Из алой, клубящейся мглы нестабильного портала вырвался тёмный силуэт, и в следующий миг Мелисса с глухим стуком вывалилась на пол зала. Но она была не одна — к ней, вцепившись мёртвой хваткой, припало нечто, слепленное из шевелящейся черноты. Зверь Хаоса не отпускал её, его клыки глубоко вошли в бок. Глаза твари полыхали багровым светом, а пасть с хриплым бульканьем вгрызалась всё глубже. Едва её ступни коснулись мрамора, портал захлопнулся с оглушительным хлопком, разорвавшим воздух, и в тот же миг раздался отвратительный влажный хруст. Голова чудовища с коротким шипением отделилась от туловища и покатилась по гладкому полу, оставляя за собой маслянистый, чёрный след. Из обезглавленного тела хлынула густая, как дёготь, кровь, растекаясь по белоснежным плитам.

Адриан даже не заметил, как отшатнулся спиной к резной колонне, ощутив холод камня сквозь тонкую ткань рубахи. Его сознание медленно, с запозданием, цеплялось за детали. Прямо перед ним на ослепительно белом мраморе застыла в предсмертной гримасе морда. Вытянутая, звериная, с перекошенными ноздрями и оскаленной пастью — точь-в-точь как на тех жутких иллюстрациях из запретного фолианта, что они когда-то нашли в пыльном углу восточного чердака. Это был он, настоящий Зверь Хаоса.

Мелисса рухнула на колени, её ладонь с шлепком утонула в липкой луже чёрной крови. Всё её тело, от запястий до самой линии ключиц, покрывали бледные, но отчётливые знаки древней печати. Она резко подняла голову, и её взгляд, пылающий алым, впился в Адриана.

— Что ты наделал?! — её звонкий голос разрезал тишину зала, повиснув в воздухе немым укором.

Она бросилась к нему, будто желая ударить, но, сделав первый шаг, сдавленно охнула и согнулась пополам, схватившись за бок. Над талией темнела рваная рана — её края дёргались в такт прерывистому, свистящему дыханию. Она стиснула зубы так, что губы побелели, подняла дрожащую, окровавленную руку и провела ладонью над повреждённой плотью, не касаясь её. Под пальцами вспыхнуло ледяное, голубоватое сияние, и там, где секунду назад была кровавая мякоть, мгновенно наросла прочная, прозрачная корка призрачного льда, сковывая кровотечение и замораживая боль.

Брайан замер, боясь сделать лишний вдох. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли, но он чувствовал только нарастающее онемение где-то глубоко внутри. В голове всплыл образ Талли: её тёплая, солнечная улыбка, её звонкий, беззаботный смех, наполнявший даже самые мрачные залы дворца светом. Теперь этот образ таял, вытесняемый страхом, сжимавшим горло. Что случилось? Где теперь Талли? Мысли путались, не находя ответа.

— Что... произошло? — прохрипел Адриан, сам не узнавая собственный голос. Он сделал неуверенный шаг вперёд, но девушка оборвала его, срываясь на крик.

— Зачем ты разбил бусину?! Я же говорила не делать этого без самой крайней нужды! — она судорожно, с присвистом вдохнула, грудная клетка резко взметнулась, будто ловя последние крохи воздуха. — Я нужна там… — прошипела уже тише, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в старые шрамы на ладонях. — А ты… — глаза, полные дикого огня, сверкнули с новой силой. — Они же все погибнут…

Последние слова вырвались сдавленным, почти безумным выкриком, оборвавшимся на хрипе. Губы дрогнули и сжались в тонкую белую ниточку с такой силой, что в уголках рта проступила алая кровь.

— Мелисса… — он снова шагнул к ней, протягивая руку. Пальцы его дрожали. — Что случилось? Что у вас происходит?

Но она уже не смотрела на него, не слышала. Её остекленевший взгляд беспокойно метался по стенам высокого зала, по резным потолочным фрескам, изображавшим мирные сцены охоты, теперь казавшимся злой насмешкой. Губы беззвучно шевелились, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Она считала каждую упущенную секунду, лихорадочно выискивая в потёмках сознания хоть какую-то лазейку, выстраивая отчаянный план, чтобы успеть всё исправить. И вдруг резким, пугающим движением вскинула руку. Лезвие меча, до сих пор зажатое в окровавленной ладони, сверкнуло сталью. Прежде чем кто-либо успел опомниться, она без тени сомнения провела остриём по собственной коже, углубляя старую, едва затянувшуюся рану.

— Что ты творишь, остановись?! — Адриан инстинктивно бросился вперёд, но Брайан схватил его за плечо, удерживая на месте.

— Подожди… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, его пальцы впились в мышцы друга. — Смотри…

Алая, почти бордовая кровь обильно заструилась по пальцам и стала падать на белый мрамор. Капли падали с мерным, гипнотизирующим звуком. Плюх… Плюх… Они сливались с чёрной жижей от зверя Хаоса, создавая на полу мрачные узоры. Девушка подняла руку и, не моргнув, будто не чувствуя боли, стала водить ею по воздуху. Каждое движение ладони, каждый взмах запястья оставлял в пространстве яркие, алые, дымящиеся символы. Они повисли в воздухе, пульсируя собственной силой.

Она зашептала. Слова, срывавшиеся с побелевших губ, были чужими, забытыми — они вышли из употребления ещё до рождения их дедов. Гортанные, шипящие, некоторые — ниже предела человеческого слуха, они отдавались не в ушах, а где-то в груди, вызывая неприятную дрожь. Казалось, сам воздух трепетал от этих звуков. Тонкая ткань реальности вокруг неё содрогалась. Пол под ногами с глухим стоном затрясся, и где-то в фундаменте дворца посыпалась каменная крошка. Перед ней, разрывая воздух, снова начал разворачиваться портал. Он раскрывался медленно, неохотно, пульсируя неровными ударами. И даже сейчас, пока он лишь набирал силу, из зияющей темноты уже доносились сдавленные крики, отрывистые команды, звон стали, а над всем этим — протяжный, нечеловеческий вой.

Брайан сглотнул, его пальцы, белые от напряжения, сомкнулись на эфесе меча так, что костяшки выступили острыми углами. Адриан стоял в оцепенении, не в силах оторвать взгляд от клубящейся бездны, в которую она собиралась шагнуть. Воздух в зале сгустился, наполнившись металлическим привкусом магии и сладковато-медным запахом её крови, витающим тяжёлым облаком.

— Мелисса… — выдохнул Брайан, и слово прозвучали глухо. — Что у вас произошло? Где Талли?

Но она не удостоила его ответом. Кровь продолжала стекать с её кончиков пальцев алыми струйками, в воздухе вспыхивали и гасли новые символы. Портал пульсировал неровно, его края рвались и колебались, не выдерживая чудовищного давления изнутри. Мелисса резко обернулась к ним в последний раз. Алый свет в её глазах вспыхнул с новой силой.

— Грань разрушена, — её голос прозвучал странно и жутко, накладываясь сам на себя в нескольких, несовместимых тональностях. — Звери Хаоса уже здесь. Север падёт, если мы не закроем разлом.

И, не дожидаясь ответа, она сделала шаг вперёд. Клубящийся багрово-чёрный вихрь принял её, сомкнулся вокруг фигуры. Алый туман сплелся тугой спиралью и поглотил без остатка.

— Нет! — голос Адриана сорвался в отчаянный крик. Он метнулся вперёд, рука бессильно потянулась к уже смыкающемуся завихрению тьмы. Ледяное дыхание портала опалило лицо, но он не чувствовал боли, только слепое желание вернуть её. Брайан схватил его сзади с такой силой, с какой удерживают безумца на краю, пальцы впились в плечо друга.

— Остановись, безумец! — голос его прозвучал резко. — Ты даже не представляешь, что там сейчас творится!

По краям портала, всё ещё висевшего в воздухе, пульсировали алые всполохи. Из его глубин доносился протяжный, слившийся воедино рёв, в котором уже невозможно было различить человеческие голоса и звериные рыки. Адриан вырвался из его хватки. Губы его сжались в тонкую линию, а пальцы так сильно впились в ладони, что на коже мгновенно выступили красные полумесяцы. Он смотрел на портал, что так и не закрылся, и в его взгляде больше не было растерянности.

— Собирай рыцарей! Немедленно!

Он шагнул вперёд, к самому краю зияющей бездны, и его пальцы, вопреки всем инстинктам, коснулись дрожащей поверхности портала. Тьма шевельнулась, будто живая, и нежно, почти ласково потянулась к его руке тонкими, прохладными струйками. Портал в ответ едва заметно расширился.

— Мы должны помочь им… — Он обернулся к нему, и его голос стал ниже, твёрже. — Если Север падёт, звери Хаоса придут за нами, и их уже ничто не остановит.

Брайан стоял неподвижно несколько секунд, чувствуя, как сердце колотится в горле, сжимая лёгкие. Затем он резко кивнул и развернулся. Тяжёлые, уверенные шаги застучали по мрамору, торопливое эхо умчалось вместе с ним вглубь коридоров.

Адриан остался один перед пульсирующим порталом. Он сжал кулаки так, что боль прояснила сознание, заставив мир вокруг снова обрести чёткость.

— Дождись меня… — тихо прошептал он в сторону уже пустого места, где только что стояла она.

Тревожный колокольный звон пронзил тишину дворца, катясь по бесконечным коридорам и сотрясая цветные стёкла витражей. Брайан стоял перед массивным стендом, его движения были быстры и точны. Тяжёлая кольчуга звякнула и осела на плечах холодной тяжестью, когда он застегнул последнюю пряжку. Стальные кольца скользнули по стёганому дублету. Рубиново-красный плащ, знак королевской гвардии, вспыхнул алым пятном в полумраке, когда он накинул его и закрепил золотой застёжкой с гербом Бермона — львом, застывшим в вечном рыке.

— Все отряды на главную площадь! Строиться в полной боевой готовности! — его голос сотрясал воздух, пока он снимал со стены длинный меч.

За дверью уже грохотали засовы, коридоры наполнялись гулом голосов и топотом сапог. Повсюду слышался лязг доспехов, короткие отрывистые команды, скрежет затягиваемых ремней. Во внутреннем дворе выстраивались ровные ряды. Рыцари в стальных кольчугах и начищенных до блеска нагрудниках. За их спинами трепетали на ветру алые плащи, похожие на языки пламени. Лучники перекидывали через плечо колчаны, щёлкали тетивой, проверяя натяжение.

Адриан вышел на широкое крыльцо, и резкий ветер взметнул полы его плаща. Кольчуга отзывалась на каждое движение тихим перезвоном. Он провёл ладонью по рукояти меча, почувствовав под пальцами знакомые выемки, и поднялся на несколько ступеней выше, чтобы его видели все. Перед ним в напряжённой тишине замерли три сотни рыцарей.

— Рыцари Бермона! Сегодня мы сражаемся не за чужие земли и не за пустую славу. Тьма прорвала границы. Прямо сейчас воины Атреи держат оборону на севере, сдерживая её ценой своей крови, но если они падут — следующими будем мы!

Он рывком выхватил меч. Лезвие сверкнуло в косых лучах солнца слепящей вспышкой.

— Мы не позволим тьме пройти! За Бермон! За наш дом!

И в этот миг три сотни глоток прорвали небо единым рёвом:

— За Бермон!

Мечи взметнулись в воздух стальным лесом.

— Тогда за мной!

Строй пришёл в движение. Один за другим алые плащи исчезали в зыбкой мгле прохода. Портал искрил по краям синими и багровыми разрядами, но всё ещё держался, пропуская отряд за отрядом. Кто-то шагал, уставившись в спину впереди идущего, с побелевшими от ужаса губами. Кто-то на ходу прижимал к груди оберег. Для многих это был первый бой не с разбойниками, а с порождениями древней магии, и, быть может, последний.

Брайан вошёл первым, не колеблясь ни на миг, его широкая спина растворилась в мгле. Адриан, сделав последний глубокий вдох родного воздуха, бросил короткий взгляд на знакомые зубцы стен, на окна покоев и шагнул за другом в неизвестность. Липкая, почти живая тьма сомкнулась над головой. Холод впился в тело мгновенно, пронизывая насквозь. Не ветер, а нечто иное — ледяные щупальца тьмы обвились вокруг конечностей, пробрались сквозь кольчугу к коже. Казалось, сама смерть дышала ему в лицо. Кожа покрылась инеем, веки налились свинцовой тяжестью. Прошла ли вечность или одно мгновение — он не мог сказать. Но вот под ногами снова появилась твёрдая опора. Шаг… Ещё шаг… Перед ним открылись бескрайние просторы ледяной равнины. Мёрзлый воздух ударил в лицо, сбив дыхание. Ветер впился в открытую кожу, трепал и рвал алый плащ. Свинцовое небо нависало низко и тяжело, почти касаясь вершин далёких чёрных гор. Снег хрустел и проваливался под сапогами.

Адриан, заслонившись от слепящего снежного вихря согнутой рукой, попытался осмотреться. И тут раздался пронзительный крик Брайана, перекрывший вой ветра:

— Нет!