёт отдельно от всего остального тела. При этом лицо бесстрастно. Пустые глаза, гладкая бледная кожа, все черты лица словно восковые.

-Пэааа… - Сорвалось с синеватых губ девушки и боец, наконец, справился.

Ствол автомата уткнулся в тело девушки, парень нажал спуск, и оружие выдало длинную очередь в упор, прямо в грудь Эсмеральды. Одновременно начал стрелять капитан, стоявший в дверном проходе, ему сектор обстрела ничто не перекрывало, он мог свободно вести огонь.

Девушка отшатнулась, пули прошили её грудь в десятке мест. Кусочки мяса и кровь выбило из спины десятком фонтанчиков. Она шагнула назад, и поток пуль бросил её к стене – капитан целился в голову. Мозги и осколки черепа выплеснуло на кирпичную стену.

Капитан стрелял, пока патроны не кончились. Старший боец упал на одно колено – отпустило его, пришёл в себя, открыл сектор обстрела для товарищей. Огонь из четырёх стволов снёс девушку к стене, замыкавший коридор с этой стороны. Всё её тело прошито множеством пуль, дырки от них остались не только на груди - ноги, руки, торс, всё в дырках от пуль, она уже похожа на решето. Одна рука висит на лоскуте кожи, красивая грудь превратилась в кровавый комок, живот разорван. Задняя часть черепа разнесена в куски, но её лицо, каким-то чудом уцелело. Даже челюсть встала на место. Бледное, миловидное, словно застывшее во времени личико, над изорванным, окровавленным телом.

Из которого, к слову, не так много крови вытекло. Раны почти не кровоточат, что и не удивительно, ведь она мертва…, не до конца, не совсем мертва – так, как порой и бывает в Зоне.

-Аииихррр… - Вырвалось из её горла в тот короткий миг, когда быстрым движением, стрелявшие в неё люди меняли обоймы своих автоматов.

Выстрелить снова, никто не успел.