С того дня я каждую ночь пробиралась на кухню и воровала оттуда всякого по мелочи. Например, воды и мяса, чтобы этот огромный монстр не погиб от жажды и голода. Набирала полные руки всего, что могла унести, потом проникала в подвал и ухаживала за зверем. К счастью, его рана зажила без проблем, словно ее и не бывало. Видимо, драконы склонны к быстрой регенерации.

Но даже после заживления раны моя совесть не позволяла оставить дракона в одиночестве, в этом сыром и темном подвале. Я навещала его регулярно и осторожно садилась рядом, медленно и осторожно водила пальцами по черной чешуе. Его тихий — иногда ворчливый — рокот очень успокаивал.

Каждый раз в присутствии дракона я чувствовала, что расслабляюсь.

Какой смысл был в том, чтобы притворяться Летицией перед существом, которому чужды людские чины и порядки? Никакого. Поэтому в этом холодном, мрачном подвале, прижавшись к боку загадочного зверя, я снова могла ненадолго побыть собой. Не принцессой, вокруг которой постоянно суетилась горничная, а собой — дочерью барона, служанкой и просто совершенно одинокой девушкой. Энн Легарт.

Но каждое утро наступало время надевать маску обратно и возвращаться к роли.

Днем я старалась заниматься себя прочими, уже привычными, делами: чтением, вышиванием и так далее. Герцог снова был в отъезде — по крайней мере, так мне сказали, — поэтому я могла не бояться снова оказаться с ним за одним обеденным столом. В общем-то, я была предоставлена сама себе. За это время я полностью доделала шторы, и теперь каждый коридор замка пестрел алым бархатом.

“Так гораздо симпатичнее,” — решила я. Дворецкий согласился, поэтому мы оставили шторы на месте.

Такой образ жизни, конечно, накладывал свои следы. По ночам я дремала возле дракона, но без крепкого сна, пробуждаясь от каждого подозрительного шороха, который я беспокойно принимала за приближающиеся шаги слуги. Даже днем я редко позволяла себе хорошенько выспаться. После долгих лет работы служанкой такое поведение воспринималось как непозволительная роскошь. Да и Селия беспокоилась, если я слишком много времени проводила в постели. Она уже привыкла, что безделье было мне несвойственно.

Сегодня я чувствовала себя особенно сонно. Всю ночь меня не отпускали переживания насчет дракона: пыталась придумать, как вызволить его из темницы тайного подвала. Если честно, я часто задавалась вопросом, как он вообще туда попал? Я нигде не видела дверей, подходящих по размеру. Может быть, где-то был еще один скрытый проход?

Движимая бессильным беспокойством, я решила попробовать почитать книги про местных магических существ. Может быть, они натолкнули бы меня на какую-нибудь мысль.

Я набрала целую стопку сочинений в библиотеке. Это были книги разной степени древности — какие-то настолько старые, что страницы пожелтели в цвет корешков, а какие-то — практически современные. Я несла их по коридору, сосредоточенно прижимаясь подбородком к самому верхнему тому, чтобы поддерживать высокую книжную башню. Совсем не заметила высокую темную фигуру за углом, завернула слишком резко и…

Врезалась!

“Ну что за невезение!”

Неустойчивая стопка книг пошатнулась. Все сочинения с грохотом вывалились из моих рук и тут же рухнули на пол. Я сокрушенно вздохнула — из некоторых старых книг, распахнувшихся во время падения, выпали пожелтевшие страницы.

“Как можно быть такой невезучей, Энн?” — мысленно возмутилась я и тут же присела, чтобы собрать упавшие книги.

— Прошу прощения, я не специально, просто торопилась и не заметила… — пробормотала я и посмотрела на фигуру.

И тут же замерла.

Как только взгляд метнулся вверх, я встретилась с ледяными пепельно-серыми глазами. Они, смотрящие на меня сверху вниз, зловеще сверкнули в полутьме коридора.

Я моментально поднялась и выпрямилась. Всю сонливость, от которой я страдала последние дни, как рукой сняло.

Герцог Хессенгард. Собственной персоной.

— Кхм, — непроизвольно выдавила я. — Ой.

Он даже не пошатнулся от столкновения. Просто продолжал пристально смотреть на меня с почти безразличным, отстраненным выражением лица. И тут я, нервно блуждая взглядом в попытке избегать встречи с его глазами, заметила кое-что необычное.

Герцог выглядел… потрепанным. Даже уставшим.

На нем не было парадного камзола, только простая черная рубашка с расстегнутым воротом. Под глазами залегли темные круги, которых точно не было в нашу прошлую встречу. И в целом он казался довольно бледным, почти осунувшимся. В груди шевельнулось какое-то беспокойство. Все же он не просто так ездил на границу, верно? Неужели что-то случилось? Может быть, его приближенный пострадал? Или его задели во время битвы с повстанцами?

Я украдкой оглядела его снова, ища хоть намек на любое напряжение в теле, которое свидетельствовало бы о каком-нибудь ранении.

“Нет, ничего такого…” — мысленно нахмурилась я. И тут же одернула саму себя: “Конечно ничего такого! Хессенгард — северный тиран. Он сам кого угодно ранит.”

И хотя его выражении лица не было ни намека на гнев, но пристальное внимание от кого-то вроде… ну, от кого-то вроде северного тирана, которым его называли все жители королевства, все равно настораживало.

— Прошу прощения, — еще раз пробормотала я. Или скорее пропищала, если быть совсем честной.

— Ваше Высочество, — лениво поприветствовал он. Голос звучал тише и глубже, отчего все внутри меня непроизвольно съежилось. — Вы совсем не умеете сидеть на месте, не так ли? Вечно куда-то торопитесь.

— Я… я не заметила… — пробормотала я и продолжила спешно собирать книги.

Пальцы не слушались. В голове вихрем роились беспокойные мысли, преследуя одна другую, как пчелы в суетливом улье. Я вспомнила про зверя, запертого в тайном подвале, и осознание ударило молнией: не было никакой гарантии, что я не могла оказаться там же! Вдруг он уже узнал, что я обнаружила дракона? Или — еще хуже — что я вовсе не принцесса Летиция? Что я обманщица?

Этот человек схватил и запер могущественное существо, подчинив его своей воле. Ему ничего не стоило разделаться и со мной.

А теперь я еще и перешла ему дорогу — буквально!

В этот момент ко мне склонилась тень. Я, словно пугливый кролик, на мгновение отпрыгнула. Но сразу же дала себе мысленный отрезвляющий пинок — “Не робей, ты же Летиция!” — и ускорилась, собирая книги. Чем раньше я собрала бы книги, тем раньше бы смогла скрыться обратно в безопасные стены своих уединенных покоев.

Но, к моему удивлению, герцог просто… стал помогать мне поднимать книги?

Его пальцы задели мои — тепло неожиданного, мимолетного прикосновения послало жар к моим щекам. Я отпрянула, выпрямляясь. Герцог не остановился, собирая упавшие тома в одну ровную стопку в своих руках.

— Еще раз прошу прощения… — боясь поднять голову, еще раз извинилась я впопыхах. — Я правда не хотела так с вами столкнуться…

Мне стало неловко, что он сделал все за меня. В конце концов, это же я в него врезалась, правильно? Поэтому я потянулась за стопкой книг, которая теперь лежала в его руках.

Но его хватка не расслабилась. Хессенгард не позволил мне забрать тома — наоборот, одним уверенным жестом отобрал все те книги, которые держала я, и положил их в свой стопку.

Только в этот момент я, растерявшись, рискнула поднять на него взгляд. Ожидала увидеть все, что угодно: гнев, насмешку, даже любопытство.

Но герцог не смотрел на меня. Его большая ладонь лежала поверх стопки книг, придерживая ее, а голова была повернута в другую сторону. Его внимание привлекло что-то позади.

Немного замешкавшись, я обернулась.

Он смотрел на новые шторы. Алая ткань, которую я с таким трудом подшивала вечерами, чтобы оживить мрак замка.

“Этого мне еще не хватало!” — взмолилась я у себя в голове. Отлично, Энн. Просто прекрасно! Врезалась в хозяина замка прямо возле штор, на которые он не давал своего дозволения. Двойной провал. Поразительное везение, можно сказать, дважды в яблочко. Так умею только я.

Наступила тишина, напряженная и густая. Я приготовилась к упреку: кто позволил мне без разрешения распоряжаться убранством на его территории? Правильно. Никто не позволял. Какая-то южанка решила, что она имела право что-то менять в его замке! Северный тиран на то и тиран, что не простил бы мне такой вопиющей вольности.

Я зажмурилась, ожидая или всплеска ярости, или холодного гневного слова.

Мгновение. Два, три… Хессенгард ничего не сказал.

Я осмелилась открыть глаза и осторожно взглянуть на него.

Герцог просто стоял… и смотрел.

Его грубые черты смягчились, поджатые тонкие губы расслабились, а взгляд стал любопытным, почти нежным и даже немного задумчивым. Словно он размышлял о чем-то далеком, давно минувшем. Я знала это выражение лица: у Ардиана всегда появлялось такое же, когда он вслух вспоминал какие-то моменты из детства, проведенного в нашем маленьком, но уютном особняке на окраине города, которого мы лишились из-за отцовских долгов.

Но для северного тирана такой вид казался… неуместным.

Хессенгард сделал шаг вперед и провел пальцами по тяжелой ткани, пока второй рукой, словно пушинку, удерживал мои тяжелые книги.

— Красный, — произнес он наконец, и его голос прозвучал приглушенно. — Мой замок давно не видел этого цвета.

“О?” — растерянно подумалось мне.

Короткую секунду я в замешательстве стояла на месте, но все же решилась подойти ближе.

— Значит, когда-то все же видел? — негромко спросила я.

— Когда-то видел, — не оборачиваясь ко мне, подтвердил Хессенгард. — Матушка любила красный. Он напоминал ей о родине, о юге… Она тоже вешала шторы. Стелила скатерти, ковры.

У меня екнуло сердце. Было непривычно слышать голос этого статного, серьезного человека таким мягким.

— Но потом их убрали?

— Да. — Он вздохнул. — Отец приказал, когда матери не стало.

Мне стало стыдно. Я, похоже, покусилась на что-то более сакральное, чем на простой мрак замка — на воспоминания. Я знала, что мать герцога давно скончалась — она была младшей дочерью южного графа, из уважаемого рода, но слаба здоровьем. О ее смерти писали во всех газетах, мне тогда было лет десять… а Хессенгарду, наверное, не многим больше.

Что-то неосознанно откликнулось во мне при этой мысли.

Холодный правитель северных земель, тиран, заточивший дракона в подвале, когда-то был таким же ребенком. Таким же, как и я. Потерявшим самого близкого родственника. И он, должно быть, тоже знал, каково это. Когда все вокруг вдруг становится гигантским и страшным, скалит на тебя зубы жестокостью реального мира, а ты — совсем крохотным и беззащитным; одиноким, брошенным в самый центр урагана.

Это был диссонанс.

Разве тираны не должны всегда оставаться грубыми и жестокими? Они не могли вот так, тихим голосом и задумчивым тоном рассказывать о сокровенных вещах.

— Я не знала, — прошептала я. — Простите. Мне стоило спросить, прежде чем что-то делать.

— Значит, это все-таки вы сделали.

Я ойкнула, как нашкодивший ребенок.

— Ну…

Хессенгард повернулся ко мне, и я вдруг совершенно растерялась. Искра улыбки прогнала с его лица любые остатки задумчивости и ярко осветила его серебристые глаза.

— Впрочем, не надо извиняться. Вам это не к лицу, — добавил он, усмехнувшись. — Разве Ваше Высочество не привыкли распоряжаться любым пространством, как вздумается?

— Вы!.. — Я поперхнулась возмущением.

“Почему мне вдруг стало обидно?” — тут же удивилась я, не найдя объяснения собственной реакции. Летиции ведь и правда была свойственна властность во всем. Но, пока он смотрел на меня с этой искренней и веселой улыбкой, мне неосознанно захотелось, чтобы он… Чтобы он действительно имел в виду меня.

— Ну знаете… — начала я.

Но все мои протесты перебил герцог.

Он рассмеялся — не громом, а скорее эхом в глубине груди. Искренний, негромкий, бархатный звук. В уголках глаз герцога мимолетно мелькнули веселые морщины, которых я никогда раньше не видела. Мое сердце взволнованно ускорилось.

— Не оправдывайтесь. Это вам тоже не к лицу.

Хессенгард окинул меня полным любопытства взглядом, а затем бегло прочел заголовок одного из томов в своих руках.

— И не носите такие тяжелые книги. В замке полно слуг.

Он махнул рукой, подзывая пробегающего мимо парня. Слуга все понял без слов, забрал всю стопку книг и юркнул вперед по коридору — туда, где располагались мои покои.

— Читаете про магических существ севера, значит?

Я напряглась и отвернулась.

— Да… — Я неловко прочистила горло, пытаясь не выдать волнение. — Я просто слышала, что здесь водится много разных животных, которых нет на юге.

— И впрямь. — Хессенгард сменил позу и встал лицом к окну, но краем глаза продолжал изучать мою реакцию. — Например, духи, оборотни. Даже драконы.

Мне пришлось сдержаться, чтобы никак не выдать себя. Я ни в коем случае не могла показать, что знала про дракона в подвале.

— Надо же! Правда? Драконы? Никогда не слышала, что они есть на севере, — я состроила удивленный вид и пару раз невинно моргнула, копируя привычку настоящей Летиции. — Разве они все не вымерли много лет назад?

Хессенгард улыбнулся еще шире, и в уголках его глаз снова появились игривые лучики морщин.

— Разумеется.

Теперь даже цвет его лица выглядел более свежим, словно наш разговор взбодрил его после долгой бессонной ночи. Можно ли было считать это моей заслугой?

“Вряд ли… Я точно не нанималась развлекать тирана,” — проворчала я у себя в голове.

Хотя видеть его повеселевшим было и впрямь… приятнее.

“Ну и вообще… Всегда легче смотреть на человека, который не похож на бледное полотно, верно?” — решила я. “Дело ведь только в этом.”

Конечно в этом. Только и всего, да?

Тем временем Хессенгард протянул руку вперед, чтобы поправить штору и смахнул с нее какую-то невидимую пылинку.

— Этот красный — хороший цвет. Меня вполне устраивает. — Хмыкнув, герцог развернулся и неторопливо пошел вперед по коридору. — И про драконов почитайте внимательнее.

Его широкие шаги отзывались громким эхом в длинном помещении.

А я осталась растерянно смотреть ему вслед.

— Рейган Хессенгард… — пробормотала я себе под нос, словно пробуя, как это тяжелое, резкое имя звучит с моих уст.

И все же… Кто он был на самом деле? Тиран севера, пугающий все королевство и способный запереть величественное существо в сыром подвале? Заботливый джентльмен, который помог леди собрать книги? Сын, хранящий нежную память о матери?

Что-то одно… или все одновременно?

Я оглянулась на алые шторы, украшающие большие окна, за которыми простирались безграничные леса северного герцогства и горы, покрытые блестящей коркой вечного, никогда не тающего снега.

“Я совершенно запуталась,” — поняла я и шумно вздохнула. “И что значит — читайте внимательнее?!”