Иногда, Зона изменяла привычные водопои, делала их смертельно опасными для зверья. А это неправильно, это почти тоже, что делают люди. Но звери умели это чувствовать и очень редко становились жертвами отравленной воды, а ручьёв тут много - Она никогда не изменяла их все. Звери просто находили новый водопой, и пили вдоволь.

Да и звери тут не такие как в других местах - увы, но их Зона тоже изменила, обычному зверью тут уже не выжить. Однако Она именно что изменила их, сохранив прежнюю суть.

Кабаны - огромные, мощные, злые, покрытые шерстью звери, да, они стали совсем другие. Но так ли уж совсем? Они так же бродят по лесу и полям, ищут жёлуди, едят, чего найдут в подлеске и траве. Копаются в земле, еду ищут. Кого прикончить не ищут и на всех подряд не кидаются – держись от них подальше и всё будет хорошо. Это всё те же кабаны, просто они стали лучше и сильнее.

А это ведь, как есть, эволюция, часть естественного порядка. Просто она прошла чуть-чуть быстрее, чем должна была, только и всего.

А вот взять хотя бы Чёрного пса Зоны, стал ли он другим? И кем он был в начале?

Похлопав себя по животу, он покряхтел и двинулся дальше. Тяжеловато что-то стало ходить по лесу. Небось опять килограмм десять прибавил. Худеть бы надо, а то совсем уж на сталкера не похож.

Сталкер он ведь как маленькая лошадь должен быть – жилистый, крепкий, выносливый. А он? Кряжистый – это ладно, это у него кость широкая. Но пузо? И так уж косятся, к торговцу не зайти нормально. То за новичка примут, гадость какую скажут, то ещё чего.

Худеть бы надо, так ведь не охота. И-эх…

Чёрные псы – вот это да, худые, быстрые как молния.

Только вот цветом чёрные, как смоль. И глазищи как у вампиров – не хорошо это, не правильно. Но есть в них что-то, этакое скрытое величие, что ли. Своего рода альфа хищники Зоны. Ходят по лесу, по полям шатаются, границ для них тут нет – гордые звери. Охотятся часто парами, а порой маленькими стаями. Правда, он сколько раз замечал, что если пара, то обязательно самец и самка, а если стая, то это опять же та же самая пара и несколько молодых псов.

Наверное, это не совсем стаи. Скорее этакие семьи.

Они охотники, а порой и падальщики. Как почти любой хищник в любой точке планеты, мясом, если оно не сильно протухло, они не побрезгуют. Чаще всего они охотятся на тех, кто слишком стар или слаб, что б сбежать или оказать достойное сопротивление. Это тоже естественный порядок, так и бывает в природе. Но в обычной природе, там, за Кордоном, это делают кто?

К дереву прислонившись, отдышаться что бы, он задумался. Вопрос не совсем ведь простой.

Природа она разная. В Африке вот, этим занимаются разные хищники – гепарды, львы, гиены, многие, в общем. Но тут не Африка. В этих краях, то же самое делали когда-то давно, до того, как люди всё изуродовали, это делали волки. Чёрный пёс Зоны, если подумать, на волка очень похож.

Вот и получается, Зона не уничтожила природный баланс, она лишь слегка его скорректировала.

Волки никуда не делись, просто они стали другими – стали сильнее, быстрее, умнее.

Зона лишь слегка изменила естественный порядок. Никто не исчез, никто не ушёл, просто все стали выглядеть немного иначе. А вот человек поступает не так. Где человек руки свои протянул, там нет больше ни волков, ни Чёрных псов. Нет кабанов, никаких вообще – человек изуродовал луга, на которых они искали пропитание, вырубил леса, в которых они жили, а тех немногих, что сумел спрятаться, человек нашёл, убил и сожрал, а то и вовсе посадил в клетки потехи ради.

Подёргав себя за бороду, он тяжко вздохнул – иногда, ему становилось стыдно, за то, что он тоже когда-то был человеком. Порой ему даже казалось, что он остаётся тут не потому, что ему нравится лес, нравится одиночество. Очень может быть, что он просто искупает свою вину перед Природой, перед тем, что человечество сделало с ней. Пусть его вклад крошечный, но он есть, а это важно.

Дальше шёл всё медленнее – проклятое пузо не позволяло пройтись легко и быстро, как в былые годы. Вот ведь как оно бывает. Он ведь таким сюда и приехал. Пухлый весь, с пузиком, десять метров пробежит - сердце как бешеное стучит. Думал ведь, леса-поля, подумаешь! Танки грязи не боятся!

Ага, не боятся…, уже в первый день стало очевидно, что он здесь не проживёт слишком долго.

И вскоре он пошёл обратно, готовый умолять, что б его выпустили из этого ожившего кошмара обратно домой, обратно на опостылевшую работу, обратно в нищету и унижение.

Стены тогда не было, Кордон был совсем другим. И ведь почти получилось – не один он понял, что совершил огромную ошибку. Несколько их было. Блок-посты обошли, колючку проползли, и вот она – Большая земля. Ага…

До лесу почти добежали, когда вертолёт появился в небе и пулемёт сыграл им свою трескучую серенаду смерти. Пожилая женщина, что впереди бежала, её первой накрыло, он видел всё своими глазами. Пули разорвали её почти пополам. Кровь хлынула во все стороны, словно их ведра плеснули.

Он один повернул назад и бросился обратно к колючей проволоке, обратно в Зону.

Его не преследовали, в него, почему-то, даже не стали стрелять…

Интересно, кто-то выбрался тогда? Впрочем, это не важно. Он мог побежать к лесу вместе со всеми и не смог бы добраться до укрытия – слишком пухлый, слишком часто одышка. Помер бы, да в том лесу и бросили б его гнить. То судьба была, что он, сперепугу, обратно в Зону побежал. Вот в Бога если б верил, то сказал бы, что проведение господне. А так – вряд ли. Ну, какие нафиг господи и тому подобное непонятно что?

Скорее уж Она, сама Зона, подсказала, как ему тогда поступить, что б остаться в живых.

Странные то были времена, почти забытые теперь. Словно дымкой затянуты, все воспоминания смутные, словно не про него. Много уж лет прошло. Даже и не вспомнить теперь, как он стал тем, кем является теперь. Хотя, если подумать…

-Что ещё такое? – Хмурясь, сердито проворчал он, даже забыв, о чём думал.

Шумно вдохнул, потом ещё раз. Глаза вспыхнули злостью.

-Вот уроды! – Проворчал он и широким шагом двинулся примерно туда, откуда чуял дым костра.

С широкого шага, стерев со лба пот, вскоре перешёл на обычный, еле кое-как, да шагая не спеша.

-Худеть надо. – Сказал он сам себе, уж не в первый и в не сотый раз.

Надо-то оно надо, так ведь не охота.

Кто ж в здравом уме-то откажется, да хорошо покушать? Шизофреник какой, да и только.

Недаром они эти, шизофреники которые, в кружки объединяются, бегают, прыгают, турники мучают, да на диеты садятся. Ну, а кто они ещё, если таким вот образом себя изводят почём зря?

Лучше б за стол сели, да колбаски кровяной покушали, иль пирог с овощами пареными, а ещё лучше, так свининки с хорошим салом навернуть. А вот ещё мусульманская колбаска хороша, чудо дивное просто! Но надоедает быстро. А вот если с нарезкой из колбаски свиной, да всё это вместе в рот класть – ну, просто пальчики оближешь!

Перед глазами, само собой видение возникло – снедью разной полный стол.

Барашек жареный, аккуратно нарезанная колбаска халяльная, свиная колбаса рядышком, раки варёные, каша пшённая, вареники тыквой фаршированные, клубника полевая в тарелочке, осетрина копчёная, селёдка жареная, яблоки свежие, а рядом печёные, а ещё шоколад сливочный и…

Тяжко вздохнув, он чуть сбавил шаг – это всё такое дорогое здесь, просто ужас! А что-то и вовсе не достать – вот они истинные ужасы Зоны! Уж сколько лет добротный сливочный шоколад хочется поесть, а как купишь, так лежалый, иль просроченный, тьфу. А персики? Хоть бы раз персики, какой торговец привёз! Так нет же. Всё концентраты эти военные – гадость невероятная…

С неудовольствием глянул на свой живот.

А может, и хорошо, что оно здесь такое дорогое. Артефакты искать не так что бы сложно, даже вот датчик этот новый купил, тот, который может невидимые артефакты материализовать.

Другое дело, что у него с поисками артефактов всегда плохо получалось, однако, когда аномалии видишь невооруженным глазом, когда чувствуешь их, оно куда как проще.

Но аномалии не часто плодят артефакты, а выбираться из леса он не любит. Вот и получается, что в средствах он всегда ограничен, а, значит, и не может кушать так много и всякого разного, как ему хочется. Да и не всё достать можно, персики вот, сало венгерское уж сколько лет хочется покушать и хоть бы один торговец привёз – портится оно, видите ли, в пути! Бездельники!

Вот и получается, голодом считай, сидит…, а это, пожалуй, всё-таки плюс.

Похлопал себя по животу и головой покачал.

Если артефактов не меряно станет, доступно всё будет, этак он вообще в колобок превратится.

Остановился, присел на корягу, почти полностью ушедшую в почву – уже близко к костру и тем людям, что его разожгли. Они его не увидят, не почуют, не услышат, а ему ближе подходит и не зачем.

Он уже отчётливо слышит их мысли, а, значит, подошёл достаточно близко.

Усилие воли и он услышал хор голосов – мысли четверых человек. Едва заметное усилие и он выделил поток мыслей одного из них. Но не только его мысли - теперь он мог смотреть глазами этого человека, да так, что парень…, о, как. Это девушка. Из консервной банки что-то кушает, мало говорит, всё про парнишку думает, что напротив неё сидит. У них вчера чудесный секс был, она про то, чем секс у них был, ну, на чём секс собственно и делается, она про то и думает, вспоминает как выгля…

Он вздрогнул и в отвращении скривился. Разврат какой-то, тьфу.

Выделил другой поток, из того хора что слышал и мысли прочь поспешно отделил, сосредоточившись на том что видит, лишь слегка повлияв на человека. Сам не понимая зачем, сталкер у костра, внимательно осмотрелся по сторонам. Так-то для сталкера привычно, но этот смотрел не совсем по сторонам, а только на землю. Туда, где костёр горит, где дрова для костра лежат.

Вскоре он перестал читать их мысли, поднялся на ноги и пошёл в другую сторону – всё в порядке.

Пусть сидят себе, у костра греются. Они ничего плохо не сделали. Ограбили кого-то, в крови рюкзак у них у костра лежит, да потом тут на опушке переждать решили - ну так-то дело житейское. Главное, что они никаких преступлений не совершили. Костёр с сушняка зажгли, на дрова хворост собрали. А хворост, он может ведь и через насекомых, да мхи, в землю вернуться, а может и пеплом – иногда пеплом даже лучше, иногда это надо для здоровья леса. В природе это обеспечивают засушливые дни и лесные пожары, но они и вреда приносят не мало. Вот тут-то люди и пригождаются, пусть хоть в кои-то веки природе они послужат на благо, а не станут уродовать и убивать её.

Хорошие ребята. Удобрение для леса делают. Молодцы.

Теперь он пошёл обратно, к своему домику в чаще, но другой дорогой. Что б больше леса по пути осмотреть. Раньше, он ещё долго бы ходил. А теперь чего-то вот приболел. Походил вот, задыхаться начал. Это видать, простыл. А может, и правда, худеть надо. Но лучше простыл, потому что вчера нашёл артефакт, а у торговца поблизости, как раз появилась с осетрины нарезка в вакуумной упаковке.

Так что, это всё погода, тут никаких сомнений нет.

Он решил идти помедленнее, сосредоточившись на слухе. Он шёл и слушал, но не те звуки, что мог бы услышать любой человек или зверь. Он прислушивался к тем звукам, какие витают в воздухе незримо и каковые услышать дано лишь немногим существам, что здесь, что за Кордоном.

За Кордоном, так, наверное, и вообще никому не дано. А тут дело другое. Здесь есть те, кто может слышать так, изнутри. Слышать непосредственно разумы других существ.

Лес преобразился. Он перестал быть тихим и спокойным. Его разум окружил ворох самых разных мыслей, эмоций, чувств, абсолютное большинство которых, не принадлежали ему.

Улыбаясь в косматую рыжую бороду, он шагал по лесу и наслаждался этим поразительным вихрем. Где ещё, кто ещё, мог бы услышать лес так? Простые как морковка мысли кабана, нашедшего что-то вкусное между корней и упорно пытавшегося это откопать. От досады бедняжка весь в расстроенных чувствах, но упорно продолжает копать – ну так! Расстроишься тут. Весу ту в бедняге центнер не меньше, а какой-то вкусный корешок откопать никак. Тут всем обидно будет.

А вот ощущение покоя и буквально вселенского счастья – где-то под кустом, лениво развалившись на земле, дремлет химера. Ей сегодня повезло, она поймала очень вкусную добычу и наелась досыта. Единственное неудобство – немножко ноет зуб слева. Добыча попалась буйная, много кричала, дёргалась, гремела чем-то из дымной палки, и что-то невидимое повредило щеку и зуб. Щека уже восстановилась, спасибо сытному завтраку, а вот с зубом всё сложнее. Может, зарастет, восстановится. А может, придётся ждать, пока новый вырастит, вытолкнув старый, уже негодный зуб.

Вот мысленный поток, в котором сложно выделить какую-то одну нить – пугливые, очень простые мысли, большую часть коих составляют эмоции и чувства. Сбились в стайку и что-то своё мычат, оглядывая местность своими огромными глазами, да потряхивая своими жирными тушками. Ждут чего-то, по сторонам смотрят – полянку нашли с чем-то вкусным, да идти боятся, мало ли в лесу хищников. Простые и понятные звери, в которых кроме инстинктов и чувств, почти ничего и нет. Их здесь называют Плоть – название исключительно удачное. Эти уродливые и крайне пугливые животные, словно воплощённая квинтэссенция пищи для любого хищника. Легко поймать, на вкус как жирный поросёнок, почти не ядовитые. Плоть как есть. Хотя название «мясо» им тоже подошло бы, оно тоже ярко отражает их суть и место в природе мира, изменённого Зоной.

Иногда было грустно, что ему недоступна подобная пища. О том, какие Плоти на вкус, он знал только из мыслей хищников Зоны. Конечно, её можно есть и человеку, достаточно хорошенько отварить, можно даже на один раз. Но в таком виде, мясо Плоти по вкусовым качествам напоминает старый сапог отваренный в болотной воде…, он поморщился и вздрогнул – доводилось как-то таким образом голод утолять. Ведь не сразу он стал тем, кем стал. Не сразу поселился здесь и искренне полюбил этот огромный лес. Да и приглядывать за лесом стал гораздо позже, чем сам стал частью Зоны…, ох! Сколько же здесь мыслей! Воздух буквально напоен ими! Они словно бесконечный океан!