Было бы вполне естественно увидеть во сне ту еду, что он когда-то давно уверенно и со смаком потреблял, а теперь не может даже попробовать. Причём ни за какие деньги – купить-то можно, хоть три тонны с половиной, но почувствовать вкус или съесть не сможет. Разве что с целью хорошенько прочистить желудок рвотным рефлексом, кишечник посредством слабительных свойств подобных продуктов или же, банально устав от жизни этой тяжкой и нацелившись на дружеский визит примерно на тот свет. Так что вполне мог такой сон присниться. Это да.

Смущает только, что мясо живое и кукарекает, однако, сознание вещь тёмная, изучена не до конца, мало ли? Живьём еда тоже может присниться. Но если этот сон порождение неудовлетворённой ностальгии по некоторым видам пищи, то вот почему это мясо в перьях тут в таком количестве, гордо вышагивает и имеет некоторые крайне необычные и даже интересные черты?

-Ку-ка-ре-ку! – Заявил один особенно крупный обладатель горлового мешка и замер напротив.

-Эх… - С грустью ответил Велес. Вот сколько лет прошло, даже не думал, не вспоминал, а сейчас увидел и слюнки потекли. Вспомнил ароматный запах поджаренной курятины, вспомнил вкус копчёной курицы и…, и долго это не длилось, так как организм что-то перепутал, видимо, решив, что воспоминание является явью и курицу эту самую Велес уже ест. Откуда-то изнутри, пришёл рвотный позыв, каковой удалось сдержать лишь ценой героических усилий.

Взгляд Велеса перебрался повыше, в область клюва гигантской птицы. Её б поджарить – любая индейка с зависти околеет. Да что там индейка! В этой птичке килограмм сорок, не меньше. Тут и не каждый страус сможет конкуренцию составить.

Однако необычные черты тут есть.

На крупной голове птицы, виднеются две странные вещи. Левый глаз закрыт повязкой, на ней изображены посеребренные череп и скрещенные сабли. На макушке птицы, скрывая ярко-красный гребень, уютно устроилась чёрная треуголка с тем же символом.

Какая-то на редкость странная птица.

-Ку-ка-ре-ку! Солью! – Заявила птица. Её товарищи перестали бродить по коридору и, нахохлившись, одобрительно закудахтали.

-Солью! – Повторила птица. И на него смотрит.

-Здравствуйте. – Несколько смущённо молвит Велес. – А вы, собственно, кто?

-Пират! – Гордо молвит птица.

-Эм…, я прошу прощенья, но, кажется, вы петух. По национальности.

-Пират!

-Ну, нет же! Я же вижу. Вы не пират. Вы петух.

-Это одно и то же! – Прощебетала странная птица и, вышагивая степенно, двинулась мимо.

Птицы ходили по коридорам, заглядывали в двери, сердито смотрели на Велеса, когда он оказывался на их пути, и непрестанно кукарекали. Иногда, какая-нибудь из птиц останавливалась и громогласно прокукарекав пару раз, выдавала:

-Солью! Солью! Солью!

Странный сон никак не отпускал, а что делать, Велес не знал. Птиц становилось всё больше, среди них возникли такие, у которых не было одной лапы, вместо неё деревянный протез в виде утолщённой кверху, плохо обструганной палки. Некоторые из только что возникших птиц гораздо выше прочих и перевязаны яркой праздничной лентой с золотистой надписью «Почётный Пират». Один такой «почётный» важно прошагал прямо через толпу громадных птиц, расталкивая их грудью.

Остановился перед ним, грозно глянул в глаза и говорит.

-Ку-ка-ре-ку! Солью!

-Добрый вам, значит, вечер. – Сказал Велес в ответ.

-Солью!

Заявил почётный пернатый, развернулся и пошёл куда-то вправо. Однако далеко не ушёл. Он вдруг остановился, вздрогнул и непрестанно кукарекая начал бегать по коридору, сбивая с ног собратьев по цвету оперения, да отчаянно хлопая крыльями. Наконец, паника пернатого пирата улеглась, он остановился на месте, повернул голову и громогласно крикнул:

-Ку-ка-ре-ку! Свободный доступ!

После чего поднял хвост повыше, нагнулся вперёд и всем показал звёздочку. Ту самую, на которую обычно мало кому хочется смотреть.

Прочие пираты, возбуждённо кукарекая и махая крыльями, поспешили к почётному собрату и, сбившись в плотную толпу, замерли на месте. Спустя мгновение, словно по команде, они вытянули шеи, устремив клювы в направлении звёздочки не рукотворной и стали туда внимательно смотреть.

Стоят они, смотрят, ждут чего-то…

-Кажется, этот Выброс был каким-то очень неправильным. – Качая головой, произнёс сталкер.

В этот момент он вдруг ощутил, что всё успокоилось – Выброс закончился.

Серая база из сна, заполненная массой петухов подавшихся в пираты, подёрнулась дымкой и исчезла без следа. Он открыл глаза и понял, что больше не спит.

-Удивительный ты человек Велес. – Услышал он знакомый голос, повернул голову. Оля сидела на кровати, рядом с ним и с улыбкой смотрела ему в лицо. Её крепкая, чуточку жилистая ладошка легла ему на грудь, а на душе стало значительно теплее от незримого света, что источал внимательный взгляд её синих-синих глаз.

-Ничего необычного. Просто я – Велес. – Улыбнулся он в ответ и привстал, опёршись спиной на спинку кровати. Оля коротко рассмеялась, украсив этот мир звонким, добродушным смехом.

-Это да. Ты Велес. Второго такого не найти.

-Думаю, мир не настолько хорош, что б меня было сразу два. Слишком большая для него честь.

-Самомнение у тебя с Эверест. – Всё так же с улыбкой, произнесла Оля и придвинулась ближе, обняла его, прижалась к нему и глубоко вздохнула. – Когда-то давно услышав такие речи здесь, в Зоне, я бы сказала, что тебе осталось жизнь пару дней – Зона такой заносчивости не прощает. Но с тобой всё по-другому. Тебя, Она, почему-то, любит. Я иногда даже немножко ревную.

-Не переживай. – Он обнял её в ответ. Упавшие на её оголённую спину волосы, запутались в пальцах. Он не стал высвобождать руку, опасаясь причинить ей боль. Её белые волосы отросли почти до половины спины, перед сном, на ночь, она их распускала. Странно, но уже с год, она не стрижёт их и не пытается красить. Словно бы смирилась с тем, какой стала теперь.

-Я не могу не переживать. – Оля крепче сжала его в объятиях. – Я слишком часто видела, что бывает с теми, кого Она любит. Она слишком непостоянна, а Её любовь, чревата жутким финалом.

-Это всё слухи и грязные домыслы. На самом деле, она вполне добрая и милая девушка. А эти сказки придумывают те негодяи и хамы, притязания коих бедняжка решительно отвергла.

Оля подняла голову и долго смотрела ему в глаза. Словно бы с осуждением.

Велес не удержался и игриво ухмыльнулся, а в его глазах полыхнули искорки молний.

-Ты слишком беспечен. – Она вновь положила голову ему на грудь, снова вздохнула. – Велес, ты должен воспринимать Её всерьёз. Иначе это плохо кончится. А я не хочу тебя терять.

-Оль, что за паника? Никуда ты меня не потеряешь.

-Помнишь, как ты мир спасать ходил?

-Кхм, - Велес кашлянул смущённо. Вот чего они забыть не могут этот любопытный инцидент двухлетней давности? В конце концов – если мир вдруг и правда надо будет спасать, он уже знает что делать! И Роман знает – ведь они тренировались и теперь могут спасти его на самом деле! Ну, естественно, если этот жадный, бесчувственный и глупый мир будет достаточно разумен, что б заплатить достаточную цену, за своё никому не нужное спасение.

-Вот именно. – Ворчливо заметила девушка, ложась рядом с ними поудобнее и вновь обнимая, дабы прижаться к нему всем своим чудесным телом.

Судя по её тону, он только что с чем-то полностью согласился. Любопытно.

Однако уточнять, пожалуй, не стоит. Если ей так спокойнее, пусть считает, что он согласился. А с чем именно, это, пожалуй, к делу не относится.

-Велес, - спустя какое-то время, произнесла Оля. – Этот Выброс…, он был какой-то слишком странный. Мне страшно. Что-то произошло в Зоне. Что-то ужасное.

Велес поцеловал её, но промолчал.

Ему не хотелось признаваться себе в том, что и он ощутил нечто крайне подозрительное. Что-то случилось и это что-то, возможно, сумеет дотянуться даже до них.

Этот Выброс, был особенным. Непросто одним из многих – таких Выбросов, какой прошёл сегодня, вполне возможно, ещё не было никогда в истории Зоны.

Но что именно произошло?

Что ж, как только наверху рассветёт, он отправится в Зону и попробует понять, есть ли у Оли основания для беспокойства или же её чувства сыграли с ней дурную шутку.

4.

Он шёл по лесу, не спеша, особо торопиться не куда. Да собственно вообще не куда, ни особо ни конкретно. Здесь очень хорошее, спокойное местечко. Тихо. Воздух свежий. Только птички, там звери всякие, простой и чистый лес, который ещё не успела изгадить рука человека…

Он остановился, хмурясь и приглаживая ярко-рыжую бороду ладонью правой руки.

Это не совсем так. На самом деле, этот лес, эту землю человек всё же изгадить успел.

И лес, и всё-всё вокруг. Однако это было так давно, что лес почти избавился от последствий дурного влияния людской алчности, его преступного пренебрежения ко всему, что его окружает. Да, лес стал немного не таким, каким был раньше, но кто бы смог после всей гадости, сотворённой здесь человеком, обрести свой прежний первозданный вид? Наверное, никто.

Он покачал головой, всё же понимая, что в его рассуждениях изначально закралась ошибка. Ведь любой лес, любое поле, да что угодно в природе, без проблем вернётся к первозданному облику – дай только время и все следы пагубной деятельности человека, канут в небытие. А здесь тем более – здесь есть Зона. Она пришла на смену человеку. Она не вернула всё назад, Она тоже изменила всё.

И тем не менее. Её влияние не столь разрушительно. Она не превращает всё вокруг в выжженную и отравленную пустыню – мир Зоны живой. Он другой, он сильно искажён, но он живой.

Едва заметно улыбаясь, он окинул взглядом местность вокруг себя. Особо осмотреться естественно не получилось – лес всё-таки. Кругом деревья, ветки, листья, на земле вон коряга валяется, гниёт потихоньку. Но не просто так она там гниёт. В лесу ничего просто так не бывает.

Сейчас, это толстое, давно упавшее дерево, стало домом для множества насекомых, для мхов и лишайников. А потом оно полностью рассыплется, станет удобрением для подлеска и корней деревьев. Так и должно быть, не в печи дерево должно сгорать, не в мосте каком столбом стать, а лежать здесь, давая приют множеству разной бездумной живности, затем становиться удобрением, частью почвы, а потом, частью новых растений, деревьев, трав и кустарника. Что бы однажды тоже рухнуть вниз, дав приют букашкам всяким и всё сначала, всё по кругу. Вечный цикл, который не стоит прерывать. Природа ведь не просто так устроена именно таким образом. В ней, на самом деле, всё очень грамотно устроено. И если б человек был её органичной частью, он бы помогал этому циклу продолжаться, не посмел бы его искажать или прерывать.

Но человек посмел. Да так, что от первозданной природы на планете мало что осталось.

Зона другая. Она не человек. Этого цикла она не нарушает, но вносит в него изменения. Много изменений, не все из которых, он одобрял и мог до конца принять. Однако эти изменения, если и нарушали естественный порядок, то очень незначительно.

Он прошёл меж двух толстых стволов деревьев, перебрался через корягу, по полянке лесной прошёл и остановился, вновь задумчиво приглаживая свою косматую рыжую бороду.

Прямо перед ним, вспучивался и словно бы кипел большой, коричневый пузырь. Если в него наступить, в мгновение ока он затянет неосторожного путника в себя и тут же взорвётся, выплюнув жертву вверх. Её большую часть. В основном торс - обычно торс чуть крепче, он остаётся целым, улетая по направлению взрыва. А вот руки-ноги, уши там, носы, они не так хорошо прикреплены к торсу, что б выдержать взрыв. Зачастую, их выбрасывает в другие стороны.

Трамплин. Жуткая аномалия, легко заметная и потому редко становящаяся причиной смерти животных и людей. И, наверное, по той же причине, она частый герой анекдотов. В основном, про детские мечты о том, что бы стать лётчиком. Мечты сбываются – наступи и полетишь. Пусть не весь в одну и ту же сторону, но за то высоко и со свистом.

Вчера её тут не было. А теперь появилась – это сделал Выброс. Он вновь перекроил местоположение аномалий. Это так раздражает! Но ничего не поделаешь. Таковы правила этого места, такова его суть. Однако сам лес, Зона почти никогда не меняет. Она только вносит дополнения, порой практически незаметные. Это тебе не человек, после которого – стоял лес, воздух свежий, травки-муравки, а потом раз! Мёртвая пустошь, три завода, шестьдесят домов, реки сточных вод и десяток труб, чадящих ядовитым чёрным дымом. Зона совсем не такая. Она не уродует, она лишь изменяет.

Иногда, изменяет уродливо, иногда нет. Конкретно этот лес, по какой-то причине, она любит. Сколько он себя помнил, здесь никогда не было жутких и страшных изменений, какие Зона вносила в свой мир в центре, у ЧАЭС или в её окрестностях. Может быть, всё дело в том, что этот лес далеко, почти на краю Зоны. А может, Она и правда любит этот лес так же сильно, как и он.

Аномалию обошёл стороной и двинулся дальше, насвистывая что-то под нос. Ружьё стало сползать с плеча, он остановился, поправил его, потом ещё метров двадцать прошёл и вновь остановился. С неудовольствием глянул на свой выпуклый живот, прикрытый потрёпанным коричневым плащом и новенькой толстовкой, не так давно купленной у торговца с забавным именем…, зря всё-таки толстовку эту взял. Белая она, аж глаз режет. Неправильно это. В лесу зелёном, да белый весь как снежный комок. Ещё б парик клоунский нацепил етит его налево..., тёплая толстовка, ладно скроена, удобная, а цветом только белая была, вот и ходит теперь как дурак.

Он тяжко вздохнул и едва заметно улыбнулся – как бы там ни было, а это ненадолго. Белое тут белым остаётся пару дней. И души людские, и одежда их тоже – таков этот мир, такова Зона. Стирку тут особо не сделаешь, машин стиральных нет, а в ручье стирать, так счётчик Гейгера под рукой держи и то, не факт что получится. А то бывает и счётчик бесполезен, не одной только радиацией балуют местные ручьи – это ему тоже не нравилось. То, с чем никак не получалось смириться.