Вот крадётся Псисобака, пытаясь съесть маленького лесного кабанчика – это она зря, большой хряк с мощными бивнями, её уже приметил и сам затаился в кустах.

Беднягу ждёт неприятный сюрприз.

Но такова природа, таков её круговорот – кто-то кушает досыта, а кого-то собственно, кушают.

А вот смесь боли и отчаяния – какой-то древесный зверёк угодил в комок Жгучего Пуха.

Но почти сразу всё прекращается, боль уходит, отчаяние покидает крошечный разум. Существо засыпает, испытывая вселенский покой и умиротворение. Зверёк будет спать до тех пор, пока Жгучий Пух не оставит от него одни лишь кости.

А вот беспокойные мысли, подвижного и юркого существа, которое крутится вокруг дверей его дальней заимки, где он любит иногда передохнуть от прогулок по лесу. Крутится этот полный энергии зверёк возле дома, у двери вот побегал к окну подбежал – приоткрыто окно. Вспышка счастья! За окном лежит сверкающая золотистая зажигалка, да прямо на столе, а там ещё и бутерброд в вакуумной упаковке. Зверёк, лучась довольством шустро ворвался внутрь, схватил бутерброд в пасть, подцепил лапкой зажигалку, в окно сиганул и в лес бежать…

-Ах, ты ж сволочь!!! – Взвыл он, сообразив, что его заимку только что подло разграбил очередной суслик, не пойми как проникший в его лес.

Шумно дыша, бегом он побежал в сторону, куда скрылся зверёк, на ходу пытаясь зацепить его своей ментальной силой и остановить. Увы, зверёк бежал быстро, шустро и прочь из леса.

А он запыхался буквально за пару минут.

Остановился, что б дух перевести. Перед глазами крапинки красные плавают.

-Скотина бесполезная. – Буркнул он, понимая, что с зажигалкой и бутербродом можно смело попрощаться. Драные суслики – никому от них спасу нет. И не жрёт их почти никто. Поймать их не могут вот и не жрут. А как его поймаешь, если он бегает как будто батарейка у него в жо…

Он медленно выпрямился, кулаки сжались от гнева.

Пытаясь дотянуться до суслика, да что б он сдох, он случайно коснулся мыслей иного рода.

Мыслей не свойственных тем, кто обычно находился в этом лесу.

Суслики, если таковые встречались на пути, немедленно брались под контроль и отправлялись прочь, а на дорожку в их крошечную голову он внедрял простую мысль – в лесу опасно, делать тут нечего. К сожалению, по какой-то неясной причине, врождённая клептомания мохнатых бандитов, оказывалась сильнее любого внушения и уже через месяц-два, тот же самый суслик пытался проникнуть в лес в поисках интересного, что можно бы стащить. Иной раз он едва не срывался, брал двустволку в руки и шёл туда, где удалось поймать суслика в ментальный капкан. Подходил, ружьё поднимал, смотрел в испуганные чёрные глазки этой вороватой твари, видел её пушистую мордочку и не мог нажать на курок. Не правильно это, не по-людски, просто так убивать. А есть их он не мог. От нормального приготовления их мясо вызывало понос, на вкус было не очень. Отваренное на два раза поноса уже не вызывало, но на вкус превращалось в нечто среднее между галетами и печеньем. А ведь говорят, что они вполне съедобны и вкусны. Может у него желудок просто слабый, кто его знает.

В общем, не мог он их просто так убивать – не по-людски, неправильно это. И есть их не мог, вот ничего и не поделаешь. Забыл окно или дверь закрыть и всё, стащат всё, что плохо лежит.

Мелкие поганцы…

А вот те, кого он услышал сейчас – этим места нет ни в какой природе. Их место в земле, средь праха иного. Не должны они быть в принципе. Это изуверство, созданное Зоной, он в лес никогда не пропускал. Если конечно, замечал, что оно по лесу болтается. Лес-то большой, за всем не уследишь.

На полпути он остановился – они не слишком шустрые, не убегут. А тут вот, вмешаться надо.

Выбросом видимо, берёзку старую, наклонило в сторону. Корни торчат вверх на пару метров, дерево зацепилось за соседние ветки и держится только чудом. Однако когда оно начнёт падать, поломает ведь кучу ветвей и несколько молодых деревьев – прям под ним растут. Негоже, так что б было, надо что-то делать. Нехорошо это.

Он остановился у самых корней и обратил взор к стволу почти упавшего дерева. Во прах его не обратишь – живое ещё. Повалить аккуратно никак, даже если подрубит ствол понизу. Чем-то придётся жертвовать. Он пристально смотрел на дерево и представил себе, что у него нет правой толстой ветки, которая зацепилась за тополь. Мир тут же ожил, он увидел, как дерево будет падать, услышал скрип и треск, увидел, как все молодые деревца поломало и слева десяток хороших живых ветвей вырвало так, что минимум два дерева к осени погибнет.

Нет, так не пойдёт, плохое это будущее.

Представил, что нет ветки другой, потом ещё одной и ещё. Вскоре, одно из видений грядущих событий, спровоцированных отсутствием ветви, показалось ему наиболее оптимальным. Пострадает только одно молодое деревце, ветви никакие не будут сломаны, разве что листья с них собьёт, но то не беда – дерево потом новые себе вырастит.

Однако топора у него нет, да и лезть на такую верхотуру ему не с руки – человек он солидный, по деревьям как пацан сопливый лазать, это не про него. Поднял двустволку, прицелился, и выпалил дуплетом. Тяжёлая пуля на крупную дичь, разнесла ветку повалившегося дерева, но не сбила её полностью, а того и не надо уже – от давления ствола, ветка сломалась как спичка и с резким треском, дерево полетело вниз, оглушительно рухнув точно туда, куда и должно было.

Хорошо иногда, уметь видеть будущее. Жаль, что не всегда получается и не всегда сбывается.

Он двинулся дальше, обойдя дерево стороной. Но шёл недолго – холодные, обрывочные мысли, наполненные лишь желанием набить брюхо, быстро приближаются. Они услышали выстрелы.

И теперь идут сюда.

Ну что ж – это даже хорошо. А то что-то умаялся так далеко идти.

Присел на выступавший корень ближайшего дерева и стал ждать, благо долго не пришлось.

Первый появился прямо перед ним. Вышел из-за группы близко растущих деревьев с низкими ветками, заслонявшими обзор, из-за чего казалось, что появился он внезапно. Второй, издавая тихое, монотонное и хриплое мычание, возник чуть левее, пройдя прямо через заросли колючего кустарника.

Оба натыкались на ветки и кусты, абсолютно не обращая внимания на царапины, оставляемые сломанными ветками и шипами растений. Даже когда ветки касались их лиц, проскальзывали по их щекам и глазам, они не реагировали, просто шли вперёд, к своей живой, тёплой, ещё дышавшей цели.

Едва увидев его, существа ускорили шаг и замычали громче. Вытянув руки вперёд, они бросились к сидевшему на древесном корне рыжеволосому человеку, с вполне предсказуемой целью – её сложно было не понять. Чёрные, гнилые рты алчно раскрываются, жёлтые и чёрные зубы зловеще щёлкают, с их посиневших губ стекают зловонные слюни – они хотят лишь одного, их ведёт всего один инстинкт, сумевший пережить смерть большей части клеток в их телах. Казалось бы, именно так и обстоят дела, да и кто бы решил иначе? Разве только тот, кто никогда не смотрел фильмов про зомби.

Однако мертвецы Зоны не голливудские зомби. С ними далеко не всегда бывает всё так просто и понятно. Не всегда зомби Зоны - мертвец, не всегда он хочет есть, порой им движет только желание убить, а иной раз, мертвец ни на что не реагирует, просто бродит по земле или лежит на месте месяцами и почти не возможно понять, что это существо, когда-то бывшее человеком, ещё может подняться на ноги и что-то сделать.

Но всегда они, всегда - это что-то жуткое, всегда, что-то зловещее. Иначе с ними и не может быть. Мертвецам ведь не место среди живых. Мёртвые должны лежать в земле, обращаясь в прах, становиться вновь землёй и сливаться с природой, становиться частью растений, деревьев, что станут пищей животным, иль тоже вернутся обратно в землю, обратно в вечный круговорот природы.

-Мерзость. – Скривив губы, проворчал он. Его лицо выражало сейчас лишь отвращение.

Мертвецы таких эмоций не питали, собственно, эмоций у них вряд ли есть в наличие, тем более у таких, несколько особенных мертвецов Зоны.

Они ринулись вперёд, к своей цели и ничто уже не могло остановить их – даже смерть не властна над ними, ведь однажды, она уже забрала их. Но, по какой-то неведомой причине, по каким-то зловещим планам Зоны, они не остались лежать в земле. Случился Выброс, они открыли глаза и поднялись к своей новой, жуткой, неестественной жизни. Поднялись, несмотря на то, что одному из них прострелили голову и большей части мозга у него теперь нет, а второму, некто откусил половину горла, выел все потроха так, что позвоночник видно и отхватил левую руку до самого плеча.

Гнилые, грязные пальцы мертвецов почти коснулись его плеч – спустя мгновение, эти пальцы, неспособные чувствовать боль, впились бы в одежду и погрузились бы в плоть, а их гнилые зубы вонзились бы в шею, разрывая артерии и вены. А может быть, их ладони легли бы на его голову и одним движением они легко сломали бы ему шею. С мертвецами Зоны сложно угадать – одни жаждут тёплого, сочного мяса своих жертв, другими движет лишь жажда убивать.

Но есть среди них те, что жаждут совсем другого. Точнее, жаждет тот, кто отдаёт им приказы.

Он не двинулся с места, просто сузил глаза и смотрит на них.

Руки мертвецов повисли вдоль их тел, рты остались открыты. Гной, чёрная жижа и, кое-где, белесые трупные червячки, стекают с их подбородков, но они уже не хотят никому навредить. Они больше ничего не хотят – остатки нервной активности, испарились без следа.

Оба мертвеца опустились на колени, затем сели на землю и замерли без движения, пустыми, белесыми глазами, сочащимися гноем, взирая на хмурое лицо рыжебородого человека.

-Не место мёртвым в моём лесу. – Проворчал он и положил ладони на плечи покойников, не желавших умирать до конца.

Всего несколько кратких мгновений он касался их, а затем, их синюшная кожа начала терять свой цвет. Лица стали серыми, одежда ветшает на глазах, словно разложение, коснувшееся их тел, по какой-то причине почти остановившееся, сейчас ускорилось в тысячи раз.

Уже через несколько секунд, единственная рука одного из них отвалилась.

Не долетев до земли, она превратилась в облако серого праха.

У второго отвалилась челюсть, стукнулась о его грудь и в полёте развалилась на куски, которые постигла та же участь. Даже зубы обратились в серую пыль.

Но их разумы, пустые, холодные, полные обрывками воспоминаний и мыслей из прошлой жизни, из той жизни, что была настоящей, некоторое время, ещё сохранялись. Обычно, в такой неприятной ситуации, когда не до конца умершие обитатели Зоны, забирались сюда, в его лес, обычно он начинал как раз с этого. С разума, сгнившего, уже не содержавшего ничего, кроме бессвязных обрывков.

В этот раз он сделал иначе, ибо мертвецы пришли сюда не случайно и не по своей воле.

Тот, кто привёл их, до самого последнего момента слышал их и чувствовал присутствие их простеньких мыслей, обрывков сознания, что когда-то принадлежало живым, думающим людям.

Существо не сумело заметить ничего необычного и вышло из-за деревьев, как раз, когда оба мертвеца осыпались в подлесок тонким слоем серой пыли, а их разумы угасли навсегда. Теперь им не зачем уходить, теперь они нужны лесу, теперь их смерть не была пустой, как их не жизнь в виде мертвецов. Они смогли прийти сюда и стать частью леса, они смогли принести много питательных веществ для почвы, что взрастит ещё ни одно поколение трав, кустарников и деревьев. Их смерть, не стала напрасной, их омерзительная жизнь после смерти, не стала отвратительным злодеянием, извращением против самой Природы. Они вернулись в землю, как и должно всему, что живёт.

-Ну, здравствуй. – Скривив губы сердито весьма, произнёс он, глядя прямо перед собой.

Тот, к кому он обратился, замер на месте и медленно поворачивает голову из стороны в сторону.

-Вот они, оба тут. – Он указал пальцем на землю перед собой, на тонкий, хорошо видимый слой серой пыли, покрывший участок почвы метра в два шириной.

Существо в чёрном, сталкерском плаще, попятилось. Лица не видно – капюшон надвинут на глаза, но не трудно понять, что существо почуяло опасность. Однако оно не может до конца оценить степень этой опасности. Ему бежать или нападать? Что такое, этот рыжий человек? Насколько он опасен?

Попятившись, существо тут же остановилось, словно бы в нерешительности.

Впрочем, это длилось недолго – оно попыталось атаковать. Он ощутил ментальный удар огромной силы, удар способный подчинить волю любого существа Зоны, за очень редким исключением. Без исключений никуда, они всегда и во всём имеют место быть.

Он ухмыльнулся, приглаживая бороду правой ладонью. Монстр в плаще, так похожий на человека, отшатнулся, попытался развернуться и сбежать, теперь вполне осознав, с кем имеет дело.

Однако у него ничего не получилось. Даже больше – взвыв от боли, монстр упал на колени и схватился за голову двумя руками. Теперь стало очевидно, что на человека он лишь похож.

Голова странной формы – теперь, когда он за неё схватился, это видно отчётливо.

Бледные, большие и крепкие ладони, с длинными пальцами.

На самом деле, пальцы у него вполне обычной длины, как и у любого высокого мужчины, но они кажутся куда как длиннее – это из-за когтей. Чёрных, чуть изогнутых, невероятно острых когтей.

Монстр хрипел, пальцы скрючились, когти пропороли капюшон и коснулись его собственной головы. А затем пробили кожу и заскребли по черепу, оставляя на капюшоне потёки чёрной крови.

Рыжебородый просто сидел на корне, смотрел на существо – особых усилий это всё не требовало, монстр оказался не слишком опытным, всерьёз сопротивляться был не способен. Он сдался так быстро, что даже немного разочаровал.

-Сейчас я тебе отпущу. – Произнёс он, а существо, скрипя шейными позвонками, с большим трудом, приподняло голову. Лица по-прежнему не видно, лишь сверкают отраженным светом, возможно, глаза, а может быть, клыки. Сложно сказать. – Ты не сделал ничего такого, за что я бы хотел тебя убить. Ты лишь сделал то, из-за чего твоё присутствие в моём лесу, теперь недопустимо. Сегодня, ты сможешь уйти. Но запомни крепко, увижу здесь снова - этим ты сделаешь ровно то, за что тебя убить надо будет обязательно. И я уже не буду так добр как сейчас. Ты меня хорошо понял?