ВЕЙТ

Когда стрелки часов почти слились воедино, указывая на полночь, он с замиранием сердца бесшумно поднялся с постели. Рядом на кровати Джастин застонал, открывая один воспалённый глаз, в котором красные капилляры расползлись по белкам.

— Чёрт, я уже жалею, что это предложил, — просипел он хриплым от сна голосом, протирая лицо ладонью.

— Я так и понял, — юноша нервно усмехнулся, хотя его собственное сердце уже колотилось часто и громко, наполняя всё тело лихорадочным предвкушением и холодной дрожью.

Джастин зевнул так, что скулы хрустнули, и махнул рукой, будто отмахиваясь от последних остатков сна и сомнений.

— Ладно, ладно… Ты точно не передумал? Последний шанс.

— Нет! — ответил он без тени колебаний, хотя пальцы его непроизвольно сжались в кулаки, выдавая внутреннее напряжение.

Друг лишь коротко кивнул, сноровисто накинул на себя тёмную, не стесняющую движений рубаху, и мягко шагнул к двери. Деревянные петли издали тихий, едва слышный скрип под его умелым нажатием. Джастин высунул голову в тёмный коридор, замер на секунду, прислушиваясь к ночной тишине.

— Чисто! — выдохнул он облегчённо. — Пойдём, нужно поторопиться, пока ночная смена не начала обход.

Они бесшумно скользнули по спящему коридору, прижимаясь к шершавым, холодным каменным стенам, в которых застыла вековая прохлада. Тьма окутывала крепость плотным покрывалом, и лишь редкие магические светильники отбрасывали на пол длинные, колеблющиеся тени, которые казались живыми и угрожающими в этой тишине. Каждый их шаг, каждый приглушённый вдох отдавались в груди Вейта гулким эхом. Он мысленно рисовал себе картины того, что будет, если их поймают, — позор, изгнание, а может, и нечто худшее…

Стоило им выскользнуть на улицу, как ледяной ветер немедленно ударил им в лица. Джастин даже не дрогнул, лишь щурился, вглядываясь в непроглядную темноту. Он же поёжился, судорожно вцепившись в воротник куртки, пытаясь сохранить остатки тепла. Чёрное, бездонное небо раскинулось над ними, и луна тонула в рваных, стремительно несущихся облаках. Они ускорили шаг, почти бежали вдоль крепостной стены, пока не достигли массивной, окованной железом двери в западной стене. Там, в глубокой тени, замерла высокая фигура в чёрном плаще. Стражник почувствовал их приближение раньше, чем увидел. Раздался резкий, зловещий свист вытаскиваемой из ножен стали.

— Джастин?.. — Голос девушки прозвучал глухо и полным недоверием. Её глаза, светящиеся в темноте холодным голубым светом, сузились до подозрительных щелочек. — Ты что тут делаешь? И кто это с тобой?

Джастин сделал неспешный шаг вперёд, наклонился к её уху и начал что-то быстро, убедительно шептать, жестикулируя в такт своим словам. Вейт замер на месте, затаив дыхание, чувствуя, как ледяная дрожь пробегает по спине. Секунды тянулись мучительно долго — каждая из них могла стать роковой. Прямо сейчас решалась его судьба. Рокки сначала отрицательно мотала головой, её поза оставалась непоколебимой и напряжённой. Но Джастин умел находить нужные слова: всего пара фраз и её плечи слегка опустились, а кивок стал почти незаметным, вымученным. Затем её тяжёлый, оценивающий взгляд медленно прополз по его фигуре, взвешивая все «за» и «против».

— Хорошо… — наконец выдохнула она, и её губы сжались в тонкую, неодобрительную линию. — Но я не могу просто вас пропустить. Тогда… выруби меня. Сделай это по-настоящему.

Вейт не успел даже осознать смысл её слов, как Джастин широко, почти по-волчьи ухмыльнулся и, не раздумывая ни секунды, нанёс Рокки короткий, жёсткий удар кулаком в висок. Девушка пошатнулась, её глаза на мгновение остекленели и потеряли фокус, а затем тело обмякло и безвольно рухнуло в свежий, хрустящий снег. Всё произошло слишком быстро, слишком легко и жестоко. Холодный пар частыми клубами вырывался из его губ, когда он, широко раскрыв глаза от ужаса, метнулся к ней.

— Ты что творишь, псих?! — зашипел он, едва сдерживая дрожь в голосе и наклонившись над неподвижной фигурой. Паника затопила его грудь, сжимая горло.

Но Джастин лишь спокойно отряхнул руку, будто только что выполнил обыденную работу.

— Тц, будь тише, — безразлично бросил он, настороженно озираясь по сторонам. — Иначе на шум сбегутся все, кому не лень. Она жива, просто спит. Я знаю, куда бить.

Он даже не выглядел обеспокоенным или сожалеющим. Перешагнул через тело подруги и обеими руками навалился на обитою железом дверь. Та поддалась лишь с натужным, протестующим скрипом, словно не желая впускать их во тьму. Снег осыпался с верхушки арки им на головы, как последнее предупреждение.

— Это было необходимо, — так же спокойно, словно объяснял нечто разумеющееся, пояснил он, глядя на бледное лицо Вейта. — Ты ведь не хочешь, чтобы из-за нашей выходки пострадал кто-то ещё… кроме нас самих? Теперь она чиста. Её накажут максимум за недосмотр.

Вейт судорожно втянул в лёгкие колючий, ледяной воздух, пытаясь заглушить панику, сжимающую горло. Эта безумная авантюра с каждой секундой нравилась ему всё меньше.

— А что ты скажешь, когда нас поймают?

— Я? — Джастин театрально приложил руку к груди, изобразив на лице преувеличенное удивление. — Я скажу, что ты меня жестоко шантажировал. Что ты захватил в заложники мой драгоценный запас шоколада, который я прячу под подушкой. Угрожал съесть его, если я не помогу. Это же вопиющее преступление!

— Джастин! — гневно зашипел он, сжимая кулаки до хруста в костяшках. Сейчас был не момент для дурацких шуток.

— Ладно-ладно, не горячись.

— Почему? — не выдержал он, вглядываясь в знакомые черты, пытаясь разгадать мотивы друга. — Почему ты мне помогаешь? Ты же рискуешь всем! Неужели ты не боишься последствий?

Джастин замер, и на мгновение его взгляд стал другим — тяжёлым, взрослым, уставшим. Вся его привычная, беззаботная легкость куда-то испарилась, обнажив скрытую глубину.

— Страшнее хаоса в моей крови ничего не может быть, — тихо, но очень чётко произнёс он. — Никакое наказание не сравнится с этим внутренним адом, который я ношу в себе каждый день. — Он глубоко вдохнул, вспоминая что-то очень личное и болезненное, а потом усмехнулся, но усмешка вышла кривой и чуть грустной. — А ещё… ты мне нравишься, Вейт. Ты упрямый, наивный, и ты не сдаёшься. Это редкость.

Он хлопнул его по плечу уже с привычной силой, от которой тот слегка пошатнулся.

— И не волнуйся за меня так. Сильно я не пострадаю, — Джастин махнул рукой, и его показная уверенность вернулась. — Воины, способные хоть как-то контролировать свою силу, сейчас на вес золота. Максимум отправят на месяц чистить нужники, а я их и так чищу.

Он решительно потянул Вейта за собой в сжимающуюся темноту. Массивная дверь за ними захлопнулась, навсегда отрезав путь назад. Единственным звуком теперь было гулкое эхо их шагов, одиноко отдающееся от холодных, мокрых каменных стен. Они спускались вниз по крутой лестнице, ступени под ногами были сырыми и скользкими от влаги, что сочилась из невидимых щелей. Юноша ощущал, как тяжёлый, прохладный воздух подземелья обволакивает его, наполняя ноздри странным запахом старого камня, пыли и чего-то ещё, едва уловимого и металлического. Внезапно из мрака вспыхнуло тёплое, почти агрессивное пламя — Джастин одним движением выхватил из-за пояса факел и чиркнул кресалом. Огонь затрепетал, зашипел и разгорелся, отбрасывая по стенам длинные, неустойчивые, пляшущие тени. Они извивались, как живые существа, то удлиняясь, то съёживаясь, и Вейт невольно переводил взгляд с одной на другую, пока не осознал, что они вышли в огромное, подавляющее своим масштабом помещение. Его взгляд жадно, почти болезненно впился в стены, уходящие ввысь.

Каменный зал. Это место поражало воображение — высокие своды терялись в клубящейся тьме под потолком, массивные колонны упирались в невидимый свод. Свет от факела пробивался слабо, его жадно поглощали чёрные, отполированные временем камни, из которых были сложены стены. Лишь кое-где он выхватывал из мрака тусклое мерцание — на колоннах виднелись сложные, замысловатые узоры и символы. Вейт, заворожённый, подошёл ближе. Пальцы его дрожали, когда он коснулся холодной, почти ледяной поверхности камня, ощущая подушечками пальцев шершавые грани и линии, вырезанные много веков назад.

— Что это за место? — его шёпот, сорвавшийся с губ, эхом разнёсся по залу, усилился и вернулся к нему уже чужим, многоголосым шёпотом, полным тайны.

— Каменный зал, — ответил Джастин, и его голос приобрёл необычную, почти торжественную серьёзность. — Это… особое место. Оно умеет поглощать хаос, усмирять его. Здесь нас держат после инициации, пока мы не научимся контролировать свою силу, пока она не перестанет выжигать нас изнутри.

Глаза Вейта загорелись диким, неподдельным восторгом. Он не мог поверить, что стоит там, где проходит самый священный ритуал, о котором он только мог мечтать все эти долгие годы.

— Но зачем мы здесь?

Друг лишь ухмыльнулся, загадочно сузив свои голубые глаза, в которых отражались пляшущие язычки пламени. Он медленно протянул вперёд ладонь и тихо, нараспев произнёс несколько слов на странном, гортанном, незнакомом языке. В ту же секунду по периметру всего зала, из самих камней, вспыхнули причудливые защитные символы, испуская слабое, но настойчивое золотое свечение. Они пульсировали в такт его словам, будто оживая.

— Скоро узнаешь… Ты же сказал, что хочешь стать воином? Что готов на всё? Тогда иди за мной.

Не дожидаясь ответа, Джастин резко развернулся и уверенно зашагал через зал, его шаги гулко отдавались под сводами, нарушая тишину. Вейт последовал за ним, взгляд то и дело цеплялся за таинственные мерцающие письмена на колоннах, которые, казалось, следили за ними своими бездушными каменными глазами. Они миновали центральную часть зала и подошли к узкому, почти незаметному проходу в дальней стене. Войти туда было сродни шагу в бездну: темнота внутри оказалась такой густой и плотной, что даже свет факела не мог её полностью разогнать, лишь выхватывая из мрака влажные, покрытые инеем стены туннеля. Пройдя по узкому, давящему проходу, они оказались в небольшой круглой комнате. Её стены, казалось, были сотканы из самой ночи — они не просто поглощали свет, а будто источали собственное призрачное свечение, мерцавшее в такт колебаниям пламени. В центре, на невысоком пьедестале, возвышалась массивная чаша, высеченная из чёрного камня. В ней плескалась тёмная, густая жидкость, чья поверхность словно шевелилась сама по себе, переливаясь багровыми отсветами и маня гипнотическим, пульсирующим движением.

Вейт застыл у порога, не в силах отвести взгляд от странного, живого сосуда. Ему казалось, что чаша зовёт его по имени, шепчет что-то на древнем языке прямо в сознание, обещая силу, о которой он даже не смел мечтать. Ноги сами сделали шаг вперёд, рука непроизвольно потянулась, пальцы жаждали коснуться этой жидкости. Но внезапный жёсткий удар по запястью заставил его вздрогнуть и отскочить. Джастин резко отбросил его руку, а его взгляд, обычно полный насмешки, был твёрдым и суровым.

— Не трогай!

Не говоря больше ни слова, асур взял с небольшой каменной полки странный сосуд в форме изогнутого лепестка. Подойдя к массивной чаше, он медленно зачерпнул немного густой жидкости. Она была не просто чёрной — в глубине она отливала густым алым цветом. Жидкость вязко стекала по краям сосуда, оставляя после себя алые капли, которые переливались в пляшущем свете факела зловещим, почти живым блеском.

— Пойдем, — бросил он коротко, и его голос прозвучал непривычно низко и напряжённо. Затем он резко развернулся и шагнул за порог, не оглядываясь.

Вейт задержался всего на миг. Он снова посмотрел на чашу, на тёмную субстанцию. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул комок, внезапно вставший в горле. Глубокий, дрожащий вдох, и он вышел вслед за другом. Они вновь оказались в Каменном зале. Но теперь просторный, пропитанный древней магией зал казался ему совсем иным. Воздух стал гуще, тяжелее, будто стены сдвинулись, сузив пространство вокруг них и нависнув немой угрозой. Символы на колоннах, прежде безмолвные, теперь вспыхивали неярким, тревожным золотым свечением, словно отвечая на присутствие зачерпнутой субстанции.

Джастин ждал его в самом центре зала, сжимая странный сосуд обеими руками так крепко, что его костяшки побелели. Юноша шагал медленно, с каждым шагом чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее и отчаяннее. Глухие удары отдавались в висках, гулко звучали в ушах, сливаясь в навязчивый, тревожный ритм, нашептывая:«Ещё можно развернуться, ещё есть шанс… Беги».

«Нет. Я не сдамся»,— мысль пронеслась ясно и чётко, заглушая внутренний голос страха.

Он облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы, осознав, как дико и внезапно жаждет простой, чистой воды. Остановившись напротив друга, он заметил, что его лицо стало неузнаваемым — на нём не было и тени привычной ухмылки. Брови были грозно сдвинуты, плечи напряжены, как у зверя перед прыжком, а острый, сосредоточенный взгляд внимательно изучал его, ища последние признаки сомнения.

— Время пришло, — наконец произнёс Джастин, и его голос прозвучал глухо, отрывисто, разрезая тишину. — Ты помнишь всё, что я тебе говорил? Каждое слово?

Он быстро, почти судорожно кивнул, нервно вытирая о грубую ткань штанов влажные, липкие ладони. Они вспотели так сильно, что казалось, пальцы могут соскользнуть даже с шершавого камня.

— Помни, — Джастин слегка наклонился вперёд, понизив голос до сдавленного шёпота, который, однако, нёсся по залу зловещим эхом. — Ты должен победить тьму внутри себя. Не договориться, не обмануть — победить, если сдашься — умрёшь, сгоришь изнутри.

Его пальцы, державшие чашку, слегка дрожали, но он не отпускал её, лишь крепче сжимая холодный, почти ледяной камень. Впервые за всё время он уловил в голосе друг не только суровую решимость, но и беспокойство.

— Это… впервые для меня тоже. Я никогда никого… не инициировал.

Вейт слабо, едва заметно усмехнулся, пытаясь скрыть охвативший его ужас.

— Не волнуйся. Я не оставлю этому хаосу выбора, кроме как подчиниться мне.

Джастин лишь коротко кивнул, его глаза блестели в полумраке странным, отражённым светом. Затем он медленно, почти с неохотой протянул сосуд. Вейт аккуратно взял его, и ледяной холод камня мгновенно обжёг кожу, словно он брал в руки не чашу, а глыбу чистого льда. Он посмотрел вниз. Внутри, казалось, пульсировала и дышала сама тьма. Густая, почти чёрная субстанция медленно переливалась, и на её поверхности, подобно молниям в грозовой туче, пробегали короткие, алые блики.

— Это что, кровь? — голос его сорвался на хриплый, едва слышный шёпот. Что-то глубоко внутри дрогнуло и сжалось от внезапного страха.

— Тебе лучше не знать, — тихо, почти шёпотом ответил Джастин, отводя взгляд в сторону.

— Значит, да…

Друг лишь молча, сокрушённо пожал плечами.

— Ну всё. Давай начинать, медлить нельзя.

На долю секунды Вейт замер, ощущая, как всё внутри него сжимается. Он в последний раз посмотрел на жидкость, которая казалась теперь сгустком самой ночи, сделал глубокий, дрожащий вдох и резко выдохнул, как делал это всегда перед первым ударом в бою, и опрокинул содержимое чаши в себя залпом. Жидкость оказалась обжигающе ледяной. Она не освежила горло, а опалила его, текла внутрь вязким потоком, оставляя за собой противный привкус меди, пепла и чего-то ещё. Алые, густые капли скатились по уголкам его губ, и он грубо, почти яростно провёл рукавом по подбородку, стирая их. Замер в ожидании, напряжённо вслушиваясь в себя, но ничего не происходило, только лёгкий, коварный холодок в желудке. Он нахмурился, вопросительно, почти с надеждой посмотрев на Джастина. Но тот не расслаблялся, наоборот — его поза стала ещё более напряжённой, собранной. Плечи неестественно приподнялись, руки дрогнули, а пальцы судорожно сжались в белые от напряжения кулаки.

Секунда. Две. Тишина в зале стала давящей, звенящей, готовой лопнуть от напряжения, а затем мир взорвался болью. Живот скрутило так резко, что он вскрикнул, сгибаясь пополам. Огненная молния ударила изнутри, пронзая каждую жилу, каждый нерв, разрывая тело на атомы. Он рухнул на колени, его пальцы с такой силой впились в швы между каменными плитами пола, что ногти треснули и пошли кровью. По венам больше не текла кровь — по ним текла раскалённая лава, выжигающая всё на своём пути, плавящая кости и испепеляющая разум. Боль не просто росла — она разрасталась, пульсировала, разрывала его изнутри, оставляя после себя только обугленные, дымящиеся обломки того, что секунду назад было его сознанием. Он уже не сдерживал стонов — они вырывались из пересохшего горла хриплыми, надрывными рыками, эхом отражаясь от стен.

— Больно… как же больно! — закричал он, и голос сорвался в рёв. Ногти, уже стёртые в кровь, снова и снова царапали холодный камень, оставляя на нём короткие, рваные борозды. Он не чувствовал ничего, кроме огня, пожиравшего его изнутри.

— Это ещё не больно, — сквозь стиснутые зубы, напряжённо отозвался Джастин, и в его голосе прозвучала не чужая, а его собственная, прожитая когда-то агония.

Мышцы Вейта скрутила новая, ещё более сильная судорога. Он изогнулся неестественной дугой, запрокинув голову так, что кости хрустнули. Каждая кость в его теле будто ломалась заново, рассыпаясь на мельчайшие, острые осколки, которые впивались в плоть изнутри. В глазах стояли слёзы, они текли по щекам ручьями и падали вниз тяжёлыми, солёными каплями, смешиваясь с алыми разводами его собственной крови на полу. Во рту вспух кровавый пузырь, а затем лопнул, когда из пересохшего горла вырвался новый, уже почти беззвучный крик.

Джастин на секунду прикрыл глаза, с силой сжав веки. Он знал, что так будет, теоретически был готов. Но видеть это, быть свидетелем этой пытки, оказалось совсем другим делом. Свою собственную инициацию он почти не помнил, слишком долго его держал лихорадочный бред, мозг самозабвенно заблокировал все воспоминания о том аде. Теперь он понимал почему.

Вейт дёрнулся, выгибаясь в очередной судороге, его собственные когти, уже не чувствуя боли, расцарапали шею до мяса. Горло пылало, жгло, пересыхало так, будто он глотал раскалённый песок. Перед глазами всё плыло и двоилось, формы теряли очертания. Он больше не понимал, где находится, кто он, что с ним происходит. Осталась только боль, только дикий, неконтролируемый хаос, разрывающий сознание на клочья. Защитный барьер вокруг зала, реагируя на чудовищный выброс энергии, засветился ослепительно и затрещал, словно не выдерживая напора.

— Прекрати… — прошептал он, едва шевеля губами, и бросил на Джастина умоляющий, полный недоумения и абсолютного ужаса взгляд. — Прошу…

Земля под ним заходила ходуном, воздух сгустился, и стало нечем дышать. Он судорожно открыл рот, ловя густую, удушливую атмосферу, но не смог издать ни звука. Тьма рвалась изнутри, охватывала его, заполняла до краёв, вытесняя последние проблески его «я», и тут мир стал алым. Всё вокруг: камни, колонны, искажённое ужасом лицо Джастина приобрело один сплошной, пугающий, кровавый оттенок. А потом наступила пустота. Его тело обмякло, чудовищное напряжение разом ушло, и он, как тряпичная кукла, рухнул на холодный камень, окончательно отключившись от невыносимой боли. В зале воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском магического барьера и прерывистым дыханием асура.

Джастин тяжело выдохнул, сгорбившись, чувствуя, как дрожь подкашивает колени. Первая, самая страшная часть была позади. Механическим, почти автоматическим движением он достал свой меч и медленно подошёл к лежащему другу. Вейт лежал неподвижно, раскинув руки. Лицо его было удивительно безмятежным, почти спящим, но Джастин знал — внутри всё ещё бушевала та самая адская буря, которую предстояло усмирить. Он замешкался на секунду, лезвие замерло в воздухе. Затем, сжав зубы до хруста, провёл остриём по запястью. Кожа легко разошлась, и алая, почти чёрная в тусклом свете кровь хлынула наружу, стекая вниз и впитываясь в швы между каменными плитами пола. Камни, коснувшись крови, словно впитали её, на мгновение вспыхнув тусклым багровым светом. То же самое он проделал с другой рукой, движения были точными и лишёнными дрожи: сейчас нельзя было ошибиться. Затем он отступил назад и устало прислонился к холодной, шершавой стене, чувствуя, как трясутся ноги. Теперь оставалось только ждать. Холодные, липкие капли пота стекали по шее, одежда прилипла к спине. Никогда в жизни он так не боялся.

«Ты справишься, Вейт. Ты должен…»

Он мысленно взывал ко всем богам, которых знал, и к тем, о которых лишь слышал, чтобы всё прошло как надо. Часы тянулись мучительно медленно, каждая секунда отдавалась в висках тяжёлым, монотонным стуком, будто отсчитывая последние мгновения перед приговором. Юноша почти задремал, измотанный нервным напряжением, когда дверь в зал с оглушительным грохотом резко открылась. На пороге застыла внушительная, до боли знакомая и грозная фигура. Защитный барьер не позволял ему пройти внутрь, но мужчина даже не пытался его преодолеть. Он просто стоял на пороге, молча, пристально осматривая зал своим всевидящим взглядом, который скользил по колоннам, по алым следам на полу, и наконец остановился на неподвижном теле Вейта. Джастин сглотнул ком, внезапно подступивший к пересохшему горлу.

— Я надеюсь, у тебя есть объяснение, — раздался глухой, низкий голос, в котором клокотала сдерживаемая ярость.

Мурашки пробежали по его спине. Хоть он и не чувствовал холода, сейчас его тело пронзил ледяной озноб, сковывающий каждое движение.

— Возможно, — лишь хрипло выдавил он в ответ, судорожно сглатывая и чувствуя, как предательски дрожат пальцы.

Наставник смотрел на него долгим, немигающим взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, ещё одно мгновение, и он набросится, сметая барьер, осыпая юнца не поучительными ударами, а настоящей, калёной сталью. Видеть перед собой этих мальчишек, этих щенков, которые осмелились ослушаться прямого приказа, плюнуть на все правила, было для него невыносимым оскорблением.

— Не пустишь? — тихо, почти ласково, но с опасной, шипящей ноткой спросил он, не сводя с юноши своего тяжёлого, испепеляющего взгляда.

— А нн-надо?.. — голос того дрогнул, предательски выдав весь его ужас, но он всё же заставил себя не отводить глаз, из последних сил выдерживая этот взгляд.

Виргар громко, отборно выругался и нетерпеливо, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Юнец, не глупи, — его слова прозвучали резко. — Ты ни разу в жизни не проводил инициацию. Ни разу! С чего ты вообще решил, что сможешь? Пусти меня. Не убью я вас… пока что, — он язвительно, беззвучно усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Да и какой сейчас смысл? Вы уже начали этот адский танец, что с вас теперь взять…

Джастин мысленно согласился. Да, наставник выглядел так, будто готов в любую секунду разорвать их на части, но ведь он всё-таки наставник. Его присутствие, пусть и гневное, хоть немного, но успокаивало тяжёлый ком страха, сжимавший грудь. Он молча шагнул к мерцающему барьеру и приложил к нему ладонь. Губы его беззвучно зашептали заученные слова. В месте касания защита вспыхнула ослепительным золотом, а затем вся светящаяся паутина разлетелась на мириады искр, превратившись в пыль и открыв путь.

Виргар тут же пересёк порог. Едва он оказался внутри, его пальцы сложились в замысловатый знак, и барьер вновь поднялся с глухим гулом, отсекая их от внешнего мира плотной, непроницаемой стеной. Губы мужчины сжались в тонкую, белую от гнева полоску, а на его шее отчётливо пульсировала толстая вена, выдавая бурю, скрытую за маской внешнего самообладания.

— Сколько он уже без сознания? — сухо, без предисловий бросил он, нависая над распростёртым телом Вейта.

— Примерно три часа, — нехотя, глядя в сторону, ответил Джастин, чувствуя, как по спине снова пробегают леденящие мурашки.

Мужчина устало, с силой потер свой лысый затылок, его грубые пальцы на мгновение задержались на старом, глубоком рубце, пересекающем висок.

— Плохо, — выдохнул он, и в этом одном слове прозвучал безрадостный приговор. Он тяжело присел на корточки рядом с Вейтом. — Это слишком долго. Слишком. Мозг мог не выдержать перегрузки, или того хуже… хаос мог найти лазейку и укорениться слишком глубоко, стать частью его существа.

Он внимательно осматривал юношу, прищурившись. Его грубые, покрытые шрамами пальцы бегло, но точно пробежали по свежим, неровным порезам на его руках. Ладонь замерла на самом глубоком и рваном разрезе, и его густые брови грозно нахмурились, сходясь к переносице.

— Откуда знаешь, как это проводить? — спросил он глухо, не отрывая взгляда от зияющей раны.

Джастин неловко переступил с ноги на ногу, почувствовав себя снова провинившимся мальчишкой, пойманным на краже сладостей из кладовой.

— Подслушал, как вы обсуждали это с сэром Лестаром в оружейной, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону, на древние камни пола. — Прятался тогда в сундуке.

Виргар резко замер, его плечи напряглись, затем он коротко, беззвучно хохотнул, и в этом звуке не было ни капли веселья.

— Подслушал, значит… Ну-ну. Гениально. Тогда молись теперь всем богам, которых знаешь, чтоб ты всё сделал правильно, иначе… — он медленно, почти угрожающе поднял голову и бросил на него долгий, испепеляющий взгляд, в котором читалось всё: и ярость, и страх, и горькая досада, и даже тень какого-то странного уважения к этой безумной дерзости.

Юноша, стиснув зубы до боли, стойко выдержал его взгляд, не отводя глаз, чувствуя, как под этим взором закипает кровь.

— Сделанного не воротишь. Путь назад отрезан.

— И то верно, — тихо, почти устало отозвался наставник, поднимаясь на ноги.

Воздух под куполом барьера сгустился, и в этот самый момент кровь, что до сих пор ровной, медленной струйкой сочилась из глубоких порезов на руках Вейта, внезапно замерла, задрожав мельчайшей рябью. Края ран начали стремительно, с пугающей скоростью затягиваться, кожа стягивалась, будто её шили невидимые нити. Но что-то в этом процессе было неестественным, чуждым, пугающе неправильным. Чёрно-алая густая кровь не ушла внутрь — она застыла, пульсируя живыми волнами прямо под натянутой кожей. А из её глубин медленно, лениво, подобно пробуждающимся от многовековой спячки змеям, начали выползать чёрные, отливающие алым символы. Они извивались, скользили по бледнеющей коже, сплетаясь в сложные гипнотические узоры, опутывая руку от запястья к локтю, к плечу, оставляя за собой тёмные следы.

Рывок.

Внезапный, молниеносный, как удар кобры. Вейт, всё ещё лежавший на полу, схватил наставника за голень стальной хваткой. Сэр Виргар не ожидал атаки от того, кто секунду назад был бездыханным телом, и на мгновение его тело обмякло от шока — он полетел вниз. Гулкий, костяной удар раздался, когда затылок мужчины со всей силы встретился с чёрным камнем пола. Однако он мгновенно пришёл в себя: долгие годы тренировок и настоящих боёв взяли своё. Не теряя ни секунды, резко откатился в сторону, с силой отрывая ногу из железной хватки инициированного. Джастин замер, не дыша, чувствуя, как сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди.

Вейт ещё не до конца изменился, но процесс уже был запущен и набирал силу. На глазах у них его волосы, будто под действием невидимого мороза, стремительно обесцвечивались, становясь белыми, как свежевыпавший снег. Кожа, ещё недавно покрытая лёгким загаром, бледнела, будто из него высасывали все жизненные соки, оставляя лишь фарфоровую, болезненную бледность. Черты лица исказились, заострившиеся скулы и впалые щёки делали его похожим на изголодавшегося хищника. Дыхание стало рваным, хриплым, сопровождаемым низким утробным рычанием, доносящимся из самой глубины груди. А его алые, как раскалённые угли, глаза горели чистым, необузданным безумием, впиваясь в своих жертв с первобытной ненавистью.

— Что д-делать? — прошептал Джастин, не спуская с друга широких, полных ужаса глаз.

Вейт услышал его. Голова резко повернулась на звук. Дыхание стало ещё более прерывистым и хриплым, грудь судорожно вздымалась и опадала. Барьер вокруг зала в ответ на новый выброс энергии засветился до ослепительности, его гул превратился в оглушительный рёв. По телу юноши пробежала новая, мучительная волна преображения. С низким, влажным хрустом, похожим на ломающиеся кости, чёрные заострённые когти пробили кожу на пальцах, удлиняясь, готовые в любой миг вспороть плоть.

Джастин, не отводя взгляда, медленно, плавно, как перед диким зверем, отступил на шаг назад. Главное сейчас не делать резких движений и не провоцировать. Он знал: хаос не просто давал силу — он превращал человека в загнанного, ослеплённого яростью зверя. И любое неверное движение, любое проявление страха или угрозы могло стать последней каплей, спусковым крючком для неконтролируемой, смертоносной атаки.

— Нужно его повалить… Обездвижить и привести в чувство, — голос наставника прозвучал громко и чётко, разрезая напряжённый воздух. Он не сводил напряжённого, изучающего взгляда с Вейта, следя за каждым мускулом на его теле, за каждым вздрагиванием конечностей.

Взгляд того резко переметнулся на мужчину. Из перекошенного, искажённого гримасой рта вырвался громкий, низкий, наполненный яростью рык. Тело напряглось, он присел чуть ниже, приготовившись к броску. Виргар бросил быстрый, оценивающий взгляд на Джастина и сурово нахмурился. Затем, сжав кулаки так, что кожа на них побелела, резко, почти щёлкающе цокнул языком и бросился вперёд. Его движение было обманчиво плавным и невероятно быстрым.

Вейт среагировал молниеносно. Рука с вытянутыми острыми когтями просвистела в воздухе, едва не задев щеку наставника. Но Виргар уже не был просто обычным, пусть и опытным воином. В полёте, не прерывая движения, он призвал внутренний хаос, и в ту же секунду его глаза вспыхнули тем же алым светом, что и у юноши. Мгновение спустя Джастин, стиснув зубы до боли, последовал его примеру, ощущая, как знакомая, дикая, неукротимая сила разливается по жилам, жжёт изнутри и дарует нечеловеческую скорость и мощь. Барьер вокруг них вспыхнул. Золотистый, слепящий свет заполнил всё пространство, древние стены задрожали, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Двое воинов бросились на Вейта. Их движения были резкими, точными, выверенными до миллиметра.

Всё тело Вейта дрожало от ненависти, а древние инстинкты выли на предельной громкости, крича об опасности, требуя крови. В ослепляющем гневе, в хаотичном безумии он не различал ни друзей, ни врагов. Перед ним были лишь те, кто угрожал его существованию, кто осмелился прикоснуться к нему. А значит, он должен был уничтожить их, разорвать на части. Он двигался с пугающей, неестественной скоростью, будто тело теперь совсем не знало усталости, боли или земного притяжения. Он уклонялся от ударов, изгибаясь так, как способны лишь змеи, контратаковал, а его собственные удары были молниеносными, но немного неуклюжими, словно он ещё только учился управлять этой новой, чудовищной силой.

Виргар резко шагнул влево, уходя от рассекающего воздух когтя, и тут же ответил коротким ударом ребром ладони в грудь. Юноша взвыл от боли и ярости, но вместо того, чтобы отступить, перехватил руку противника, сжав пальцы с такой силой, что раздался отчётливый хруст костей. Джастин, видя это, кинулся на него сбоку, пытаясь выбить из равновесия, но Вейт, даже не оглянувшись, ударил его резко отведённым локтем прямо в солнечное сплетение. Воздух с силой, со свистом покинул лёгкие асура, он болезненно ахнул, покачнулся, но, к собственному удивлению, устоял на ногах, судорожно глотая воздух.

— Отвлеки! — хриплый, напряжённый голос Виргара едва перекрывал непрекращающееся рычание.

Вейт зарычал в ответ, его мышцы вздулись твёрдыми буграми под мертвенно-бледной кожей, он был готов к новой, ещё более яростной и безрассудной атаке. Его безумные алые глаза метались между двумя фигурами, выискивая малейшую слабину. Джастин, превозмогая боль в солнечном сплетении, сделал резкий, бросающийся в глаза шаг вперёд, привлекая его внимание исключительно на себя.

— Вейт! — крикнул он громко и чётко, заставляя того встретиться с ним взглядом. — Это я! Ты меня знаешь. Посмотри на меня! Очнись!

Хаос внутри него взвыл в ответ, восприняв это как прямой вызов, как угрозу. Он качнулся вперёд, длинные чёрные когти блеснули в искажённом свете барьера, готовые разорвать. Воздух сгустился от магической энергии, стало трудно дышать. Вейт занёс руку для удара. Ещё один шаг, и Джастин оказался в смертельной зоне досягаемости, лицом к лицу с искажённым яростью лицом друга. В этот решающий миг, используя долю секунды, пока всё внимание Вейта было приковано к юноше, Виргар метнулся вперёд. Он действовал молниеносно, без единой лишней мысли: обхватил того за плечи сзади, захватил его дёргающиеся, извивающиеся руки в мощный стальной замок и, используя весь свой вес и инерцию, с силой, не оставляющей сопротивления, свалил на холодный каменный пол. Тот взревел, но не от боли, а от ярости, изогнулся неестественной дугой, пытаясь вырваться из стальных объятий, но в тот же миг Джастин бросился сверху, навалившись всем телом, помогая удерживать бьющееся в истерике, одержимое тело.

— Держи его! Крепче! — крикнул Виргар, с трудом блокируя дёргающиеся, нечеловечески сильные руки юноши.

Вейт бился в их руках, будто в конвульсиях, мышцы судорожно сжимались и разжимались под тонкой кожей. Дыхание было рваным, хриплым, наполненным низким животным рыком, не оставляющим места для разума, для воспоминаний.

— Вейт! — громко, но уже не криком, а низким, удивительно мягким и в то же время твёрдым голосом произнёс наставник, давя на его плечи всей своей тяжестью. — Слушай мой голос, слышишь меня? Слушай только его.

Юноша дико выгнулся, губы обнажили заострившиеся зубы. Из горла вырвался хриплый, бессильный звук.

— Всё кончено, — тихо, почти на ухо заговорил мужчина, удерживая его крепко, но теперь уже не причиняя вреда, не пытаясь сломать, а лишь сдерживая. — Больше нет боли, понимаешь? Нет никакой угрозы. Всё уже позади. Ты больше не должен сражаться, можно остановиться. Просто отпусти эту ярость.

Он склонился ещё ближе, почти касаясь лбом его лба, заглядывая в самые глубины этих пылающих алым, безумных глаз. В них всё ещё бушевала буря, ярость искажала черты, но где-то в самой толще кровавого, густого тумана пробивались первые, робкие, неуверенные проблески осознания.

— Ты не один, Вейт, мы с тобой. Слышишь меня? — голос был ровным, спокойным, становясь единственным якорем в бушующем море хаоса, последней нитью, связывающей его с реальностью.

Но юноша не слышал. Внутри его разума, поверх властного голоса наставника, нарастал другой — зловещий, хриплый, древний, обещающий безграничную мощь и сладкое забвение. Этот нашептывающий голос тянул его обратно в пучину, и мир вокруг снова начал расплываться, превращаясь в кровавое, пульсирующее марево.

Виргар раздражённо, резко цокнул языком. Его собственные алые глаза вспыхнули решимостью. Он кивнул Джастину, давая знак держать изо всех сил, а сам убрал ладони с его запястий и мягко, но с уверенностью прижал их к вискам юноши.

— Хаос, — прозвучал его низкий, властный, не терпящий возражений голос, — иди ко мне. Немедленно.

В ответ тьма, клокотавшая внутри Вейта, зашевелилась, застонала, словно живое разумное существо, и повиновалась. Она потянулась к рукам мужчины, чёрные дымчатые щупальца энергии окутали его ладони, впитываясь в поры, в жилы, словно яд. Виргар сжал зубы до хруста. Острая, жгучая боль пронзила его, как тысячи раскалённых игл, разрывая ткани изнутри. Неестественный жар запылал в венах, заставляя мышцы непроизвольно дрожать, а сердце биться в бешеном, яростном ритме. Но он не издал ни звука, не позволил себе ни на миг поддаться агонии.

Тело Вейта дёрнулось. Раз. Другой. Грудь судорожно вздымалась, словно он пытался вдохнуть полной грудью впервые за долгое время, глотая воздух с хриплым, сиплым звуком. В его глазах, из которых постепенно уходил багровый свет, мелькнула тень осознания. Когти, ещё мгновение назад готовые рвать и метать, дрогнули, начали сокращаться, втягиваясь обратно под кожу, исчезая, будто их никогда и не было. Он притих. Всё тело обмякло, напряжение ушло, осталась только усталость. Белые, как иней, волосы всё ещё поблёскивали в призрачном свете барьера, но взгляд изменился до неузнаваемости. В нём не осталось и следа той слепой ярости. Теперь в глубине этих всё ещё алых, но постепенно светлеющих глаз появился страх.

— Всё уже хорошо, — наставник чуть ослабил хватку, но всё ещё не отпускал его. — Всё кончилось. Мы с тобой, ты не один.

Юноша судорожно, с присвистом вздохнул. Его пальцы, ещё недавно сведённые судорогой, разжались, и руки бессильно упали на холодный каменный пол. Всё его тело содрогнулось, а затем окончательно ослабло, обмякло под тяжестью невероятной усталости.

— Ну всё… — Виргар грубовато, но с неожиданной долей теплоты похлопал его по плечу. — Отмучился, пора вставать. Это только начало твоего пути. Самый трудный шаг ты уже сделал.

Мужчина наклонился, с лёгкостью подхватил его под руки и приподнял, но Вейт был словно пустая, безвольная оболочка. Не мог ни пошевелиться, ни даже нормально открыть глаза, лишь бессознательно мычал что-то невнятное. Голова его беспомощно мотнулась на грудь, а ноги тут же подкосились. Джастин, не раздумывая, подбежал и ловко подставил своё плечо. Он безвольно, всем своим весом навалился на друга, его дыхание было поверхностным и прерывистым.

— Джастин, — обратился к нему Виргар, пристально глядя ему прямо в глаза. — Отведи его в лазарет. Тихонько, чтобы никто не видел в таком состоянии. И не спускай с него глаз, слышишь? Ни на мгновение, пока я сам не приду.

Юноша лишь коротко кивнул, перехватывая тело друга покрепче, и медленно, очень осторожно поволок его к выходу.

— Джастин, — ровный голос наставника донесся сзади, заставив его замереть на полпути. — Рокки была в курсе?

— Никак нет, — немедленно, чётко отозвался он, не оборачиваясь. — Она ничего не знала.

— Хорошо, — последовал лаконичный ответ.

Виргар стоял неподвижно, провожая их взглядом, пока тяжёлые шаги не затихли в глубине коридора. В его груди клокотала гремучая смесь из самых противоречивых эмоций. Гнев на их безрассудство и ослушание. Глубокое, невольное восхищение той дикой отвагой и упорством, что горели в этих юнцах, и тревога — ведь теперь ему предстояло доложить об этом всём Королеве. Он провёл ладонью по гладко выбритой голове, а затем с силой, почти до боли, потер старый шрам на виске.

— Ну что ж, — тихо, будто разговаривая сам с собой, выдохнул он в гулкую пустоту зала. — Значит, так и должно было случиться… Судьба сама указывает путь тем, кто не боится схватить её за горло.

Но был ли зал пустым? Спиной Виргар чувствовал чьё-то невидимое, пристальное присутствие. Словно тени за массивными колоннами сгущались и двигались, и оттуда доносился едва уловимый, многоголосый шёпот. Он медленно, с опаской поднял голову, взглянув в маленькое отверстие в самом своде потолка. В глубине души он знал: грядут большие перемены.

Новость о самовольном инициировании разлетелась по каменным коридорам крепости быстрее порывов утреннего ветра. Воины, затаив дыхание, шептались на постах и в казармах. Одни возмущались до глубины души — нарушение древних традиций было немыслимым поступком. Другие, особенно молодые, сгорали от любопытства и желания встретиться с Вейтом лично, пожать ему руку и заглянуть в те самые, ставшие уже легендарными, глаза.

Тем временем сам юноша долго оставался без сознания в лазарете. Его организм тяжело справлялся с изменениями. Тело постоянно била мелкая дрожь от внутреннего холода, который теперь тёк по венам вместо крови. Он метался в бреду, и только крепкая рука Джастина удерживала его на кровати. Ему невероятно повезло, что в отсутствие королевы делами крепости распоряжалась принцесса Мелисса. Она хоть и была в ярости, когда Виргар доложил ей о случившемся, но позволила ему жить и овладеть силой. Она смотрела в окно на сгущающиеся над горами тучи и чувствовала каждой клеточкой: скоро понадобятся все, кто способен держать меч и управлять хаосом. Буря надвигалась, и её уже нельзя было остановить.

А Вейту, теперь уже новоиспечённому воину, предстоял долгий и трудный путь научиться управлять своей новой, дикой и опасной силой.