Контролёр, так сталкеры называют этих отвратительных существ, медленно кивнул головой и закашлялся – на траве осталась чёрная кровь. Кажется, он всё же слишком грубо ухватился за разум этого существа и что-то повредил внутри. Можно было быть и осторожнее, чуть более аккуратным, достигнув цели при том, не нанеся ровным счётом никакого вреда.

Но зачем напрягаться? Контролёр привёл в его лес мертвецов! Крайне отвратительное злодеяние.

Пусть спасибо скажет, что вообще не убил.

Когда контролёр, шатаясь, словно пьяный и врезаясь в деревья на пути, ушёл прочь, он поднялся на ноги и глубоко вздохнул. После чего скривил губы и покачал головой. Вместо запахов привычных любому лесу, теперь тут воняет какой-то гнилью. Контролёры мать их! Зачем они вообще связываются с этим извращением, этим маленьким безумством Зоны – с её мертвецами? Такая ведь мерзость! А им как будто нравится. Наверное, стоит вообще всех контролёров прогонять отсюда. Убивать-то их особо не за что. Пусть они не в себе и испытывают странную приязнь к мертвецам, но всё же. Вряд ли это достойный повод для того, что бы лишить жизни кого бы то ни было…, он сердито нахмурился, подумав об этом. Неприятное воспоминание возникло в его голове. Приязнь к мертвецам, сама по себе, всё же, наверное, не повод для жестокостей всяких. Однако есть некоторые прямоходящие, к которым это вряд ли относится. Особенно это касается тех, кто любит с мертвецами за жизнь поболтать, о погоде поговорить, чем-нибудь поискриться в процессе…

-Тьфу. – Сказал он, смачно плюнув себе под ноги.

Вот надо было вспоминать ему этого невыносимого во всех смыслах человека! Всё настроение коту под хвост. На редкость неприятный персонаж. И безумный в хлам – это уж без всяких сомнений.

Эх, порой Зона сама не знает что творит. Ладно, Сара – пусть она безумна, пусть её жестокость запредельна и она, в самом деле, может убивать просто ради удовольствия. Ей нравится убивать, не для еды, не для защиты, а просто так. Что бы посмотреть, как кто-то умрёт. Однако Природа создала много подобных существ – обычная домашняя кошка, ведь жестокий, злобный хищник. С тем, кто кормит её, кто больше неё в два десятка раз, просто душка, милый пушистый комочек. Но что будет, когда в лапки этой милоты попадёт простая полевая мышка? Мышке не позавидуешь. Её ждут полчаса страшных мук, что непременно закончатся смертью. Зачем эти полчаса? Зачем кошка измывается над своей жертвой, а после ещё и не факт, что станет поедать истерзанный трупик? Просто ей это нравится, некоторым, страдания других, сильно повышают настроение.

Есть на совести Природы разные твари – те, что издеваются над жертвой, повинуясь инстинкту, выработанному миллионами лет эволюции, есть те, что издеваются просто ради удовольствия. И все они, всё-таки важны. У всех у них есть своя роль. И у Сары тоже. Несмотря на всю мерзость этой женщины, несмотря на то, что в ней не осталось почти ничего человеческого – она всё равно часть Зоны, часть природы. Зона ничего нового не придумала, не извратила то, что уже было. Кошек тут нет, а те, что были, Зона исказила, дав им новую роль, особую нишу. Нет тут пум или других зверей, убивающих и терзающих ещё живую жертву ради эстетических соображений. Ни пумы, ни другие, тут просто не выживут. И Зона создала тех, кто выжить смогут, тем заполнив пустующую нишу. Она не устранила эту нишу, не уничтожила баланс свойственный природе, она оставила самую суть, но чуточку изменила компоненты. Сара заняла место кошек, пум и других жестоких тварей.

Он сам тоже занимает важное естественное место. И многие из них тоже.

Но этот…, этот…, почему-то, на языке вертелись только очень грязные, сплошь матерные эпитеты и выражения. В общем, этот. Который тот. Некрофил-извращенец. Потому как его тяга к мертвецам абсолютно безумна. Он словно не понимает, что они мертвы.

Ну, кто в здравом уме будет пытаться научить зомби, у которого кишки вокруг ног намотались, искать артефакты и обходить аномалии? А этот, который тот, да что б он сдох, таким увлекался – довелось с поличным поймать. В этом самом лесу. И что же этот ишак в тапочках ему заявил?

«Уважаемый! Как же вы можете проявлять такую возмутительную жестокость? Позвольте друг мой! Посмотрите на небо – солнце в зените и ни единого облачка! Вы что же, хотите что бы нашего доброго друга хватил солнечный удар? Посмотрите! Ведь у него совсем нет волос и даже кепочки и той нет! Мало того – он может простудиться! Я просто в ужасе от вашей беспричинной жестокости! И я не намерен больше терпеть это возмутительное варварство! Гнилушочек, пойдём в другую сторону, подальше от этого рыжего негодяя. Не переживай. Дядя с тобой, дядя тебе всё-всё тут покажет».

«Мммяяясооо!» - завыл мертвец, бросаясь следом за этим, который в тапочках.

-Тьфу! – Снова плюнул он вниз.

Настроению конец и полный пи…

Странно. Он остановился, осмотрелся. Перед ним, за парой деревьев, крупная лесная поляна, почти овальная. На ней каждый год растёт вкусная, крупная клубника. Правда, собирать её нужно ночью – здесь Зона своеобразно подошла к вопросу ядовитых и съедобных плодов.

Конкретно на этой поляне, не поможет обучение или память. Обычно, в обществе несколько более примитивном, нежели современное, старики передают молодым информацию о том, что есть можно, а что нет. Другие существа поступают иначе – кто-то помнит инстинктивно, что съедобно, что нет, некоторые тоже обучают, но несколько иначе, чем человек. Однако тут, с этой клубникой, такой подход не сработает. Все ягоды одинаковы, понять какая наполнит рот сочной мякотью, а какая убьют, на взгляд или ощупь невозможно. Исключение – ночь. Если прийти сюда в темноте, то поляна светится. Часто красивым алым сиянием, иногда голубым. Однажды он видел, как её заливал рассеянный ярко-зелёный свет. В тот год вообще ни одной ягодки собрать не удалось. Потому что в такие моменты, светятся все ягоды, а ягоды, которые тут светятся, есть можно только один раз в жизни. Для людей. Мутантов, почему-то, эта клубника не убивает. Однако делает им нехорошо. Съест такую ягодку Плоть или кабан и всё – визжит, бегает взад-вперёд, трясётся, воздух портит жидкостями разными, но не умирает. Часа через три, облегчившись по полной, мутант возвращается к нормальной жизни. А вот люди – их ягоды убивают почти сразу.

Хорошо, что эта полянка глубоко в лесу – будь она ближе к опушке, не уследил бы, каждый год умирали бы пачками. С едой в Зоне всегда плохо. Витаминов народу не хватает. Жрут что попало, а потом с ними всякое происходит…, это да. Но что-то здесь не так.

Он присел на сухой пенёк, стал приглаживать бороду и слушать.

Удобный пенёк – специально срубил старое дерево именно так, аккуратно, что бы потом можно было прийти сюда, сесть и смотреть на лесную поляну. По ночам тут очень красиво. Да и клубники хочется иногда, а осторожность дело такое – её проявлять надо вдумчиво и со всей тщательностью. На этом пеньке он не только любуется красивым видом. Здесь он повторно перебирает ягоды, что б случайно не пропустить ту, что светится. Молод он ещё, что б вот так глупо умирать.

Странно. Не уж то показалось? Или это из-за Фрола? Его он услышал минут пять назад – парень идёт по лесу, возвращаясь к домику в чаще. Две недели где-то пропадал. Говоришь ему, говоришь, сиди дома, не лезь ты, куда собака свой этот самый не совала. Так нет же. То туда попрётся, то сюда и так каждый месяц. Уж и не ясно как тут быть. Не запирать же его в комнате, в угол же не ставить в самом-то деле. Не в том он возрасте, что б в угол его ставить. А как быть не понятно.

С судьбой он давно смирился, а может просто виду не показывает. Может, хочет он вернуться домой, на Большую землю. Может, нет. Всерьёз он так и не решился с ним поговорить. Наверное, потому что боится себе признаться – одиночество, его добровольное затворничество в лесу, всё же гнетёт его. Как всякого человека, одиночество пугает его…, хотя это, пожалуй, преувеличение. Он был один чуть ли ни всегда. Как минимум, с тех пор как стал приглядывать за этим лесом. И вроде бы было всё хорошо. А потом помог он парнишке, спас от неминуемой гибели. Собирался ведь отправить на все четыре стороны, когда угроза исчезнет и в том размытом, коротком отрезке будущего, что он может увидеть, парнишке не будет угрожать неизбежная смерть. Научил кой-чему, рассказал всякое, а как пришло время, отчего-то не смог его прогнать. Так вот и до сих пор не может. И понять не может почему. А может, просто не хочет себе признаваться.

Однажды во сне назвал Фрола «сыном» и так перепугался, что проснулся весь в поту и до самого утра не мог уснуть. С тех пор он старался не думать о сложившейся ситуации, прогонял все мысли на эту тему прочь. Не хотел он копаться в себе и думать о таких вещах…

Всё-таки ему не показалось.

Фрола он слышит – парень сосредоточен, мыслей почти нет, медленно двигается по лесу, отслеживая и звуки и местность. Руки на прикладе, оружие наизготовку – совсем взрослый стал парень, настоящий матёрый сталкер. И духом крепкий. Столько лет, а с ума не спрыгнул, наоборот, закалился, стал практичнее, чем прежде, страха не утратил, бояться умеет и делает это правильно – страх не контролирует Фрола, это Фрол контролирует свой страх, используя его как инструмент для собственного выживания. Настоящий сталкер. Но лучше прочих, потому что не убивает просто так, не рубит живых деревьев на костёр без острой необходимости, не якшается со всякими мутными личностями, водку пьёт только по делу, в общем, настоящий сталкер – часть Зоны, а не патоген, разрушающий её, как все прочие люди Зоны.

А ещё он слышит нечто другое. Странно слышит. Оно возникает, как сгусток холодной злобы и голода, пустое от мыслей, только инстинкты, а затем пропадает. И даже так – это словно отражённое эхо, словно Нечто, находится далеко-далеко отсюда. Но как он тогда это услышал, если оно далеко? У его способности слышать мысли и чувства живых существ, есть свои ограничения. Как и у способности влиять на эти самые мысли и чувства. А для полного контроля, подавляющего всякую волю живого создания, нужно и вовсе быть очень близко, метров на десять хотя бы.

Так что же он такое слышит? Прикрыв глаза, он сосредоточился, напрягся так, что со лба скатились капельки пота. И увидел. Чуть больше чем прежде.

На миг, мысли без слов и чувства, полные холодной злобы, раскрылись перед ним словно книга.

Он погрузился в чуждое ему сознание полностью. Увидел его изнутри – сплошные инстинкты и охотничьи навыки, добытые через собственные пробы и ошибки. Ни жалости, ни сострадания, ничего, что могло бы вызвать хотя бы тень положительных эмоций.

За то масса того, от чего он ощутил мурашки, бегущие по спине и холод в области сердца.

Голод. Холодный, злобный голод и обрывочные воспоминания, полные кровью, хрустом костей и воплями заживо пожираемых жертв…

Разум существа закрылся внезапно и полностью.

Он открыл глаза, и громко сглотнув, поспешно поднялся. Дробовик сошёл с плеча, он разломил его надвое, проверил наличие патронов в стволах. Сложил ружьё обратно, сунул руку в карман – десяток патронов. Вытащил один. Патрон с пулей. Это хорошо – то, что он услышал сейчас…

Где-то к северу, метров на двести отсюда, холодный разум существа вновь открылся ему – всего на мгновение, за которое он бы не успел перехватить контроль над любым разумом, даже будучи лицом к лицу с его владельцем. А затем разум снова пропал с радаров. Он перестал его слышать.

Отступив к дереву, он прислонился спиной к толстому стволу – что происходит?

Прошла минута, затем другая – снова вспышка холодной злобы, теперь гораздо ближе.

Он поднял дробовик и замер, готовый стрелять – это всё неспроста. То, что идёт по лесу, сумело заметить касание к своему разуму и, более того, оно сумело заблокировать его. Он не мог его даже услышать! Вся его ментальная мощь разбивалась о неизвестное существо, словно стеклянный стакан о бетонный блок. Только вот блок этот, ещё и бегать умеет…, вновь вспышка холодной злобы, вновь она исчезла. А вслед за тем, зловещий, низкий вой прокатился по лесу.

Существо не просто его заметило – оно играет с ним.

Как кошка с мышкой.

Что-то глубоко в душе подсказывало – это не тот случай, когда он может полагаться на свои силы.

Где-то в лесу, далеко от сюда, опытный и осторожный сталкер Фрол, споткнулся, остановился и стал прислушиваться к тому, что звучало в его голове, но не касалось его ушей. Мысль, пришедшая издалека, но мысль яркая, отчётливая, знакомая, указывающая направление. Фрол хороший парень, в нём осталось достаточно того светлого, что в Зоне лучше выбросить и забыть.

Парень развернулся и чуть быстрее двинулся в другом направлении – он ответил на его мысль, он придёт. Если б не аномалии, он бы и прибежал, но Зона не то место, где можно бегать…, он скривил губы в отвращении – вот сейчас совсем не вовремя память подкинула пищу для размышлений.

«Давненько мы с вами не бегали по лесным тропинкам, дорогой мой мохнатый друг. Кстати, вы не думали о том, что б посетить парикмахера? Знаете ли, вас вот в сумерках увидишь случайно, это же сразу инфаркт! А если человек, простите, под кустик присядет, по делам важным, а тут вы! Не чёсаный, в плаще вашем грязном, глазищи пучите – а человек тужится, делом занят и из кустов такое чудо с ружьём наперевес! А вы, наверняка не знаете, как опасно волноваться, когда организм сосредоточен на столь важном деле. Сердце, должен вам заметить, это не игрушки. Сердце вещь хрупкая и нежная. Ваше же, простите, еблище, ещё раз простите, просто других слов тут, увы, не подобрать, ваше это самое мохнатое на ваших пухлых плечах, это ж смерть с косой даже для такого пожилого и должно воспитанного человека как я! Кроме того, должен заметить, у вас явно лишний вес. По поводу чего я к вам сегодня и пришёл. Дорогой мой друг, уверяю вас, сегодня начнётся ваш путь к преображению и здоровому образу жизни. Вот, берите шорты, кроссовки – это я для вас купил, заметьте, вам в подарок, совершенно бескорыстно, лишь по доброте душевной. А теперь, прекратите делать такое страшное лицо и давайте побегаем – спорт, что б вы знали, это самое важное дело для потенции, особенно в вашем-то преклонном возрасте».