Дворец приветствовал нас молчанием, свойственной монументальному, одинокому зданию, которому чужды все обыденные, людские переживания; которое возвышается над маленькими домами жителей столицы и мало интересуется их состоянием. Все внутри дышало роскошью. Распахнутые двери под потолок, выстроившиеся вдоль стен робкие слуги, и ни единого звука, кроме цокота наших нестройных шагов по мраморному полу. Солнце лилось сквозь изысканные витражи, разбиваясь на сотни цветных осколков, которые разбегались по всему помещению и отблесками отражались от тяжелой позолоченной люстры под самым потолком.

Нас встретил дворецкий — пожилой мужчина в безупречно отглаженном черном сюртуке, с таким же безукоризненном галстуком-бабочкой. Он не поднимал на нас взгляда, как и следовало первоклассному слуге.

“Какое-то дежавю. Все по-старому, только я изменилась,” — неосознанно подумалось мне. Видеть этого человека спустя столько времени казалось совершенно нереальным, как будто я погрузилась в странный сон, где все напоминало реальность и одновременно разительно от нее отличалось.

— Ваша Светлость герцог Хессенгард, — поприветствовал дворецкий, поклонившись. — И ваши спутники…

Когда он поднял голову, наши взгляды встретились. Его глаза мгновенно распахнулись, в них зажглось узнавание вперемешку с удивлением. Я неловко улыбнулась. Дворецкий на секунду даже забыл обо всех приличиях и правилах первоклассных слуг в присутствии господ — тут же стал стрелять взглядом от меня к герцогу и обратно, как будто пытался уложить в голове все творящееся безумие.

“Да уж, вряд ли он ожидал увидеть здесь меня,” — решила я с ироничной усмешкой. “Наверное, все местные слуги уже мысленно похоронили меня где-нибудь на заднем дворе замка Холдтон.”

— Здравствуйте, — негромко и слегка неловко поздоровалась я.

Не как со слугой, а как с давно знакомым человеком, которому я многим обязана. В первую очередь — человеческим отношением. Между королевскими слугами часто происходили разные ссоры, все строили друг другу козни и всячески пытались выделиться на фоне остальных, чтобы поскорее получить должность повыше и зарплату побольше. Только благодаря справедливости и строгости местного дворецкого многие конфликты, грозящие вылиться в настоящие скандалы, пресекались на корню.

Да и, в конце концов, он был просто хорошим человеком.

Дворецкий королевской усадьбы никогда не назначал слугам незаслуженных наказаний, а еще был неизменно любезен лично со мной. Всегда хвалил за хорошую работу и часто интересовался делами Ардиана, про которого я часто рассказывала. И, если честно, я даже немного переживала, как складывались у него дела.

“И как он отреагирует на то, что я вдруг явилась в сопровождении северного герцога,” — мысленно добавила я, тоже не без легкой тревоги.

Но все переживания мгновенно испарились, как только выражение лица дворецкого смягчилось. Оставаясь все таким же строгим придворным, он не улыбнулся, однако еще раз кивнул головой — теперь уже конкретно мне. Непроизнесенное “Рад встрече”, на которое я ответила таким же кивком.

— Его Величество ожидает вас в тронном зале, — наконец сообщил он и отступил, освобождая нам дорогу.

“Это было только начало,” — сказала я самой себе. Хотя начало и было пройдено без проблем, дальше нас ждало самое сложное препятствие. Королевская семья.

Слуги проводили нас дальше, до самого входа в большой и просторный зал все с такими же огромными люстрами под потолком. Глядя на них, я всегда думала, что они в любое мгновения могли просто взять — и свалиться кому-нибудь прямо на голову, настолько грозно гигантскими они казались. Витражные окна от пола до самой лепнины под потолком едва прикрывались бархатными шторами, которые, как я знала, ежедневно чистили от пыли сразу четыре горничные. Ровной линией по мраморному полу шла длинная и широкая ковровая дорожка с аккуратной, витиеватой золотой вышивкой по краям. Помещение было пугающе огромным — и таким же пугающе пустым, потому что из мебели здесь не было ничего, кроме королевских престолов у противоположной стены.

“А вот и главное препятствие,” — невесело и нервно подумалось мне, но я собралась с силами и не позволила волнению спугнуть решимость.

Вдалеке, на небольшом возвышении, стоял самый главный трон — королевский, увитый позолоченными узорами и яркими драгоценными камнями. На нем уже восседал сам Арагон. Рядом располагались еще несколько пустых мест для других детей королевской семьи, но все они были пусты. Единственный, который оказался так же занят, — это самый дальний, чуть меньше остальных, предназначенный для самой младшей королевской дочери. Я, даже не всматриваясь в человека на этом месте, сразу догадалась. Нужно было лишь едва взглянуть на длинные, пламенно рыжие волосы, чтобы имя само пришло мне на ум.

“Летиция.”

Принцесса сидела на своем троне с непривычно ровной спиной и как будто даже не дышала. Когда мы сделали несколько шагов вперед, и мне стало видно лицо Летиции, я заметила ее почти испуганный, широко распахнутый взгляд в сторону Рейгана. Она, не моргая, уставилась на него, словно он мог в любой момент наброситься на кого-нибудь в этом зале, как самый настоящий зверь.

“Для нее-то он все такой же тиран северных земель,” — не без веселья вспомнила я. “Наверняка, она удивлена, что он на самом деле не похож ни на орка, ни на оборотня.”

Ну… с оборотнем я, конечно, поторопилась… Во всяком случае, точно не оборотень в привычном понимании этого слова, разве нет?

Как только двери за нашими спинами закрылись, мы все синхронно, как по команде, опустили головы в поклоне. Подол моего темного платья зашуршал, скользнув по гладкому белому полу.

— Приветствую Солнце и младшую Звезду королевства, — в один голос поздоровались мы согласно всем правилам дворцового этикета.

Я услышала, как Арагон негромко и быстро откашлялся.

— Поднимите головы, — сказал он.

Мы выпрямились. Я еще раз мельком взглянула на Летицию — шок на ее лице исчез, сменившись уже знакомым идеально безразличным выражением, которое она берегла для всех своих нежелательных ухажеров.

— Кхм. Герцог Хессенгард, — обратился король немного нерешительно. — Я несказанно счастлив увидеться с вами спустя столько лет. Поверьте, королевский дворец очень польщен вашим визитом — не каждый день нам удается встретиться лично, поговорить лицом к лицу. Это, конечно, ценно… кхм... Я был бы рад пригласить вас на ужин и заодно обсудить, как обстоят дела на северной границе государства… Впрочем, я не буду скрывать, что ваш визит… был достаточно неожиданным для меня…

“Судя по тону, радости у него немного,” — заметила я, слегка нахмурившись. “Думаю, всем будет проще, если мы поговорим обо всем начистоту и скорее закончим весь этот фарс.”

Словно прочитав мои мысли, Рейган уже заговорил:

— Раз вы начали с честности, — саркастично усмехнулся он. Его раскатистый бас пронесся по помещению, отскакивая от белых стен гулким, уверенным эхом. — Значит и мне нет смысла скрывать, с какой целью был устроен этот неожиданный визит?

Арагон переглянулся с Летицией. Ее отстраненный вид снова испортился непривычной бледностью.

Удивительно. Я никогда не видела настолько напуганных членов правящей семьи. Они всегда казались для меня воплощением власти — иногда самодовольными, везде ищущими выгоды… надо признать, при всех их недостатках, порой Арагон и Летиция представали и благородными, и внимательными, и даже по-своему заботливыми. Однако никогда — никогда в жизни! — я не видела ни Летицию, ни тем более Арагона такими растерянными и шокированными.

“Так вот что с людьми делает страх,” — осознала я, покосившись на Рейгана. Он стоял в этом большом, полупустом зале с таким видом, как будто все пространство — нет, даже весь дворец — на самом деле принадлежали ему.

— Послушайте, герцог… — Король снова нервно откашлялся. — Должно быть, вышло какое-то ужасающе неловкое недоразумение, и я…

— Недоразумение, — медленно перебил Рейган, словно смакуя сказанное королем слово. — Неужели?

Арагон скривился так, будто ему сунули лимон.

— Да. Именно так. Королевская семья ни в коем случае не хотела оскорбить великий род Хессенгард, — торопливо добавил он и принялся объясняться, звуча как можно увереннее: — Дело в том, что моя дочь… Моя дочь Летиция, которой вы отправили предложение руки и сердца, у нее ужасно слабый иммунитет. Она бы просто не пережила жизни на севере, в вечном холоде, среди опасных зверей и монстров. Разве я мог подвергнуть собственного ребенка такой опасности?

— И поэтому вы прислали мне подставную принцессу?

Арагон снова запнулся. Все его попытки объясниться разбивались о прямолинейность Рейгана, который не пытался даже сделать вид, что собирался как-то подыгрывать столь жалким оправданиям.

— Позвольте мне прояснить, наконец, ситуацию, — продолжил герцог, скрестив руки на груди. — Младшая принцесса, по каким-то загадочным причинам не желавшая отвергать мое предложение о браке, вместо спокойного разъяснения ситуации решила отправить вместо себя свою личную горничную. И сделала это с вашего согласия. Выставив меня дураком, а еще подставив ни в чем не повинную девушку.

Он опасно сузил глаза, в которых снова мелькнул тот знакомый серебристый драконий отблеск:

— Вы осознаете, как это называется?

— Герцог, послушайте…

— Это называется обманом, — резко перебил Рейган, не позволив вставить и слова. — И такими жалкими вещами вы отплачиваете мне за кровь, которую я проливаю во имя защиты королевских земель?

В зале повисла тяжелая, густая тишина.

Арагон сцепил пальцы на подлокотнике трона так крепко, что побледнели костяшки. Летиция беспокойно перебирала рюши на своем рукаве, не находя наглости даже для того, чтобы посмотреть Рейгану в глаза. И оба они были белыми как мел. Оба — боялись силы, которую хранило в себе герцогство, закаленное суровыми морозами и постоянными военными столкновениями.

А еще — боялись мести жестокого и хладнокровного северного тирана.

И это, пожалуй, было самой главной переменной.

У королевской семьи по-прежнему не было слов для ответа. Они стыдливо хранили молчание, теперь зная, что любые оправдания могли быть восприняты в штыки, могли обернуться против них самих.

Тем временем Рейган продолжил:

— Единственная причина, почему я приехал поговорить с вами мирно… — начал он резко, и Арагон моментально напрягся, ожидая каких-то страшных условий для искупления своей вины.

Но условий не последовало.

— Единственная причина заключается в том, — Рейган повернул голову в мою сторону, — что именно ваш обман привел в мои земли человека, с которым я захотел пройти всю жизнь бок о бок.

“Ой…”

Я моментально смутилась; в щеках вспыхнул жар. Появление Рейгана в моей жизни само по себе воспринималось каким-то чудесным стечением совершенно глупых, случайных обстоятельств, которое почему-то привело к хорошей развязке. Но такие заявления от него? Вслух? И ладно бы еще наедине, но тут!.. В самом центре королевского тронного зала, перед удивленными взорами Арагона и Летиции!

Именно в этот момент меня прошибло потрясающее осознание:

“Этот мужчина настроен серьезно.”

Тем временем Ардиан — я увидела краем глаза — брезгливо сморщился. Король, сидя в полном замешательстве, карикатурно медленно моргнул. А вот Летиция вздрогнула, как от пощечины. Ее взгляд проскочил между мной и Рейганом, как будто она ждала от меня каких-то возмущений или опровержений сказанного. Однако чем дольше я молчала, тем более возмущенным становилось лицо Летиции.

— Я собираюсь связать всю свою жизнь с Энн, и это единственная причина, почему я…

Но громкий голос Летиции прервал Рейгана:

— Что?.. — вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык.

Я обернулась на герцога; даже воздух вокруг него густел от того, каким мрачным был его взгляд.

— Полагаю, я и так говорю достаточно внятно, чтобы вы расслышали мои слова с первого раза, Ваше Высочество.

Рейган обернулся ко мне и мягко взял меня за руку, демонстрируя наши сцепленные пальцы королевской семье. Я поджала губы, заставив себя спрятать улыбку, которая так и пыталась прорваться сквозь напряженную атмосферу.

— Я приехал сюда не для того, чтобы требовать справедливости после вашего обмана, хотя и имею на это полное право. Моей единственной целью было наконец-то расставить все по своим местам и продемонстрировать вам, как с этих пор обстоят дела, — продолжил герцог стальным голосом, который эхом отражался от белых стен зала. — Я приехал, чтобы официально заявить: помолвки с младшей принцессой Летицией Ванделлион никогда не было и уже точно никогда не случится. Все ваши планы о свадьбе с кронпринцем Аурельским могут быть воплощены в жизнь без каких-либо проблем. Моей единственной невестой навсегда останется леди Энн Легарт — и она же станет герцогиней Хессенгард.

“А герцогини не становятся личными горничными младших принцесс,” — мысленно добавила я. Этими словами Рейган четко разметил новые границы. “Никаких больше писем от Летиции с требованиями вернуться в столицу, никакой больше зависимости — ни от нее, ни от короля.”

В помещении снова воцарилось ошеломленное молчание.

— Это… — Летиция открыла рот, чтобы громко возмутиться, но получился только короткий, неразборчивый и мгновенно прерванный звук.

Ее лицо сначала побледнело, потом покраснело. Она выглядела так, словно была готова взорваться прямо на месте или наоборот — резко свалиться в обморок от нашей наглости и собственной растерянности.

А еще она выглядела глубоко обиженной. Задетой до глубины души.

“Последний раз я видела Летицию такой, когда ее старшая сестра отказалась гулять с ней в саду,” — промелькнуло у меня в голове бледным, далеким воспоминанием. Старшие принцессы не очень любили громкую, избалованную Летицию и всякий раз находили причины избегать ее.

И вдруг Летиция вскочила с места и указала пальцем на Ардиана.

— Ты! — вспылила принцесса, совсем не как чинная аристократка, и ее ведьминские зеленые глаза зажглись от гнева. — Я же сказала: передать письмо Энн! Черным по белому было написано! А ты?! Ты кому его отнес?! Прямо герцогу в руки, что ли?! Как так можно было вообще! Ты что, читать не умеешь?! Энн, у тебя брат что, крестьянин?! Чему их там в академии вообще учат! Почему он не умеет читать!

Ардиан даже опешил от такого неожиданного нападения. Впервые я видела, чтобы у брата не нашлось слов для самообороны.

Я тут же вступилась за него:

— Ардиан принес письмо мне. Однако я… Да, именно я не сочла возможным читать его без присутствия Рейгана… — Я перебила саму себя и исправилась, чтобы сохранять этикет: — Я имею в виду, без присутствия Его Светлости.

Летиция открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но поперхнулась воздухом от возмущения.

— Ты… ты все еще моя служанка! Тебя никто не увольнял! Ты не имеешь права никуда уйти, Энн! — воскликнула она, размахивая руками.

Она сбежала по ступеням тронного возвышения и остановилась в нескольких шагах от нас. Ее глаза горели обидой и гневом — впервые я видела принцессу настолько искренней, лишенной любой спеси и высокомерия. Обычно ее истерики были театральными, наигранными. Она всегда ждала ответной реакции от окружающих, чтобы ловко подстроиться под нее и получить желаемое.

Но не в этот раз. Сейчас Летиция действительно выглядела как обиженный, глубоко раненый ребенок, у которого вот-вот отберут любимую игрушку.

— Летиция! — окликнул Арагон, но дочь его проигнорировала.

Она крепко схватила меня за руки, расцепляя нашу с Рейганом хватку, и дернула на себя. Я охнула от неожиданной силы, по инерции подавшись вперед, дальше от герцога и брата.

— Энн. Энн, ты же это не серьезно? Я ведь уже все уладила, — быстро заговорила она испуганным голосом, отчаянно ища мой взгляд.

В ее глазах блестели подступающие слезы.

— Я бы вышла замуж за кронпринца. Ты бы вместе со мной поехала в империю как моя личная горничная. Личная горничная императрицы, Энн! — Она потрясла меня за плечи, словно думала, что с меня надо сбросить какое-то наваждение. — Тебе такое и не снилось! Мы бы тебе там нашли такого мужа!.. Какого-нибудь симпатичного иностранца. И балы! Балы, Энн! Ты хоть раз видела какие там торжества? А какие платья! Не чета местной моде!

Принцесса поджала губы дрожащие губы. Ее хватка ослабла, руки едва-едва держались на моих плечах.

— Ты ведь это не серьезно, правда?.. Энн? — повторила она совсем тихо, одними губами. — Ты же меня не бросишь?

И я снова вспомнила ее сестер.

Эти две высокие, статные фигуры настоящих красавиц в дорогих платьях; двух самых завидных светских львиц двора. Которые были, возможно, самыми близкими — и одновременно самыми далекими людьми в жизни Летиции. Никогда не подпускали к себе. Всегда смотрели с презрением, свысока.

И с завистью, потому что младшей дочери короля без ее вины или заслуги досталось то, чего не получили старшие — любви отца.

В этот момент мне стало ее жалко.

Ведь у Летиции никогда не было даже подруг. Король редко позволял ей приглашать во дворец других леди — да и те, кто приходил, всегда искали не дружбу, а выгодное знакомство с членом королевской семьи. Даже служанки относились к Летиции с изрядной долей если не презрения, то негатива, потому что мало кто выдерживал ее самовлюбленную, шумную и драматичную натуру. Она часто жаловалась на одиночество. А я, несмотря ни на что, была рядом с ней с самого ее детства, как только пришло время сменить няню на горничную.

Нельзя сказать, что Летиция когда-то была жестока со мной, как иногда бывают жестоки господа по отношению к своим слугам. Мы часто разговаривали: о моде, о цветах, о книгах, о мужчинах… Сплетничали, смеялись, делились переживаниями… Но я всегда делала это, сохраняя мысль о разнице наших статусов. Никогда не забывала, что передо мной стояла принцесса, моя госпожа, а не какая-то равная мне аристократка чуть помладше меня самой.

Но Летиция?

Может быть, она и правда считала меня своей подругой.

Но все это не значило, что я осталась бы довольна таким раскладом вещей. Что я променяла бы свою любовь на несчастную жизнь подле своей госпожи. Однажды нам всем нужно набираться смелости и делать те шаги, которые способны полностью изменить нашу судьбу.

— Простите, Ваше Высочество, — мягко, но уверенно сказала я. — Но я серьезно.

Летиция замерла, глядя на меня с таким выражением, будто я ее только что ударила. Одна слеза скатилась по ее щеке, одинокая и быстрая, тут же скрывшись за подбородком.

“Это нужно сказать. Либо сейчас, либо никогда,” — заставила я саму себя, игнорируя, как предательски екнуло сердце при виде такой искренней печали на лице Летиции.

— Я безмерно благодарна вам за все. В первую очередь за то, что когда-то много лет назад вы выбрали именно меня среди десятков других девушек. Выбрали и назначили своей горничной… и этим обеспечили мне будущее, — продолжила я, чувствуя, как Рейган неслышно подходит ближе и встает за моей спиной молчаливой опорой. — Я никогда не забуду, что вы предоставили мне работу и кров. Никогда не забуду, что вы заботились о моем брате. Взамен я всегда исправно выполняла свои задачи, никогда не жаловалась и никогда не смела идти против ваших желаний. Я служила вам так хорошо, как только могла.

Мой голос надломился, и я тяжело вздохнула. Набравшись решимости, я осторожно обхватила запястья принцессы и убрала ее руки со своих плеч.

— Но я люблю Рейгана. И я хочу быть с ним, — решительно подытожила я. — Поймите меня, Ваше Высочество.

Несколько мгновений Летиция молча стояла передо мной, не шевелясь и даже не моргая, как будто пыталась понять, не обманули ли ее уши. Потом она обернулась на Рейгана и взглядом проследила за тем, как близко он стоял возле меня. Я и сама не сразу заметила, как он подошел и замер прямо за моим плечом, похожий на высокую и надежную стену.

Принцесса в растерянности поджала губы.

— Любишь?... — Она поморщилась. — Его?

Я оглянулась на Рейгана и потянулась за его рукой. Он тут же, не дожидаясь моего прикосновения, подался вперед и переплел свои пальцы с моими.

— Да, его. — Я улыбнулась, поймав взглядом ту самую нежную искру в глазах Рейгана. — Очень люблю.

Летиция недоверчиво покосилась на лицо Рейгана. Она прищурилась, словно мысленно сопоставляла реальную внешность герцога с той, которую создавали злые сплетни. В несколько коротких мгновений она просто молча анализировала Рейгана, потом наши крепко сцепленные руки. Даже Ардиана удостоила слегка потерянным взглядом, как будто и от него ожидала ответа на все свои неозвученные вопросы.

Наконец, она не очень решительно спросила:

— Ты уверена?...

И тут же, набравшись энтузиазма, продолжила:

— Знаешь, с императором Аурельским в столицу приедут его придворные, а там столько красавцев!… Поверь мне, я видела портреты. Ну правда, все женихи как на подбор. И блондины, и брюнеты; и рыцари, и советники. И все холостые! У них там в империи, похоже, совсем женщин нет. Ну и пожалуйста, нам же лучше. На любой вкус можно найти, стоит только захотеть. Я уверена, мы бы и тебе подыскали бы кого-нибудь получше! — Она совершенно проигнорировала нахмуренные брови Рейгана и тяжелый вздох короля откуда-то со стороны тронного возвышения.

— Я уверена, — не сдержав улыбки, только и ответила я.

В конце концов, принцесса негромко и почти разочарованно хмыкнула.

— Правильно говорят… Любовь зла, — пробормотала она.

Рейган многозначительно откашлялся, но и это Летиция полностью пропустила мимо ушей.

“Ну конечно. Я даже не ожидала от нее ничего другого,” — со странным облегчением подумалось мне. “Для нее герцог навсегда останется тираном из слухов. Гораздо страннее было бы, если бы Летиция вдруг приняла его с распростертыми объятиями. Вот тогда бы я очень удивилась.”

— Но раз уж ты и правда хочешь быть именно с ним… — Она замялась, с сомнением разглядывая мое лицо. — Ты же мне не простишь, если я тебе запрещу?

— Не прощу, — ответила я твердо. — Более того… я вас не послушаю.

Летиция возмущенно насупилась и скрестила руки на груди. Еще несколько мгновений она смотрела мне прямо в глаза, как будто пыталась победить молча, взглядом заставить меня сдаться и отступить. Но я впервые чувствовала себя такой смелой и уверенной в том, что я делала. Поэтому я без колебаний выдержала эту безмолвную “битву” и вышла из нее победительницей.

В конце концов Летиция громко фыркнула.

— Так и быть! Совет да любовь! — воскликнула принцесса.

Она уверенно развернулась, в тот же момент резким и столь же грациозным жестом смахнув все слезы. Подол ее роскошного платья с рюшами слегка взметнулся, когда она пошла обратно к трону по ковровой дорожке и лестнице.

— Но ты, Энн! Обещай писать мне письма. Каждый месяц! — Она замерла, задумавшись. — Нет. Каждую неделю! Лучше — чаще! Я хочу быть уверена в том, что твой жених не сожрет тебя одним прекрасным утром перед свадьбой! Да и на свадьбу, будь так любезна, пригласи.

С моих губ сорвался мягкий смешок, а с плеч словно бы свалился тяжелый булыжник. Да, Летиция оставалась в своем репертуаре.

Но она ни в коем случае не была ужасным человеком. При всех своих недостатках, в глубине души Летиция хранила и хорошие черты. И именно они позволили ей прямо сейчас принять мой выбор — и отпустить меня.

— Конечно, — пообещала я искренне. Я была бы рада увидеть принцессу на нашей свадьбе.

Особенно учитывая то, что я встретила Рейгана только благодаря ей!

“И ее наглости,” — дополнила я саму себя, но беззлобно.

— Вот и ладненько, — улыбнулась принцесса и скрестила руки на груди. — И не надо было такой спектакль устраивать! Столько эмоций на пустом месте, ну правда.

Я с тихой усмешкой закатила глаза. Конечно, конечно.

Арагон все это время сидел на троне с каменным, непроницаемым выражением лица, словно пытался отстраниться от всего происходящего. Он не вставил ни слова, позволяя разговору течь без его участия, что было ему совсем несвойственно. Как только Летиция вернулась на трон, король слегка вздрогнул и выпрямился. Его брови нахмурились, придавая лицу почти раздраженное выражение.

“Неудивительно…” — подумалось мне. Вряд ли ему нравилось, что Рейган пришел диктовать какие-то свои условия.

Наконец, король снова подал голос:

— Моя дочь высказалась. — Арагон медленно расправил складки на королевской мантии, явно собираясь с мыслями. — Однако, герцог, позвольте заметить, что вопрос еще не решен.

Я поджала губы. Видимо, Летиция была лишь меньшей частью проблемы.

Впереди нас ждало кое-что посерьезнее.